Ошибка

      Раз уж мне суждено провести жизнь как Гермиона Грейнджер, я не собираюсь проживать ее в стиле Гермионы. Что ж, Хогвартс, настало время узнать немного Стэйси Бекери.       Я придирчиво осмотрела себя в зеркало. Это утро я начала с тренировки, как и многие утра до этого. Спорт всегда был в моей жизни, он помогал мне отвлечься и расставить мысли по полочкам. После первой же тренировки я поняла, что Гермиона Грейнджер не очень часто уделяла время физическим нагрузкам — руки ее были тощими слабыми, а попа казалась плоской.       Спустя 3 месяца моей работы над этим телом оно выглядело не просто худым, но подтянутым и спортивным. Я не планировала раскачивать мышцы, но мне нравилось знать, что я имею физическую силу. Да, в этом мире все делали упор на магию, но я всегда считала, что самое надежное оружие — твой собственный кулак.       Жаль, что природа не наградила Грейнджер грудью. Я с сожалением вспоминала о своей шикарной груди третьего размера и о немногозначительных взглядах друзей, которые она к себе приковывала. Я обожала свою грудь, я гордилась своим шикарным декольте, я не стеснялась подчеркивать его. Если задницу я смогла подкачать, то с грудью дела обстояли куда хуже. Ладно, будем работать с тем, что есть.       Я решила, что пора вносить в стиль Гермионы изменения. Все эти бабушкины блузки пора было давно отправить на покой. Именно за этим занятием меня и застали сегодня утром — я вывалила все одержимое своего шкафа на кровать и пыталась собрать новые образы из того, что было. Вещи, которые я отбраковала сразу же отправлялись на пол.       — Гермиона, что с тобой случилось? — это Лаванда вернулась из ванной комнаты.       — Ничего. Просто хочу что-то изменить, — я отшвырнула очередную старомодную блузу. — Я думаю, что это все давно пора отправить на помойку, — я окинула руками значительную кучу тряпья, уныло лежавшую у моих ног.       — Поверить не могу, — во взгляде лаваны появился како-то странный огонь, который тут же сменила задумчивость. — А что произошло? Ты что, начала с кем-то встречаться? Это Гарри или… Рон? — голос ее слегка дрогнул. О нет, только сцены ревности мне тут не хватало.       — Не неси чушь, Лаванда. У меня нет времени на все эти отношения. Ты же знаешь, что меня волнует только учеба. Просто надоело скрывать свою внутреннюю Гермиону, — я направила палочку на груду забракованных вещей и подожгла их. Лаванда невольно вскрикнула, что вызвало у меня лишь улыбку. О да, такой Гермионы вы еще не видели.       — Что с тобой, Грейнджер? Ты какая-то странная в этом году, — бросив последний взгляд, полный недоверия, она ушла в свою часть комнаты собираться на занятия. А я продолжила операцию по превращению Гермионы Грейнджер в нормального человека.       Вчера ночью я поколдовала над одним из джемперов, который относился к стандартной школьной форме. Я значительно укоротила его и теперь он смотрелся не как обычный классический джемпер, а как стильный кроп-свитер. Вместо ужасной школьной юбки я выбрала черные джинсы, которые расширялись от бедра. Они классно подчеркивали задницу и визуально делали мои ноги длиннее. Я решила, что сегодня не хочу поддевать под джемпер рубашку с галстуком. Одно плечо джемпера то и дело спадало, открывая вид на простой черный топ на бретелях, который я так любила использовать вместо дурацких кружевных бюстгальтеров. Хвала небесам, что в этом наш вкус с Грейнджер сходился. За три месяца я нашла общий язык с копной непослушных волос. Вот тут Гермионе просто повезло. Не дал Бог сиськи, но дал шикарные волосы. Густые, кудрявые, длинные… Мне потребовалось немного времени, чтобы подобраль им правильный уход и вот наконец-то я смотрю на себя в зеркало и не могу оторвать взгляд от них — упругие, бестящие, рассыпаются и пружинят от каждого движения. Макияж стал более дерзким, более ярким. Я хотела почувствовать себя собой в этой новой жизни, которую я теперь должна жить. Черные стрелки, тушь. Я уже привыкла к этим карим глазам, цвета шоколада, которые к тому же еще и были слегка раскосые. Я игриво улыбнулась своему отражению, и оно напомнило мне хитрую лисицу, которая что-то замышляет. Отражение подмигнуло мне. Послав ему волшебный поцелуй, я схватила рюкзак с учебниками и отправилась жить свою лучшую жизнь.       — Какая-то ты сегодня другая, — Рон как обычно набил рот и пытался что-то сказать. И как только еда не разлеталась в разные стороны?       — Рональд, пожалуйста, избавь меня от созерцания пережеванной яичницы, — я присела за стол прямо напротив них с Гарри. Поттер пристально вглядывался в мое лицо, словно пытаясь залезть мне в голову и прочитать мысли, что там крутились. Не утруждай себя, зайчик. Ты даже и представить не можешь, что же такого происходит сейчас в моей голове.       — Мне кажется, Макгонагал не понравится, что ты сделала со школьной формой, — и с каких это пор Гарри Поттер стал таким моралистом? Рон перестал жевать и окинул меня взглядом:       — А где твоя мантия, Гермиона?       — Рон, ты серьезно не видишь, что она оставила от свитера только тряпочку и сидит тут почти голая? — с этими словами Гарри так сжал бедную булочку, что она развалилась на кусочки и грустно осыпалась крошками на стол. Я рассмеялась. Звонко, открыто. Без стеснения увидеть осуждающие взгляды, без страха быть замеченной. Я смеялась громко и искренне. Я чувствовала, как меня переполняет жизнь.       Я живу. Я чувствую.       — Гарри, никогда бы не полумала, что ты пуританин. Я не собираюсь отчитываться перед тобой. И не надо так на меня смотреть. Я свободная эмансипированная женщина и имею полное право носить что хочу.       — И правда, Гарри, — Рон решил поддержать меня, как это мило, — мне никогда не нравились эти мантии, которые скрывают красивые женские тела.       — Спасибо Рональд, — я взглянула на Гарри своим взглядом «еще слово и ты труп» и принялась за завтрак. Хвала Мерлину, он понял намек и отстал от меня. Пока отстал. Весь день я ловила на себе взгляды. В первую очередь это был взгляд Гарри, который прожигал во мне дыру своим укором. Ему не нужно было говорить ничего, потому что его взгляд выражал слишком много. И мне это совсем не нравилось. Мы ведь так и не поговорили с той злополучной ночи, где он позволил себе назвать меня шлюхой. Я видела его раскаяние, я чувствовала его сожаление. Тогда. Сейчас в его взгляде я словно читала это слово. Шлюха.       Было жаль терять связь с единственным человеком, который знал правду о Гермионе Грейнджер и о причинах таких перемен. Но рано или поздно это должно было произойти. Ему, как и мне, стоит принять горькую правду — с вероятностью 99% та Гермиона, которую он знал, больше никогда не вернется в стены этого замка. Нам всем пора привыкнуть, что Гермиона Грейнджер теперь совсем другая. Теперь я Гермиона Грейнджер и я не собираюсь тратить свою жизнь на то, чтобы играть роль пай-девочки. Я никогда ей не была и никогда не смогу ей стать. Меня уже тошнило от всех этих юбок до колена и аккуратно завязанных галстуков.              Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды других девушек, которые словно кричали «Да что случилось с этой заучкой?». Каждый урок Лаванда Браун прожигала меня взглядом. Уверена, что в ее голове я все это специально затеяла, чтобы соблазнить Рона. Конечно, он соблазнился, но виду не подавал. Только вернулись эти томные взгляды в мою сторону. Вот так и было весь день — Лаванда прожигала взглядом то Рона, то меня, а Рон чуть ли не слюни пускал.       Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды парней, которые выражали то, что некоторые озвучивали свистом, когда я проходила мимо. А я лишь холодно окидывала их взглядом и, гордо подняв голову, удалялась.       Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды Драко Малфоя. Он думал, что я их не вижу, но я видела. Вот он болтает со своими дружками в столовой, весело смеется, и, словно невзначай, вертит головой в разные стороны, то и дело задерживая взгляд на ней. А вот он стоит в библиотеке, в своем этом обтягивающем черном свитере, делает вид, что читает книгу, то и дело бросая взгляды в ее сторону и вот уже несколько минут никак не перевернет страницу.       Я видела все эти взгляды, я словно чувствовала их кожей. И что же? Я наслаждалась ими, ловила каждый взгляд, каждый миг. Я больше не была серой мышью, заучкой Грейнджер. Наконец-то я снова могла чувствовать себя хоть немного собой.       Я возвращалась с дополнительных по травологии, когда услышала крик.       — Гермиона, постой, — Гарри спешил ко мне с другого конца коридора. Вот же черт! Меньше всего я сейчас хочу выслушивать его. И я не придумала ничего лучше, чем просто побежать. Куда? Да куда угодно. Поворот, лестница, узкий проход, еще один поворот. Как же я благодарна себе, что тренировала это тело. Сейчас оно легко справлялась с задачей «беги и скройся». Куда? Так далеко я не думала. В голове была только одна мысль «Я хочу спрятаться, я хочу спрятаться». Уж не знаю как, но я оказалась прямо у выручай комнаты. Вот она, спасительная дверь. Я бросилась к ней. Спасение. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, сползая вниз. Все же эта гонка дала о себе знать. Я все не могла перевести дыхание. Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох — выдох.       — Кто здесь? — я чуть было не завизжала, услышав этот голос. Здесь. Именно сейчас. Как это возможно?       Из-за угла, с палочкой в руках показался Драко Малфой. Стоп, из-за угла? Я окинула взглядом комнату. Она была просто необъятных размеров и наполнена всяким… хламом? Вот так поворот. Да уж, спрятаться здесь и правда не сложно. Ну допустим. Но, как здесь оказался Малфой?       — Грейнджер? — он был удивлен не меньше моего. — Какого черта ты здесь делаешь? — он с каким-то излишним беспокойством оглянулся туда, откуда только что вышел. — Быстро убирайся отсюда, — он сделал шаг ко мне, еще шаг. Схватил меня за руку и рывком поднял.       — Эй, полегче! — мне и правда было больно. Что-то в его взгляде пугало меня. Он был не просто взволнован, он словно опасался чего-то.       — Давай убирайся отсюда, — он начал было оттаскивать меня от двери, чтобы выпихнуть из комнаты. Но он явно не ожидал, что я вывернусь из его рук и отскочу вглубь.       — Нет, я не уйду! — это была не просто прихоть. Я оказалась здесь чтобы избежать неприятного разговора. Ради этого мне придется вынести другой неприятный разговор. Что ж, из двух зол я сейчас выбираю прерывания с Малфоем.       — Дура! Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Убирайся! — он сделал еще шаг в мою сторону. Я начала пятиться назад. Шаг, шаг, еще один шаг… Спина уперлась во что-то твердое. Книжный шкаф. Он был уже близко, слишком близко. Бежать было некуда. Ну что со мной не так?       — Я же сказал тебе, убирайся вон, — он прошипел эти слова с невероятным холодом. Этот холод пробрался не прямо в душу и вызвал леденящий душу страх. Мне действительно стало страшно. Где-то в стороне послышался скрип.       — Сука! — он выругался шепотом, затем резко зажал мне рот рукой, — ни звука, Грейнджер, иначе мы оба покойники.       Что-то в его голосе заставило поверить ему. Тот взгляд, которым он смотрел на меня… Взгляд полный ужаса и безысходности. Я кивнула в знак согласия. Внезапно раздался птичий щебет и мимо пролетела синица. Она приземлилась прямо на книжный шкаф и с интересом наблюдала за нами сверху. Чирикнув пару раз она вспорхнула и полетела куда-то дальше по своим птичьим делам. Странно, это было очень странно.       