Ошибка

      Раз уж мне суждено провести жизнь как Гермиона Грейнджер, я не собираюсь проживать ее в стиле Гермионы. Что ж, Хогвартс, настало время узнать немного Стэйси Бекери.       Я придирчиво осмотрела себя в зеркало. Это утро я начала с тренировки, как и многие утра до этого. Спорт всегда был в моей жизни, он помогал мне отвлечься и расставить мысли по полочкам. После первой же тренировки я поняла, что Гермиона Грейнджер не очень часто уделяла время физическим нагрузкам — руки ее были тощими слабыми, а попа казалась плоской.       Спустя 3 месяца моей работы над этим телом оно выглядело не просто худым, но подтянутым и спортивным. Я не планировала раскачивать мышцы, но мне нравилось знать, что я имею физическую силу. Да, в этом мире все делали упор на магию, но я всегда считала, что самое надежное оружие — твой собственный кулак.       Жаль, что природа не наградила Грейнджер грудью. Я с сожалением вспоминала о своей шикарной груди третьего размера и о немногозначительных взглядах друзей, которые она к себе приковывала. Я обожала свою грудь, я гордилась своим шикарным декольте, я не стеснялась подчеркивать его. Если задницу я смогла подкачать, то с грудью дела обстояли куда хуже. Ладно, будем работать с тем, что есть.       Я решила, что пора вносить в стиль Гермионы изменения. Все эти бабушкины блузки пора было давно отправить на покой. Именно за этим занятием меня и застали сегодня утром — я вывалила все одержимое своего шкафа на кровать и пыталась собрать новые образы из того, что было. Вещи, которые я отбраковала сразу же отправлялись на пол.       — Гермиона, что с тобой случилось? — это Лаванда вернулась из ванной комнаты.       — Ничего. Просто хочу что-то изменить, — я отшвырнула очередную старомодную блузу. — Я думаю, что это все давно пора отправить на помойку, — я окинула руками значительную кучу тряпья, уныло лежавшую у моих ног.       — Поверить не могу, — во взгляде лаваны появился како-то странный огонь, который тут же сменила задумчивость. — А что произошло? Ты что, начала с кем-то встречаться? Это Гарри или… Рон? — голос ее слегка дрогнул. О нет, только сцены ревности мне тут не хватало.       — Не неси чушь, Лаванда. У меня нет времени на все эти отношения. Ты же знаешь, что меня волнует только учеба. Просто надоело скрывать свою внутреннюю Гермиону, — я направила палочку на груду забракованных вещей и подожгла их. Лаванда невольно вскрикнула, что вызвало у меня лишь улыбку. О да, такой Гермионы вы еще не видели.       — Что с тобой, Грейнджер? Ты какая-то странная в этом году, — бросив последний взгляд, полный недоверия, она ушла в свою часть комнаты собираться на занятия. А я продолжила операцию по превращению Гермионы Грейнджер в нормального человека.       Вчера ночью я поколдовала над одним из джемперов, который относился к стандартной школьной форме. Я значительно укоротила его и теперь он смотрелся не как обычный классический джемпер, а как стильный кроп-свитер. Вместо ужасной школьной юбки я выбрала черные джинсы, которые расширялись от бедра. Они классно подчеркивали задницу и визуально делали мои ноги длиннее. Я решила, что сегодня не хочу поддевать под джемпер рубашку с галстуком. Одно плечо джемпера то и дело спадало, открывая вид на простой черный топ на бретелях, который я так любила использовать вместо дурацких кружевных бюстгальтеров. Хвала небесам, что в этом наш вкус с Грейнджер сходился. За три месяца я нашла общий язык с копной непослушных волос. Вот тут Гермионе просто повезло. Не дал Бог сиськи, но дал шикарные волосы. Густые, кудрявые, длинные… Мне потребовалось немного времени, чтобы подобраль им правильный уход и вот наконец-то я смотрю на себя в зеркало и не могу оторвать взгляд от них — упругие, бестящие, рассыпаются и пружинят от каждого движения. Макияж стал более дерзким, более ярким. Я хотела почувствовать себя собой в этой новой жизни, которую я теперь должна жить. Черные стрелки, тушь. Я уже привыкла к этим карим глазам, цвета шоколада, которые к тому же еще и были слегка раскосые. Я игриво улыбнулась своему отражению, и оно напомнило мне хитрую лисицу, которая что-то замышляет. Отражение подмигнуло мне. Послав ему волшебный поцелуй, я схватила рюкзак с учебниками и отправилась жить свою лучшую жизнь.       — Какая-то ты сегодня другая, — Рон как обычно набил рот и пытался что-то сказать. И как только еда не разлеталась в разные стороны?       — Рональд, пожалуйста, избавь меня от созерцания пережеванной яичницы, — я присела за стол прямо напротив них с Гарри. Поттер пристально вглядывался в мое лицо, словно пытаясь залезть мне в голову и прочитать мысли, что там крутились. Не утруждай себя, зайчик. Ты даже и представить не можешь, что же такого происходит сейчас в моей голове.       — Мне кажется, Макгонагал не понравится, что ты сделала со школьной формой, — и с каких это пор Гарри Поттер стал таким моралистом? Рон перестал жевать и окинул меня взглядом:       — А где твоя мантия, Гермиона?       — Рон, ты серьезно не видишь, что она оставила от свитера только тряпочку и сидит тут почти голая? — с этими словами Гарри так сжал бедную булочку, что она развалилась на кусочки и грустно осыпалась крошками на стол. Я рассмеялась. Звонко, открыто. Без стеснения увидеть осуждающие взгляды, без страха быть замеченной. Я смеялась громко и искренне. Я чувствовала, как меня переполняет жизнь.       Я живу. Я чувствую.       — Гарри, никогда бы не полумала, что ты пуританин. Я не собираюсь отчитываться перед тобой. И не надо так на меня смотреть. Я свободная эмансипированная женщина и имею полное право носить что хочу.       — И правда, Гарри, — Рон решил поддержать меня, как это мило, — мне никогда не нравились эти мантии, которые скрывают красивые женские тела.       — Спасибо Рональд, — я взглянула на Гарри своим взглядом «еще слово и ты труп» и принялась за завтрак. Хвала Мерлину, он понял намек и отстал от меня. Пока отстал. Весь день я ловила на себе взгляды. В первую очередь это был взгляд Гарри, который прожигал во мне дыру своим укором. Ему не нужно было говорить ничего, потому что его взгляд выражал слишком много. И мне это совсем не нравилось. Мы ведь так и не поговорили с той злополучной ночи, где он позволил себе назвать меня шлюхой. Я видела его раскаяние, я чувствовала его сожаление. Тогда. Сейчас в его взгляде я словно читала это слово. Шлюха.       Было жаль терять связь с единственным человеком, который знал правду о Гермионе Грейнджер и о причинах таких перемен. Но рано или поздно это должно было произойти. Ему, как и мне, стоит принять горькую правду — с вероятностью 99% та Гермиона, которую он знал, больше никогда не вернется в стены этого замка. Нам всем пора привыкнуть, что Гермиона Грейнджер теперь совсем другая. Теперь я Гермиона Грейнджер и я не собираюсь тратить свою жизнь на то, чтобы играть роль пай-девочки. Я никогда ей не была и никогда не смогу ей стать. Меня уже тошнило от всех этих юбок до колена и аккуратно завязанных галстуков.              Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды других девушек, которые словно кричали «Да что случилось с этой заучкой?». Каждый урок Лаванда Браун прожигала меня взглядом. Уверена, что в ее голове я все это специально затеяла, чтобы соблазнить Рона. Конечно, он соблазнился, но виду не подавал. Только вернулись эти томные взгляды в мою сторону. Вот так и было весь день — Лаванда прожигала взглядом то Рона, то меня, а Рон чуть ли не слюни пускал.       Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды парней, которые выражали то, что некоторые озвучивали свистом, когда я проходила мимо. А я лишь холодно окидывала их взглядом и, гордо подняв голову, удалялась.       