В нашем округе цветы искусственные

Скрывшись в своей аудитории, Тэй прислонился спиной к стене и закрыл глаза, тяжело выдыхая. Впервые, после долгих и тяжелых лет он почувствовал такие сильные и яркие эмоции. Казалось, дай им волю и они разорвут его плоть, чтобы вырваться наружу и поглотить все, что окружало мужчину. — Хаа.. Кажется, теперь я точно могу признать, что сошел с ума.. Тэй усмехнулся, снимая очки и оглядывая аудиторию. В его голове крутились разные мысли и не все они были приличными, из-за них ему становилось жарко. Помотав головой и отгоняя от себя наваждение [Наваждение - обманчивое видение, внушенное иной силой в целях соблазна. В нашем случае, наваждение навеянно длительностью времени, в которое герой запрещал себе любые отношения и проявление чувста., прим.авт], Тэй подошел к столу и стал собирать документы. — Мои занятия закончились. Пора собираться домой, не стоит задерживаться. Марку наверняка тяжело одному в чужом доме. Если Тэй так считал, то он просто беспокоился за своего ученика. Конечно, Марку было тяжело в чужом доме оставаться одному, но тем не менее он чувствовал себя в некой безопасности. Собрав документы в свой кожанный портфель, Тэй поправил высокий хвост на голове, после чего вышел из аудитории, а вскоре покинул и здание. Вечерняя погода была весьма прохладной, но приятной. Весенне-летний вечер, когда уже конец весны и еще не наступило лето, похож на успокоившееся море после волнения. Днем мы видим множество ярких цветов, птицы щебечут с самого утра, различная живность начинает двигаться. Поэтому вечер похож на тихую гавань, куда прибывает корабль ваших чувств после насыщенного и даже немного напряженного плавания. В таком вечере есть отдохновение и приятный покой, он остается с тобой на многие годы, он насыщен теплом и добротой. Особенно такое ощущаешь в пригороде, где различные фазы природы намного заметнее и, когда начинается вечер, то природа как бы устраивается отдыхать после трудного и наполненного дня. Приятно оставаться в пространстве прекрасного вечера. По сути, не имеет существенного значения, где именно быть в такой вечер: на берегу водоема и смотреть за водомерками или находиться в своем доме, сидя у окна и отпивая из кружки горячий чай. Всегда сохраняется ощущение тепла и речь не только про тепло, которое от температуры, речь про тонкое ощущение тепла, которое дает земля и пространство весь день обогреваемые заботливым солнцем. Эти вечера практически всегда наполнены собственной особенной музыкой.. Вессене-летний вечер всегда ласков и приятен, он лучше всего проявляется в период самого заката, когда теплое небесное светило как бы укрывает землю одеялом мрака, который не поглощает, а тепло укутывает. В закатном зареве нередко есть какая-то печаль, особая закатная печаль. В египетской мифологии она выражалась как регулярная гибель Осириса, который вечно возрождается.. Только вот эта печаль чувствуется особым образом, она светлее, так как окутана самим весенне-летним периодом – самым жизнеутверждающим (если не считать самой весны) периодом года, когда хочется так много делать, когда перспективы кажутся безграничными как поля залитые сочными травами. В этом очарование такого вечера, он вселяет надежду, он создает ощущение какой-то радостной вечности. Подойдя наконец к своему минивену, молодой учитель заметил в отражении переднего зеркала тень, шедшую за его спиной. Кажется, учитель был застигнут в расплох - с собой у него не было даже электрошокера. Однако вскоре тень подошла ближе и наконец можно было рассмотреть светлые волосы. Джона, а это был он, взглянул на учителя обеспокоенным взглядом. — Тэй Хуанович.. А могу я поехать с Вами к Марку?.. Я.. Беспокоюсь за него. Конечно, Джона волновался за своего друга, но в первую очень он хотел провести больше времени с учителем. Да, парень и сам это признавал, и даже винил себя за эти мысли, но ничего не мог поделать с собой. — Конечно. — Тэй вздохнул, открывая машину и взглянув на парня. — Когда мы приедем, будет уже достаточно поздно, поэтому можешь переночевать у меня. Ах, и давай заедем в магазин, думаю нам нужно взять что-нибудь