Scars

      За приоткрытым окном слышен протяжный вой ветра. Кажется, скоро начнется дождь, хотя утренний прогноз говорил об обратном. Неприятная погодка. Парень, поежившись, накидывает на плечи серую толстовку. Включает в кухне лампу, теплый свет которой моментально и однозначно придает уюта серой комнате.       Юноша садится на диван, подтягивает к себе ноги, согнутые в коленях. Напротив — черный экран телевизора. Пустая квартира. Вокруг лишь холодные стены, в нескольких местах усыпанные фотографиями с экспедиций Мисако. Ни одной совместной. Из различимых звуков — редкий лай собаки этажом выше и помехи во включенном ещё с обеда радио. Наверняка на станции опять проводят какие-то работы, из-за которых прерывается трансляция.       Тишина давит на черепную коробку, буквально грохочет в ушах, издеваясь над измученным парнем, а затем эхом отражается от стен.       Никогда не думал, что так произойдет. Прямо как в стихотворении, — пронеслось в голове, и Ллойд про себя усмехнулся. Вот бы произошло что-то, что может отвлечь от мыслительного процесса.       Это не очередной слезный фильм или утопический роман. Это — суровая реальность, ломающая любые представления о волшебстве существования. Это — прямое доказательство того, что жизнь не состоит только из красок, улыбок и позитива; что жизнь — трагическая штука. Подлая, наглая и ненадежная. Полосы меняются. И происходит это часто, когда совсем не ожидаешь. Книжные цитаты про всякие взлеты и падения оказались очень даже правдивыми.       Сквозь волны мыслей он слышит жужжание. Телефон. Блондин тяжко вздыхает, издав при этом что-то на подобии жалобного стона. Отвечать на звонок не было ни малейшего желания. Руки смирно лежат на сбитых коленках, хоть из-за рефлексов ниндзя пальцы сперва дрогнули.       Вдруг что-то важное?       Все же лениво тянется к мобильнику, лежавшему на тумбе, и ещё несколько секунд разглядывает надпись на дисплее.       Ещё раз сделал вдох-выдох, полностью мирясь с безысходностью. Смахнул кнопку принятия вызова. Приложил аппарат к уху.       Из диктофона звучит грубоватый и очень настойчивый голос:        — Где ты сейчас находишься?        — Там, где тебя нет, — беззаботно отвечает Ллойд, рассчитывая на скорое завершение диалога.        — Неправильный ответ.        — В каком…       В следующую секунду раздается трель дверного звонка. От неожиданности юный мастер вздрагивает, но тон не меняет.        — Смысле… — договаривает он. Надежды с треском разбиваются об тяжёлые реалии.       Нехотя проходит через столовую до входной двери. Два раза проворачивает замо́к и дёргает ручку.        — Что?! — он фыркает, глядя на стоящего у порога квартиры гостя.        — Что значит «что»? — удивленно переспрашивает Смит. — Что за игра в прятки? Я тебе три дня звонил.        — Именно столько я тебя игнорировал, — пожимает плечами, будто ему все равно на беспокойство друга.       Приподнятые брови и смущенное покашливание — пожалуй, это самое худшее, что могло случиться после брошенной блондином фразы.        — На заметку. Если к тебе пришел гость, для начала нужно пропустить его в дом, а не держать на пороге, как провинившегося пса.       Какое-то неверное сравнение он преподнес. Они ведь не живодеры, в конце концов. Причем здесь вообще собаки?        — Что ж, милости просим, — язвительно отозвался Ллойд, пошире отворяя дверь и почему-то заряжаясь сарказмом. Даже лёгкий поклон отвесил. — Надеюсь, ты почувствуешь себя здесь как дома. И воспринимай это как вежливое пустословие, а не предложение переехать.        — Всё гораздо хуже, чем я предполагал… — пробубнил под нос Смит, однако лидер ниндзя все равно услышал. — А я-то уже спланировал переезд.       На его лице сияет самая добрая улыбка. На лице Ллойда, напротив — серое уныние, тоска. Зрелище не из приятных.       Монтгомери возмущённо смотрит на нагло разглядывающего его Кая. Слегка разводит руками в стороны, привлекая внимание.        — Хватит лыбу давить.       Мастер Огня смеётся. Негромко, но звучно. Снова улыбается, будто что-то в образе друга его восхищает.        — Тебе не идут шрамы.       