Весь день я ловила на себе взгляды. Взгляды Драко Малфоя. Он думал, что я их не вижу, но я видела. Вот он болтает со своими дружками в столовой, весело смеется, и, словно невзначай, вертит головой в разные стороны, то и дело задерживая взгляд на ней. А вот он стоит в библиотеке, в своем этом обтягивающем черном свитере, делает вид, что читает книгу, то и дело бросая взгляды в ее сторону и вот уже несколько минут никак не перевернет страницу.       Я видела все эти взгляды, я словно чувствовала их кожей. И что же? Я наслаждалась ими, ловила каждый взгляд, каждый миг. Я больше не была серой мышью, заучкой Грейнджер. Наконец-то я снова могла чувствовать себя хоть немного собой.       Я возвращалась с дополнительных по травологии, когда услышала крик.       — Гермиона, постой, — Гарри спешил ко мне с другого конца коридора. Вот же черт! Меньше всего я сейчас хочу выслушивать его. И я не придумала ничего лучше, чем просто побежать. Куда? Да куда угодно. Поворот, лестница, узкий проход, еще один поворот. Как же я благодарна себе, что тренировала это тело. Сейчас оно легко справлялась с задачей «беги и скройся». Куда? Так далеко я не думала. В голове была только одна мысль «Я хочу спрятаться, я хочу спрятаться». Уж не знаю как, но я оказалась прямо у выручай комнаты. Вот она, спасительная дверь. Я бросилась к ней. Спасение. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, сползая вниз. Все же эта гонка дала о себе знать. Я все не могла перевести дыхание. Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох — выдох.       — Кто здесь? — я чуть было не завизжала, услышав этот голос. Здесь. Именно сейчас. Как это возможно?       Из-за угла, с палочкой в руках показался Драко Малфой. Стоп, из-за угла? Я окинула взглядом комнату. Она была просто необъятных размеров и наполнена всяким… хламом? Вот так поворот. Да уж, спрятаться здесь и правда не сложно. Ну допустим. Но, как здесь оказался Малфой?       — Грейнджер? — он был удивлен не меньше моего. — Какого черта ты здесь делаешь? — он с каким-то излишним беспокойством оглянулся туда, откуда только что вышел. — Быстро убирайся отсюда, — он сделал шаг ко мне, еще шаг. Схватил меня за руку и рывком поднял.       — Эй, полегче! — мне и правда было больно. Что-то в его взгляде пугало меня. Он был не просто взволнован, он словно опасался чего-то.       — Давай убирайся отсюда, — он начал было оттаскивать меня от двери, чтобы выпихнуть из комнаты. Но он явно не ожидал, что я вывернусь из его рук и отскочу вглубь.       — Нет, я не уйду! — это была не просто прихоть. Я оказалась здесь чтобы избежать неприятного разговора. Ради этого мне придется вынести другой неприятный разговор. Что ж, из двух зол я сейчас выбираю прерывания с Малфоем.       — Дура! Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Убирайся! — он сделал еще шаг в мою сторону. Я начала пятиться назад. Шаг, шаг, еще один шаг… Спина уперлась во что-то твердое. Книжный шкаф. Он был уже близко, слишком близко. Бежать было некуда. Ну что со мной не так?       — Я же сказал тебе, убирайся вон, — он прошипел эти слова с невероятным холодом. Этот холод пробрался не прямо в душу и вызвал леденящий душу страх. Мне действительно стало страшно. Где-то в стороне послышался скрип.       — Сука! — он выругался шепотом, затем резко зажал мне рот рукой, — ни звука, Грейнджер, иначе мы оба покойники.       Что-то в его голосе заставило поверить ему. Тот взгляд, которым он смотрел на меня… Взгляд полный ужаса и безысходности. Я кивнула в знак согласия. Внезапно раздался птичий щебет и мимо пролетела синица. Она приземлилась прямо на книжный шкаф и с интересом наблюдала за нами сверху. Чирикнув пару раз она вспорхнула и полетела куда-то дальше по своим птичьим делам. Странно, это было очень странно.       