Мы простояли так несколько долгих минут. Время словно застыло и не спешили начинать свой ход. Я с интересом наблюдала за Драко Малфоем. Он сосредоточенно вглядывался в пустоту, уходящую куда-то вдаль, напряженно прислушивался. Он был невероятно хорош собой. Эти серые глаза, волосы цвета платины, аристократические черты лица. Я не могла оторвать взгляда. Почему такому гадкому человеку досталась такая внешность? Я никогда не засматривалась на смазливых блондинов, но Драко Малфой пробуждал внутри меня какие-то совершенно новые чувства. Я завороженно следила за каждым его вздохом, беспокойным движением глаз, я не могла оторвать взгляд от его прекрасных волос. Интересно, на сколько они мягкие? Какая-то неведомая сила подняла мою руку и заставила прикоснуться к волосам у него на затылке. Я медленно пропустила пряди между пальцев, завороженно следя, как они разливаются словно жидкий шелк. Невероятно мягкие. И пахнут вишней. Он медленно повернул голову и недоуменно уставился на меня. Он все еще был слишком близко. Опасно близко.       — Дура! — прошептал он с досадой, закрыл глаза и сделал глуюокий вдох. Выдох. Он отстранился, шагнул назад.       — Дура! — на этот раз его слова были сказаны громко. Он тяжело дышал. А я просто не знала, как сделать вдох. Словно невидимая рука сжала мое горло.       — Я же сказал тебе убираться отсюда!       — И сам же не даешь мне это сделать. Может ты уже отпустишь меня?       Он словно с удивлением обнаружил, что все сжимает мое запястте. Которое, между прочим, уже начинало ныть оттболи. Он отпустил мою руку, и я сразу же принялась растирать ее. Хватка у него, конечно... Еще раз окинув меня взглядом полным какого-то странного сожаления он отошел, открыв мне путь к двери.       Подхватив сумку, я двинулась к выходу. /И вот в тот момент, когда я уже коснулась ручки, его тихий голос разрушил эту тишину вокруг:       — И даже не вздумай кому-то говорить об этой встрече.       — Малфой, тебе не кажется, что у нас с тобой в последнее время слишком много совместных секретов? — я обернулась, чтобы увидеть это выражение на его лице. Полное охреневание. ***       Квиддич. И почему волшебники так любят эту игру? Не понимаю…       Вокруг меня на трибунах разворачивалась настоящая феерия и какофония звуков. На гриффиндорской трибуне все орали, словно разом обезумели.       Меня все это раздражало. Бесило. Ветер пронизывал до косточек, а крики вокруг оглушали. Я только плотнее закутывалась в огромный красно-желтый шарф. И почему именно Гриффиндор? Никогда не любила ни красный, ни желтый. Мне бы определенно боььше подошли цвета Слизерина. Мне... Той меня больше нет, поэтому натягиваем шарф поввше и радуемся тому, что есть. И почему все вокруг так орут? Голова сейчас просто взорвется от боли и этого шума.       Я была счастлива, когда это все закончилось. Плевать на победу Гриффиндора, плевать на всеобщую радость. Все, чего мне сейчас хотелось, это оказаться в спасительном тепле камина и выпить крепкий кофе, чтобы перестала болеть голова.       Я уютно устроилась в кресле около камина, и старалась спрятаться от всеобщего безумия. В гостиной все словно слетели с катушек — они радовались победе, поздравляли Гарри и Рона. Для Уизли сегодня был первый матч в качестве вратаря и он действительно очень хорошо справился. Я поздравила их, как только оказалась в гостиной и поспешила укрыться в своем темном углу.       Кто-то прокричал «Качай Уизли» и тут же несколько пар крепких мужских рук подхватили Рона и начали подбрасывать до потолка. А он искренне радовался и упивался этой внезапной популярностью. Кажется, только что исполнилась одна его маленькая мечта.       Не обращая внимания на окружающих Лаванда Браун бросилась прямо на Рона Уизли и смачно засосала его на глазах у всего факультета, едва его ноги снова коснулись пола. Вокруг послышались одобряющие свистки и улюлюканья.       