Ллойд в ту же секунду рефлекторно накрывает место полученного на той неделе пореза на шее ладонью. Смущенный, он слегка трёт и словно надеется, что шрам исчезнет. Хотя привычка отдирать корочку с только начинающей заживать царапины останется с ним, скорее всего, навсегда.       Неожиданно. Очень неожиданно. И, может, чуточку приятно. В голосе шатена было такое искреннее дружелюбие!        — Что поделать. Это следствие нашей работы, — отвечает Ллойд.       Ему не нравятся шрамы. Блондин не считает, что они украшают или, наоборот, выглядят отстойно, уродуют идеальное тело. Совсем нет. Все дело в воспоминаниях. Каждый остаётся крохотным осколком прошлого, порой не самого лучшего, впивающимся острым концом в кожу, а затем растекающимся по венам до самого сердца. Больно ранит.        — Плохая идея — ковырять заживший слой кожи. Так шрам только виднее будет.       Ллойд пропустил данное высказывание мимо ушей.        — Ты вообще не воспринимаешь всерьез ни один хороший совет? — откровенно издевается Смит. — Инфекцию занести можешь.       И улыбается, так искренне и открыто — что ему не свойственно вовсе, — словно по дороге до дома зелёного ниндзя испытал на себе прочность бейсбольной биты.        — Чаще всего ваши «хорошие» советы выходят мне боком.        — Ну не таки́е же. Не преувеличивай.        — Ни в коем случае, — с придыханием отвечает он, ловя при этом взгляд медовых глаз. — Чистая правда.       Они проходят в кухню. Кай с интересом осматривает незамысловатый интерьер и останавливается на развешанных вдоль стены плакатах, содержащих различные карикатуры. В дополнение к одной из них шла надпись: «С чем покончено, к тому не возвращайся».        — Прихоть мамы, — увидев, насколько сосредоточенно Смит исследовал каждую деталь картинок, произнес блондин. — Никогда не понимал этого ее пристрастия. Хочешь чего-нибудь?        — Я уж было испугался за твои манеры, — ответил мастер Огня, оторванный от увлекательного занятия.        — Не стоило. Кроме чая ничего не держу.        — Вот как? — Кай действительно удивился. Будучи мелким, Ллойд ни разу не упускал возможности насладиться вкусом каких-либо сладостей: конфет или шоколада. Повзрослев, он, конечно, не сходит по ним с ума, но былое пристрастие, кажется, не растерял. Или только кажется? — Хочешь сказать, у Мисако не найдется заначек?        — Не знаю. У меня нет привычки лезть в чужие шкафы.        — Но это же твой дом, — насторожился мастер Огня.       Блондин опустил глаза, на сей раз не вставив и слова.        — Понял, умываю руки.       Дождавшись, когда чайник вскипит, Гармадон выставил на столе две чашки, наспех кинул заварочные пакетики, чтобы лишний раз не пересекаться с внимательным взглядом друга, и сразу же разлил горячую воду.       Сел напротив, обхватив кружку обеими руками, тем самым согревая оледеневшие ладони.        — Ну, рассказывай, — Кай в ожидании замолчал, надеясь на пробуждение здравого смысла у младшего брата.        — Что тебе рассказать? Сказку? — нарочито медленно протянул блондин.        — Хватит валять дурака. Ты понял, о чем я.        — Понял, — согласился он. — Но я не стану отчитываться, как бы долго ты ни прожигал меня любопытствующим взглядом.        — Хорошо, — внезапно уступил шатен, что заставило сердце Ллойда екнуть в преддверии какого-то подвоха. — Тогда давай я отчитаю.       Монтгомери замер. Кажется, на мгновение даже дышать перестал, а когда понял, что жутко палится, демонстративно выдохнул. Он не привык к такой резкой смене тона Кая.        — Из всего, что я понял: несколько дней назад ты покинул монастырь Кружитцу, никому ничего не сообщив, сменил номер, оставив команду без малейшей информации о твоём местоположении, выключил телефон, став недоступным для всех и каждого, а теперь сидишь передо мной и игнорируешь вопросы?       Ллойд похлопал глазами. На ум не приходил ни один достойный аргумент ко всему перечисленному, который реально способен убедить такого человека, как Кай. Однако на языке вертелась колкость, посвященная последнему словосочетанию. Всмысле он «игнорирует вопросы»? Он отвечает, разве что только по-своему, завуалированно.        — Что с тобой не так? У тебя такой комплекс мученика, что тебе даже в голову не пришло спросить, как у нас дела? Нам, знаешь ли, тоже нелегко.        — Судя по всему, дома всё замечательно. И ты сам знаешь, что после всего произошедшего разговор по душам — последнее, к чему я прибегну.        — Это не тот ответ, который я ожидал услышать, — с ноткой обиды отметил мастер Огня.        — Ладно. Позволь прояснить: из монастыря я ушел, потому что мама отправлялась в очередную экспедицию, нужно было ее проводить и присмотреть за квартирой; никому не сказал, потому что-о… зачем? Все были заняты своими делами. Не думал, что вас это так напугает. К тому же, я был уверен, что мастер Ву умерит ваш пыл. Телефон сломался два дня назад и покинул своего грешного владельца, отправившись в путешествие на свалку. Я ходил в салон, где мне сказали: «Каюк вашему аппарату, ему уже ничего не поможет». Пришлось покупать новый вместе с симкой. Сегодня. И, согласен, это не отменяет того факта, что я просто-напросто вас игнорировал. И, уж тем более, не хотел видеть здесь.       Кай слушал внимательно, почти не мигая. Может, хотел отличить ложь, а может, втянулся в животрепещущий рассказ.        — Здо́рово стелишь, — под конец заключил он, сложив сцепленные в замке руки на стол.        — А что на этот раз не нравится? — непонимающе рыкнул зелёный ниндзя.        — То, что ты не выходил на связь три чертовых дня. Наверняка ты догадывался, к чему приведет твой внезапный уход. У тебя есть домашний телефон, и если бы ты хотел предотвратить панику, то позвонил бы. Ву ничего толком и не сказал, кроме какого-то наставления в виде загадки — прям как он любит. Зейн усомнился в своей гениальности, когда не смог найти информацию о тебе. Я повторю: Зейн. Наш всезнающий ниндроид. Ния чуть с катушек не слетела, когда узнала об исчезновении!       Блондин устало потёр веки.        — Всё ведь было хорошо, — с нажимом сказал он. — К чему такой переполох? Я не умер, не попал в больницу и, уж тем более, в другое измерение. Вы бы тут же узнали о подобном.        — Слава Первому мастеру, этого не произошло, — в той же манере ответил Кай. — Но это не исключает того, что ты остаёшься безответственным и до одури глупым.        — Безответственным? — Ллойд почувствовал, как внутри закипает злость, а рычажок, сдерживающий ее с самого появления в доме незваного гостя, активировался. — Я всю жизнь только и делаю, что проявляю ответственность за тебя, за Нию и команду, за город и за весь мир! Думаешь, мне легко? Ты правда уверен в том, будто я не способен хотя бы раз совершить глупость — возможно, самую невероятную и бессмысленную, — только потому, что я — зелёный ниндзя? Не забывай, я ещё и человек. Обычный человек, который хочет обычной, мать ее, жизни! Который хочет обойтись без драк, злодеев и прочего бреда хоть один день. День без приключений — это разве много? Ответь мне, Кай, я многого прошу?       Смит нервно сглотнул, однако словесную борьбу заканчивать не планировал. С улицы донёсся гулкий раскат грома.        — Таково твое предназначение, что поделать. Тут ты не виноват, окей, допустим. Но ты кинул нас. Оставил команду без лидера. Разве это ответственно? А если бы какой-нибудь злодей решил напасть? Я понимаю, что тебе тяжело. Бремя избранного вообще редко доставляет истинное удовольствие: здесь придется от чего-то отказаться, там на тебя повесят вину и так далее. Но представь, что чувствовали мы в тот момент, когда тебя не оказалось в твоей комнате. Наш маленький мальчик устроил бунт и свалил, вот это новость!        — Кай, — перебил громогласную речь Монтгомери. — Когда человек обрывает связи с близкими, это значит, что не нужно пытаться с ним поговорить. Это значит, что он хочет побыть один, всё обдумать, прийти к логичному решению проблемы, и только тогда, возможно, вернуться в полноценную жизнь. Мы давно выросли. Не нужно объяснять мне, что хорошо, а что плохо. Сам могу догадаться.        — А как по-другому? Ты не понимаешь того, что тебе вдалбливают на протяжении многих лет. И я имею в виду не только договоренность ниндзя рассказывать о проблемах, если таковые имеются.        — У меня нет никаких проблем. Доволен? — напрямую сообщил Ллойд.        — Обычно так говорят люди с целой кучей проблем за спиной.        — А ты абстрагируйся от общественных норм, — колко бросает зелёный ниндзя, цокнув языком. — И, если ты ещё не заметил, разговор перешел в совершенно другое направление от изначального. У тебя ведь был план, я прав? Заявиться в квартиру моей матери, развязать мне язык, после чего я должен буду раскаяться и вернуться в монастырь. Ничего не упускаю?       Смит поперхнулся чаем, что лишь подтвердило догадку Ллойда. Тот ухмыльнулся. Шатен, прокашлявшись, облизнул пересохшие от быстро накатившего волнения губы.        — Ллойд, я ведь…        — Хотел как лучше? Что ж, а получилось как всегда.       Наступило затяжное молчание, от которого Каю неожиданно стало не по себе. На удивление, в этот раз тишина нервировала натянутые струнки терпения, а все мысли приходили к одному-единственному выводу: чтобы Ллойд продолжал говорить. Пусть обидно, пусть не то, что хотелось бы слышать его самолюбию. Но тот словно воды в рот набрал. Уставился в одну точку и долго-долго смотрел, лишь изредка моргая, пока Смит, наконец, не продолжил щекотливую тему:        — Да, хотел как лучше. Что не так?       Юноша поднял скептический взгляд на друга, после чего откинулся на спинке стула.        — Ничего.       Кай повел бровью. Многозначительный ответ он получил.        — Что? Скажи мне. Донеси до моего ума. Мысли я читать не умею.        — Хоть раз попробуй не доставать меня этим вопросом! — сорвался мастер Энергии. В этот момент в окне мелькнул свет от нечастых молний. — Всё замечательно, окей?       Гневно сжал в ладони кружку. Кай притих. На несколько мучительно долгих секунд в комнате наступило затишье. В воздухе повисло напряжение. И ладно, если бы шатен просто обдумывал всё сказанное ранее, но медовые глаза, заглядывающие будто в самую душу собеседника, теперь выдавали подавленность и сожаление. Ллойд стыдливо прикусил губу.        — Ладно, слушай. Извини… Я не думал, что это выйдет настолько грубо и… резко. Прости.       Старший изумился, но, поерзав на месте для поиска более удобного положения, заговорил:        — Мне тоже не следовало тебя доводить. Честное слово, когда я шел сюда, прокручивал в голове более мягкую речь.       Блондин почесал затылок, забавляясь. Ситуация вышла нелепой.        — Мне жаль, что всё так получилось. Следовало сообщить вам, что мне нужно время. Тогда всё не вышло бы таким несуразным.        — Кто-то внезапно поумнел, — хохотнул Кай, а затем глянул на настенные часы и слегка засуетился. — А кому-то пора бежать, пока сестрёнка не разволновалась из-за его отсутствия.       Парень поднялся из-за стола, задвинул за собой стул и, положив руку на плечо Ллойда в ободряющем жесте, улыбнулся.        — Но запомни, что мы не договорили. Благодарю за гостеприимство. Сервис — девять из десяти.        — Почему девять? — насторожился Гармадон.        — Вспомни начало вечера, — Смит лукаво подмигнул ему и направился в коридор.       Провожая друга взглядом, в своем сознании мастер Энергии метался меж двух огней.       Возможно, сейчас я сотворю глупость. Возможно, потом я буду об этом жалеть.        — М-может, останешься? — сдержанно, но торопливо выпалил он. Лишь бы не пришлось повторять вопрос.        — Кто-то полчаса назад изо всех сил старался выпроводить меня, даже сказал не надеяться на переезд.       Ничуть не удивлен непредвиденному порыву со стороны блондина.        — Там дождь.        — А я не сахарный, — широко улыбнувшись, сказал Смит. Он будто играл по своим правилам и наслаждался каждой секундой растерянности друга.       Ллойд заметно поник: опустил плечи, беззвучно выдохнул и спрятал глаза, отворачиваясь. Смирился или обиделся — одно из двух. Мастер Огня, готовый покинуть квартиру, стремительно провернул уже открытый замок в обратную сторону, заставив Монтгомери недоуменно взглянуть на него.        — Надеюсь, спать хоть не на полу предложишь?       Впервые за вечер лицо Ллойда озарилось воодушевлением. Кай склонил голову набок, сощурившись.        — А знаешь, если смотреть под другим углом, то со шрамом ты кажешься чуточку старше. Прямо, — он свёл большой и указательные пальцы, оставив между ними расстояние в несколько миллиметров, — чу-уть-чуть.       Проходя в дальнюю комнату, он уворачивался от совсем лёгких тумаков по ребрам, еле сдерживая новый приступ смеха.        — Дурак.