Мы простояли так несколько долгих минут. Время словно застыло и не спешили начинать свой ход. Я с интересом наблюдала за Драко Малфоем. Он сосредоточенно вглядывался в пустоту, уходящую куда-то вдаль, напряженно прислушивался. Он был невероятно хорош собой. Эти серые глаза, волосы цвета платины, аристократические черты лица. Я не могла оторвать взгляда. Почему такому гадкому человеку досталась такая внешность? Я никогда не засматривалась на смазливых блондинов, но Драко Малфой пробуждал внутри меня какие-то совершенно новые чувства. Я завороженно следила за каждым его вздохом, беспокойным движением глаз, я не могла оторвать взгляд от его прекрасных волос. Интересно, на сколько они мягкие? Какая-то неведомая сила подняла мою руку и заставила прикоснуться к волосам у него на затылке. Я медленно пропустила пряди между пальцев, завороженно следя, как они разливаются словно жидкий шелк. Невероятно мягкие. И пахнут вишней. Он медленно повернул голову и недоуменно уставился на меня. Он все еще был слишком близко. Опасно близко.       — Дура! — прошептал он с досадой и впился в меня губами. Этот поцелуй сжигал меня. Глубокий, страстный, бесконечный. Его руки по хозяйски прижимали меня к себе еще ближе. Как будто это было возможно? Не церемонясь ни на мгновение он запустил свои руки под мой короткий свитер. Лишь тонкая ткань топа отделяла его горячую кожу от моей. Он обжигал, а я сгорала. Я готова была сгорать вновь и вновь.       Его теплая кожа, под моими пальцами, мягкие волосы, плечи, торс. Я исследовала его, изучала, запоминала каждый кусочек его тела. Я вдыхала чарующий аромат вишни и растворилась в нем. Растворилась полностью и навсегда.       Это чувство… Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. У меня были парни, был секс, но ни один из них не вызывал во мне такого фейерверка эмоций. Ни в одном из них я не желала утонуть. Сердце пропускало удар за ударом. Казалось, что оно может остановиться в любой момент. Так оно и произошло.       Резко все закончилось. Он отстранился, шагнул назад.       — Дура! — на этот раз его слова были сказаны громко. Он тяжело дышал. А я просто не знала, как сделать вдох. Словно невидимая рука сжала мое горло.       — Я же сказал тебе убираться отсюда!       — И сам же не даешь мне это сделать. Может ты уже отпустишь меня?       Он словно с удивлением обнаружил, что все еще прижимает меня к старой пыльной книжной полке. Он отпустил, что вызвало лишь волну сожаления внутри меня. Еще раз окинув меня взглядом полным какого-то странного сожаления он отошел, открыв мне путь к двери.       Подхватив сумку, я двинулась к выходу. С таким же сожалением. И вот в тот момент, когда я уже коснулась ручки, его тихий голос разрушил эту тишину вокруг:       — И даже не вздумай кому-то говорить об этой встрече.       — Малфой, тебе не кажется, что у нас с тобой в последнее время слишком много совместных секретов? — я обернулась, чтобы увидеть это выражение на его лице. Полное охреневание. ***       Квиддич. И почему волшебники так любят эту игру? Не понимаю…       Вокруг меня на трибунах разворачивалась настоящая феерия и какофония звуков. На гриффиндорской трибуне все орали, словно разом обезумели.       Меня все это раздражало. Бесило. Ветер пронизывал до косточек, а крики вокруг оглушали. Я только плотнее закутывалась в огромный красно-желтый шарф. И почему именно Гриффиндор? Никогда не любила ни красный, ни желтый. И почему все вокруг так орут? Голова сейчас просто взорвется от боли и этого шума.       Я была счастлива, когда это все закончилось. Плевать на победу Гриффиндора, плевать на всеобщую радость. Все, чего мне сейчас хотелось, это оказаться в спасительном тепле камина и выпить крепкий кофе, чтобы перестала болеть голова.       Я уютно устроилась в кресле около камина, и старалась спрятаться от всеобщего безумия. В гостиной все словно слетели с катушек — они радовались победе, поздравляли Гарри и Рона. Для Уизли сегодня был первый матч в качестве вратаря и он действительно очень хорошо справился. Я поздравила их, как только оказалась в гостиной и поспешила укрыться в своем темном углу.       Кто-то прокричал «Качай Уизли» и тут же несколько пар крепких мужских рук подхватили Рона и начали подбрасывать до потолка. А он искренне радовался и упивался этой внезапной популярностью. Кажется, только что исполнилась одна его маленькая мечта.       