Ну почему так громко?       Пока вся толпа была занята наблюдениями, как Лаванда пытается сожрать Рона, я незаметно выскользнула в коридор. Портрет полной дамы за моей спиной занял свое место и вокруг меня образовалась спасительная тишина.       В моих руках все так же была кружка с кофе. Отыскав на задворках сознания нужное заклинание и моля все силы, чтобы я вспомнила правильно, я удачно справилась с тем, чтобы сделать напиток горячим и отправилась бродить по школе.       Тишина пустых коридоров убаюкивала, успокаивала.       Пульсирующая боль в голове начала отступать и я смогла наконец-то облегченно выдохнуть. Ненавижу мигрени.       Не помню, как я оказалась здесь, стоя на открытой галерее, сжимая в руках горячую кружку в руках и глядя на первый снег. Как же это завораживает. Снежинки словно танцуют, описывая замысловатые пируэты и медленно касаются земли. Одна за другой покрывают все вокруг прекрасным белым одеялом. Мой первый снег в Хогвартсе.       — Наконец-то мы можем поговорить.       Я резко обернулась на голос, так неожиданно раздавшийся за моей спиной. Гарри.       — Гермиона, пожалуйста, давай поговорим.       — О чем, Гарри? О чем ты хочешь поговорить? — Я устало отошла от края балкона, спустилась обратно в коридор и присела на ступеньки. Обняв колени, я крепче сжала свою кружку, словно она была моим спасительным якорем.       Не говоря больше ни слова он просто сел рядом со мной и укрыл мои плечи своей кофтой. Я даже не заметила, на сколько я, оказывается, замерзла.       — О том, что с тобой творится, — он проихнес это так тихо, словно сам боялся этого.       — Со мной? В том-то и проблема, Гарри, что я не знаю, кто я, — мой голос предательски надломился. Вот же черт! — Кто я?       Слезы. Я не могу больше держать все это в себе, просто не могу остановить этот соленый поток, который хлынул из моих глаз.       Гарри заботливо отобрал у меня кружку, мою спасительную кружку и аккуратно поставил рядом. Я тут же спрятала лицо в ладони. Не хочу, не хочу, чтобы он видел мои слезы. Не хочу, чтобы он жалел меня, чтобы кто-то жалел меня.       А он именно это и делал. Притянул меня к себе ближе, обнял меня и просто был рядом. Просто понимал мою боль.       — Знаешь, а ведь когда-то я чувствовал себя так же. Ну не совсем так же, — тут поправился он, услышав мой нервный смешок, — но очень похоже. Меня тоже когда-то в 11 лет просто вытянули из моей жизни и выбросили в этот магический мир. И я ничего не знал о том, что происходит вокруг, но все знали о том, кто я такой.       — Да, вот только ты был собой и просто начал новую жизнь. Я же оказалась в заложниках чужой жизни. И я не уверена, что это вообще когда-то может закончится. Я искала их, Гарри, я искала своих родителей. — Я не говорила ему об этом. Да, мы вроде были командой, но он не знал, что я пыталась найти родителей, я пыталась найти СЕБЯ. Их не существует, Гарри. Моей семьи, моего дома. Никого и ничего не существует. А знаешь, что самое страшное? — я подняла на него свой заплаканный взгляд. Взгляд, который, я уверена, был полон боли, терзавшей меня последней недели. — Гарри, меня не существует. Но вот она я, сижу здесь. Из плоти и крови. Со своими чувствами и болью, которая разрывает меня.       Он молчал. Не знал, что сказать, как отреагировать.       Ему нужно было принять это, как я приняла раньше. Принять, что Гермиона Грейнджер, которую он знал, которую он любил вероятно никогда больше не вернется в его жизнь.       — Почему ты не сказала мне раньше?       — А что бы это изменило?       — Я … Мне и так ужасно стыдно за то, что случилось тогда после вечеринки. И я… — он запнулся, — Я сожалею о том, что наговорил тогда. Но если бы я знал, что ты чувствуешь, возможно я бы тогда понимал тебя. Понимал, что ты это все делаешь от отчаянья, от злости, от страха…       — Нет.       — Что, прости?       — Нет, Гарри, — я отодвитнулась и посмотрела на него. Лучше сразу сказать ему правду. Как бы больно ему ни было, но он должен прожить это и принять. — Я вела себя так, потому что я вела себя так. Не от отчаянья, боли, или страха. Я просто хотела отдохнуть и отдыхала.       — Но, я не понимаю…       — Пойми же уже наконец. Я не Гермиона. Я не она. Не милая девочка-зубрила, у которой все юбки прикрывают колени, а от слова «секс» падает в обморок. Ну брось, ты тоже? — он покраснел, как только я произнесла «секс». Так и хотелось закричать ему в лицо «секс, минет, клитор, оргазм, состать, трахаться». — Гарри. Я не она и никогда ей не стану. Я уже приняла это, а теперь и твоя очередь. Она не вернется. Скорее всего ты больше никогда не сможешь увидеть ТУ Гермиону, которую знаешь. Теперь это моя жизнь. И я буду жить ее как Я умею, как Я чувствую, как Я хочу.       — Мы найдем ее, мы вернем…       — Нет, Гарри. Мы не вернем ее. Пойми, не мы все это совершили и не в наших силах это исправить. Да, шанс был, пока мы ждали какого-то знака, письма, но … Посмотри, уже 3 месяца прошло, а ничего… Просто признай уже это, признайся себе самому, что ее больше нет. Если тебе будет проще, то думай, что она мертва. Несчастный случай или что-то вроде этого. Но, прошу, перестань упрекать меня за то, что я не она. — мой голос снова задрожал, а глаза напомлинись слезами. Еще немного, и я не смогу больше держать это все, не смогу не сорваться в ужасную истерику.       Он понял это. Притянул меня к себе, прижал. Начал нежно гладить мои волосы, спину. А я … а я зарыдала. Громко, вложив все свои чувства, которые переживала последние дни. Вложив всю боль, что успела ощутить здесь.       — Стейси, милая Стейси. Прости, прости меня, — он бормотал все это тихо, чтобы я одна только слышала. Стейси… Я оплакивала Стейси Бекери. Она умерла. Как и Гермиона Грейнджер.       — Нет, больше нет никакой Стейси, — пробормотала я, успокоившись. — Прошу, больше никогда так не называй меня, иначе… Иначе я просто сойду с ума. Я не хочу поехать кукухой, а именно это мне и светит.       Я снова посмотрела на него. А сразу и не заметила, что он отрастил щетину. Ему идет. Дорожка слез блеснула в тусклом свете свечей. Он тоже оплакивал ее. Я протянула руку и вытерла ее, затем вторую.       — А тебе идет новый стиль, — я улыбнулась, погладив его по колючей щеке. Без романтического подтекста. Просто сейчас я чувствовала, что вот этот простой жест становится моим якорем в этом мире, чтобы не сорваться в новую истерику.       — Да, ты уже говорила, — он засмущался, но не убрал моей руки, не отодвинулся. Странно.       В этот самый момент откуда-то из коридоров замка вылетела птица. Синица. Стоп, что? Снова она? Та самая или…? Я так и замерла с рукой, у лица Гарри, наблюдая за птицей, которая отчаянно щебетала, проносясь мимо нас.       — Ой, а здесь уже занято, — в этот самый момент в коридор словно вывалились Рон и Лаванда. Я заметила, как одна из статуй двинулась. Отлично, очередной тайный ход. В этом замке вообще принято ходить по обычным общедоступным коридорам?       Лаванда жалась к Рону всем своим телом и было видно, как ей не терпится остаться наедине с Уизли. Я вспомнила, как она заглатывала его в гостиной на глазах у всех и живот скрутило от ужасного чувства. Отвращение.       Я поняла, что моя рука все еще касается лица Гарри и убрала ее. Да уж, представляю как мы выглядим сейчас со стороны — сидим тут в обнимку, я нежно глажу его по лицу… Птица эта еще никак не уймется…       — А птички вам зачем? — Лаванда уже куда-то тянула его, но Рон не двигался с места. В его взгляде читались разочарование, словно он только что узнал что-то, что от него скрывали… Ох, Рон, это ведь совсем не то, что мы скрывали.