перекусить. Джона с радостью запрыгнул на переднее сиденье и пристегнулся. Тэй огляделся и сел за руль, заводя машину и наконец выезжая со двора техникума. Солнце, еще не до конца скрывшееся за горизонтом, окрашивало небо в кроваво-огненные оттенки, отчего все остальное, на что падал свет, становилось таких же цветов. Из радио доносилась тихая и красивая музыка, так идеально подходившая для такого прекрасного вечера. Джона приоткрыл окно и свежий воздух ворвался в салон, растрепав волосы подростка, заставляя того улыбаться. Тэй снял свои очки, убирая их в бардачок и тихо вздыхая после тяжелого дня. Вечером, когда машин почти нет, он мог позволить себе это, не смотря на не очень хорошее зрение. — Тэй Хуанович, — Джона первым нарушил слегка затянувшееся молчание, взглянув на учителя. — помните, Вы говорили что работаете не только учителем? — Было дело. — Тэй кивнул, глядя на дорогу. — Ваши шрамы.. Они появились на вашей второй работе? — Это трудно объяснить, Джона.. — Тэй сжал пальцами руль, тихо вздохнув. — Но если по простому, то я помогаю таким людям, как Марк. Помогаю им справиться с болью, ощущением преследования и с теми, кто преследует. — Марку Вы тоже сможете помочь? — Постараюсь.. Тэй не солгал. Он не давал ложных надежд и обещаний - никто не знает, что случится завтра, что уж тут говорить про помощь. Конечно, Тэй постарается помочь и даже сделает все возможное, чтобы все вернулось в норму. Вскоре они подъехали к зданию супермаркета. Тэй велел парню сидеть в машине, а сам вышел и направился в магазин. Скрывшись за большими стеклянными дверями, учитель пошел по рядам, выбирая определенные продукты. Джона сидел в машине, глядя, сквозь затонированное окно, на вывеску "СуперМаркет". Ярко-зеленая, почти ядовитая, она освещала местность перед зданием и неприятно резала глаза даже через тонировку. Темно-оранжевое четырехэтажное здание возвышалось над парковкой, готовое вот-вот поглотить ее светом вывески. Из соседней машины можно было услышать все то же радио, из которого доносилась уже размеренно-монотонная речь диктора. Мужчина рассказывал о погоде и последних новостях. Джона слушал его краем уха, все еще глядя на супермаркет. — «.... По некоторым данным от анонимных источников, мы узнали очень интересные сведения...» — Диктор на время замолчал, прерываемый шипящим шумом. Джона заметил в зеркале заднего вида тень, стоявшую за машиной. — «.... Как нам стало известно, маньяк орудует ночью. Он старается находиться в тени, очень аккуратен и крайне агрессивен....» — Тень стала подходить ближе к машине. Джона немного двинулся вперед, сползая с сиденья вниз, чтобы его не заметили. — «.... Он очень внимательно выбирает свою жертву, следит за ней, подстерегает ее в доме и жестоко убивает. Полиция сообщает, что это один из самых жестокий серийных маньяков нашего века. Правительство Округа настоятельно рекомендует жителям быть крайне аккуратными на улицах, не разговаривать с незнакомыми людьми и соблюдать новый комендантский час. Не выходите из дома после девяти вечера, не выпускайте детей на улицу после шести вечера.....» Радио вскоре и вовсе перестало работать. Шипение давило на слух и нервы, скрежетало в черепной коробке и сдавливало горло до тошноты. Джона вздрогнул, когда что-то ударилось об машину. Настойчиво, неприятно царапнуло внешнюю оболочку автомобиля, оставило черные следы на стекле. — Помо..гиии.. — По крыше автомобиля забарабанил быстрый дождь, заглушая собой гортанное хрипение существа. Холодные капли попадали в салон и Джона ощущал их на своих пальцах. — Джон..аааа.. Неприятная дрожь прокралась в салон, мурашками пробежалась по спине и холодным потом выступила на лбу. Сердцебиение участилось, громким эхом отбиваясь в ушах. "Я не хочу умирать. Нет, я не хочу умирать сейчас, когда в жизни начало что-то налаживаться!" - может быть, так бы думал Джона месяца три назад. Сейчас же он прокручивал в голове хорошие моменты, случившиеся с ним за это время. Горячие слезы бежали по щекам. Кровь с губы, сильно прикусанной, отдавала неприятным ванильно-металлическим привкусом, слегка вскружила голову. — Тебе страш....ноооо?..