Истории из жизни ведьмочки Дары

Давным-давно, в волшебном лесу, что находится между бескрайними синими полями незабудок, в которых живут маленькие духи цветов, и черными каменными холмами страха, где хозяйствует Кощей, да Змей Горыныч, жила-была очаровательная ведьмочка, с вечно всклокоченными спутанными волосами, цвета остывшей карамели. И не было на свете ведьмочки более неуклюжей, наивной, но очень доброй, чем она. И звали ее Дара. С первого взгляда на нее, можно было подумать, что перед вами типичная ведьма, но Дара была не простой ведьмой, нет-нет. Она не пугала по ночам людей, не портила воду в колодцах, не насылала болезней и порчу, не крала маленьких деточек с нежными пяточками, и ДАЖЕ не ела летучих мышей, которых ей было очень жалко. Дара была самой необыкновенной ведьмочкой, и, наверное, единственной кто не сдал экзамен на колдовские права ни с первой, ни даже с пятой попытки, а ей ведь уже скоро должно было исполниться триста лет! Весьма солидный возраст для юной ведьмы. А, ведь, как известно, без прав и на метле особо не полетаешь, и на шабаш не явишься без особого приглашения, которое никто отчего-то не спешил ей прислать. Многие ведьмы называли ее чудачкой, а более молодым ведьмочкам ее даже ставили в пример. Вот только пример этот был далеко не положительным. Учителя в школе для начинающих ведьм, даже пугали своих учениц нашей Дарой : « Не сдашь экзамен на права, превратишься в Дару!» - и юные ведьмочки, в страхе, услышав это, тут же усерднее принимались за учебу, чтобы обязательно сдать на колдовские права. В общем, не просто жилось нашей Даре. Порою, совсем невыносимой жизнь Дары делали три юные, но уже всеми уважаемые хорошие ведьмы: Сиэль, Бом и Минкки. Они были единственными ведьмами, которые общались с ней, и, даже, называли себя ее подругами. Хотя здесь больше подходит слово «мучителями», потому что они так любили мучительно поучать ведьмочку Дару: - Не читай людские книжки. Ведьмам не подобает забивать себе голову такой ерундой, - говорила ей Бом, самая старшая и волевая из них. - Не дружи с лесными духами. Ведьмы не должны ни с кем дружить, - говорила ей Сиэль, самая главная и сильная из них. - Не колдуй ясную погоду. Ведьмам не пристало творить добрые вещи, - говорила ей Минкки, самая младшая и быстрая из них. Но чтобы не говорили три ведьмы Даре, она ни капельки на них не злилась, потому что верила, что они говорят это от чистого сердца, (что, впрочем, крайне трудно представить, учитывая, что они были настоящими ведьмами) и стараются ей помочь. Да и как же можно обижаться на единственных друзей, которые изредка навещали ее вечно пустующий, почти развалившийся от старости дом. Еще в жизни Дары был колдун. Ох, и какой это был колдун: высокий, черноглазый, белолицый – как будто только, что появился из сна. Дара и не заметила, как Он постепенно стал для нее всем. И ей не надо было много, лишь что бы он был рядом, приходил к ней в гости на чашку, его любимого травяного варева, или держал ее за руку, когда они гуляли лунными ночами, под молчаливые взгляды мерцающих звезд. И вот, как-то раз, СуХёк, так звали того колдуна, не пришел. Обещал, давал слово, клялся, зарекался, что придет, что обязательно придет. Но не пришел. Дни летели, час за часом, а Дара все сидела за накрытым столом и ждала его, ведь он - обещал, давал слово, клялся, зарекался. Ведь Она так ждала этого вечера, отсчитывала дни, часы, минуты. Она планировала его десятки тысяч раз, репетировала, что будет говорить, чтобы не молчать от стеснения, как это бывало обычно. Она уговорила Бом уложить ее неугомонные волосы, и заплести их в косу. Неделями упрашивала Сиэль, чтобы та, одолжила ей черное платье, сотканное из кусочков тьмы самой темной ночи в году. Отдала все свои жабьи лапки и вороньи когти за пару модных браслетов, что добыла у Кощея Минкки. Она так ждала, так сильно мечтала об этом вечере, что просто не смогла поверить, что он не пришел. Нет-нет, Сухёк просто где-то задержался, и нужно подождать еще. Еще немножко, еще чуть-чуть. Прошла неделя, торт, что она приготовила к его приходу, съели пауки да мыши, а Сухёк, так и не появился. Не пришел на ее день рождение. Осеннее небо затянули хмурые серые тучи, и промозглый ветер сквозь дыры в крыше залетел в Дарин дом, вместе с тремя крайне опытными ведьмами. - Ах, я же говорила тебе, что он - уйдет, - печально вздыхала Бом, и черные ниточки ее зонтика, будто вторя ее словам, колыхались из стороны в сторону. - Разве можно верить колдуну? - добавляла Сиэль, кутаясь от холода в меховой воротник. - Такие, как он, никогда не остаются с такими как ты, - добивала Минкки, стряхивая пыль и садясь на стул, где так и не сидел, тот, кого больше всего на свете ждала, самая неуклюжая, наивная и добрая ведьма на свете. Три ведьмы все вздыхали и повторяли раз за разом, что неоднократно предупреждали ее, и что она сама виновата, раз не послушала их. А Дара все сидела за столом, и слушала своих ведьм-подруг. Сидела на том же самом стуле, что и неделю назад, смотрела на черные свечки, что так и не зажгла, и слушала. Просто молча слушала трех юных, но уже крайне опытных ведьм, пока маленькими серебристыми капельками не потекли слезы из ее глаз. - Ну, что же ты, глупенькая. Ведьме не пристало плакать, - ворковала Бом, чей макияж был всегда безупречен, и не испорчен ни слезами, ни улыбками. - И было бы из-за чего. Ведьмы же не любят, - уверенно продолжала Сиэль, чьих слез никогда и никто не видел, потому что их никогда и не было. - Потому что, сердце - это слабость. А у хорошей ведьмы не должно быть слабостей, - подхватывала Минкки, чье сердце, как у любой приличной ведьмы, уже много лет хранилось в бутыльке на цепочке, со стороны, казавшейся маленькой сумочкой в ее еще детских ручках. А Дара все сидела и слушала, и слезы не переставая катились по ее щекам. Ах, если бы можно было загадать его в день рождение. Чтобы он пришел, обнял ее, и все непременно бы было как раньше, как всегда должно было быть. Но она все сидела и смотрела на черные свечки и слезы все так же лились из ее глаз.