А вот и вторая уже бросилась к нему сквозь толпу, стоило его ногам коснуться пола.       Не обращая внимания на окружающих Лаванда Браун бросилась прямо на Рона уизли и смачно засосала его на глазах у всего факультета. Вокруг послышались одобряющие свистки и улюлюканья.       Ну почему так громко?       Пока вся толпа была занята наблюдениями, как Лаванда пытается сожрать Рона, я незаметно выскользнула в коридор. Портрет полной дамы за моей спиной занял свое место и вокруг меня образовалась спасительная тишина.       В моих руках все так же была кружка с кофе. Отыскав на задворках сознания нужное заклинание и моля все силы, чтобы я вспомнила правильно, я удачно справилась с тем, чтобы сделать напиток горячим и отправилась бродить по школе. Тишина пустых коридоров убаюкивала, успокаивала. Пульсирующая боль в голове начала отступать и я смогла наконец-то облегченно выдохнуть. Ненавижу мигрени. Не помню, как я оказалась здесь, стоя на открытой галерее, сжимая в руках горячую кружку в руках и глядя на первый снег. Как же это завораживает. Снежинки словно танцуют, описывая замысловатые пируэты и медленно касаются земли. Одна за другой покрывают все вокруг прекрасным белым одеялом. Мой первый снег в Хогвартсе.       — Наконец-то мы можем поговорить.       Я резко обернулась на голос, так неожиданно раздавшийся за моей спиной. Гарри.       — Гермиона, пожалуйста, давай поговорим.       — О чем, Гарри? О чем ты хочешь поговорить? — Я устало отошла от края балкона, спустилась обратно в коридор и присела на ступеньки. Обняв колени, я крепче сжала свою кружку, словно она была моим спасительным якорем.       Не говоря больше ни слова он просто сел рядом со мной и укрыл мои плечи своей кофтой. Я даже не заметила, на сколько я, оказывается, замерзла.       — О том, что с тобой творится, — он проихнес это так тихо, словно сам боялся этого.       — Со мной? В том-то и проблема, Гарри, что я не знаю, кто я, — мой голос предательски надломился. Вот же черт! — Кто я?       Слезы. Я не могу больше держать все это в себе, просто не могу остановить этот соленый поток, который хлынул из моих глаз.       Гарри заботливо отобрал у меня кружку, мою спасительную кружку и аккуратно поставил рядом. Я тут же спрятала лицо в ладони. Не хочу, не хочу, чтобы он видел мои слезы. Не хочу, чтобы он жалел меня, чтобы кто-то жалел меня.       А он именно это и делал. Притянул меня к себе ближе, обнял меня и просто был рядом. Просто понимал мою боль.       — Знаешь, а ведь когда-то я чувствовал себя так же. Ну не совсем так же, — тут поправился он, услышав мой нервный смешок, — но очень похоже. Меня тоже когда-то в 11 лет просто вытянули из моей жизни и выбросили в этот магический мир. И я ничего не знал о том, что происходит вокруг, но все знали о том, кто я такой.       — Да, вот только ты был собой и просто начал новую жизнь. Я же оказалась в заложниках чужой жизни. И я не уверена, что это вообще когда-то может закончится. Я искала их, Гарри, я искала своих родителей. — Я не говорила ему об этом. Да, мы вроде были командой, но он ен знал, что я пыталась найти родителей, я пыталась найти СЕБЯ. Их не существует, Гарри. Моей семьи, моего дома. Никого и ничего не существует. А знаешь, что самое страшное? — я подняла на него свой заплаканный взгляд. Взгляд, который, я уверена, был полон боли, терзавшей меня последней недели. — Гарри, меня не существует. Но вот она я, сижу здесь. Из плоти и крови. Со своими чувствами и болью, которая разрывает меня.       Он молчал. Не знал, что сказать, как отреагировать.       Ему нужно было принять это, как я приняла раньше. Принять, что Гермиона Грейнджер, которую он знал, которую он любил вероятно никогда больше не вернется в его жизнь.       — Почему ты не сказала мне раньше?       — А чтобы это изменило?       — Я … Мне и так ужасно стыдно за то, что случилось тогда после вечеринки. И я… — он запнулся, — Я сожалею о том, что наговорил тогда. Но если бы я знал, что ты чувствуешь, возможно я бы тогда понимал тебя. Понимал, что ты это все делаешь от отчаянья, от злости, от страха…       — Нет.       — Что, прости?       — Нет, Гарри, — я отодвитнулась и посмотрела на него. Лучше сразу сказать ему правду. Как бы больно ему ни было, но он должен прожить это и принять. — Я вела себя так, потому что я вела себя так. Не от отчаянья, боли, или страха. Я просто хотела отдохнуть и отдыхала.       — Но, я не понимаю…       — Пойми же уже наконец. Я не Гермиона. Я не она. Не милая девочка-зубрила, у которой все юбки прикрывают колени, а от слова «секс» падает в обморок. Ну брось, ты тоже? — он покраснел, как только я произнесла «секс». Так и хотелось закричать ему в лицо «секс, минет, клитор, оргазм, состать, трахаться». — Гарри. Я не она и никогда ей не стану. Я уже приняла это, а теперь и твоя очередь. Она не вернется. Скорее всего ты больше никогда не сможешь увидеть ТУ Гермиону, которую знаешь. Теперь это моя жизнь. И я буду жить ее как Я умею, как Я чувствую, как Я хочу.       — Мы найдем ее, мы вернем…       — Нет, Гарри. Мы не вернем ее. Пойми, не мы все это совершили и не в наших силах это исправить. Да, шанс был, пока мы ждали какого-то знака, письма, но … Посмотри, уже 3 месяца прошло, а ничего… Просто признай уже это, признайся себе самому, что ее больше нет. Если тебе будет проще, то думай, что она мертва. Несчастный случай или что-то вроде этого. Но, прошу, перестань упрекать меня за то, что я не она. — мой голос снова задрожал, а глаза напомлинись слезами. Еще немного, и я не смогу больше держать это все, не смогу не сорваться в ужасную истерику.       Он понял это. Притянул меня к себе, прижал. Начал нежно гладить мои волосы, спину. А я … а я зарыдала. Громко, вложив все свои чувства, которые переживала последние дни. Вложив всю боль, что успела ощутить здесь.       — Стейси, милая Стейси. Прости, прости меня, — он бормотал все это тихо, чтобы я одна только слышала. Стейси… Я оплакивала Стейси Бекери. Она умерла. Как и Гермиона Грейнджер.       — Нет, больше нет никакой Стейси, — пробормотала я, успокоившись. — Прошу, больше никогда так не называй меня, иначе… Иначе я просто сойду с ума. Я не хочу поехать кукухой, а именно это мне и светит.       Я снова посмотрела на него. А сразу и не заметила, что он отрастил щетину. Ему идет. Дорожка слез блеснула в тусклом свете свечей. Он тоже оплакивал ее. Я протянула руку и вытерла ее, затем вторую.       — А тебе идет новый стиль, — я улыбнулась, погладив его по колючей щеке. Без романтического подтекста. Просто сейчас я чувствовала, что вот этот простой жест становится моим якорем в этом мире, чтобы не сорваться в новую истерику.       — Да, ты уже говорила, — он засмущался, но не убрал моей руки, не отодвинулся. Странно.       В этот самый момент откуда-то из коридоров замка вылетела птица. Синица. Стоп, что? Снова она? Та самая или…? Я так и замерла с рукой, у лица Гарри, наблюдая за птицей, которая отчаянно щебетала, проносясь мимо нас.       — Ой, а здесь уже занято, — в этот самый момент в коридор словно вывалились Рон и Лаванда. Я заметила, как одна из статуй двинулась. Отлично, очередной тайный ход. В этом замке вообще принято ходить по обычным общедоступным коридорам? Лаванда жалась к Рону всем своим телом и было видно, как ей не терпится остаться наедине с Уизли. Я вспомнила, как она заглатывала его в гостиной на глазах у всех и живот скрутило от ужасного чувства. Отвращение.       Я поняла, что моя рука все еще касается лица Гарри и убрала ее. Да уж, представляю как мы выглядим сейчас со стороны — сидим тут в обнимку, я нежно глажу его по лицу… Птица эта еще никак не уймется…       — А птички вам зачем? — Лаванда уже куда-то тянула его, но Рон не двигался с места. В его взгляде читались разочарование, словно он только что узнал что-то, что от него скрывали… Ох, Рон, это ведь совсем не то, что мы скрывали.