за звездами

На горизонте маячили первые звезды. Сонхва ненавидел задерживаться на работе, но скорый выход выпуска с его статьей на главной странице заставлял терпеть любые переработки. Возможно, с этого момента его жизнь могла бы пойти в гору. Или хотя бы вернуться в прежнее русло? Как прежде не будет. С Хонджуном они уже почти как два месяца расстались, но под боком все ещё чувствовалась гнетущая пустота, как будто ему вырвали селезенку или типа того. Было бы глупо отрицать, что он скучал. Заводить отношения с хостом ночного клуба было самой хреновой идеей, которая только приходила ему в голову. Но вряд ли он тогда этой головой вообще думал. Хонджун сиял, всем своим существом сиял, как настоящая сумеречная звезда. Светился каждый его наряд, дорогие серьги и кольца, стразы вычурного макияжа. Он светился изнутри, как самая настоящая звезда, заставляя каждого, кто к нему приближался, сгорать. И Сонхва сгорал. Полтора года, мучительно медленно, но так тягуче желанно сгорал. И прощал своему любимому совершенно все. И флирт с молодыми парнями и девушками, и регулярный выход в чужие смены, даже чрезмерное увлечение алкоголем. Все это подразумевалось под тяжёлой работой Хонджуна, но при этом ужасно выводило из себя Сонхва. Но Ким был таким, что ему нельзя не простить все это. У него в глазах горели суперновые, кожа была усыпана мелкими звездами, между которыми хотелось чертить созвездия, и в пальцах от мимолетного касания слегка покалывало. Сонхва был просто ослеплен любовью, и самим Хонджуном тоже был ослеплен, так что ему просто приходилось закрывать глаза на все косяки и тревожные звоночки. Он не мог сказать, когда точно они расстались. Тем более — кто был инициатором. Но в какой-то момент они просто перестали ездить друг к другу домой. Перестали переписываться каждый день. И так, постепенно, перестали общаться вовсе. Не было этой точки невозврата, когда кто-то выразил желание закончить отношения, это будто тихо прошло по обоюдному согласию. Но для Сонхва было проще считать, что начал это Хонджун. Хотя бы потому что Пак все ещё любил его. До тех самых звёзд перед глазами, и никогда не смог бы признаться даже себе, что он в какой-то мере и сам виноват в том, что они разошлись. На самом деле, это было довольно предсказуемо. Они слишком разные, как небо и земля. Сонхва был дневным человеком, вставал очень рано, ехал на свою скучную работу в журнале, и возвращался к вечеру, чтобы поужинать и тихо провести время с любимым. Хонджун же был ночным жителем: уезжал на работу к одиннадцати часам вечера, всю ночь проводил в шумном клубе, развлекая всех желающих, и возвращался к утру — и повезёт, если без нового синяках или засоса. Оставлял ленивый поцелуй на губах только проснувшегося Сонхва, если ехал к нему, и тут же заваливался спать. Вообще непонятно, как они смогли удерживать эти странные отношения так долго. Возможно, на взаимной любви и межзвездном притяжении, но даже такие сильные связи не могли выдержать полное несовпадение их графиков и жизней в целом. Последние полгода они будто вообще встречались просто по инерции. И теперь, даже спустя два месяца, Сонхва не верил, что едет в пустую квартиру. Что Хонджун не будет готовить ему ужин, слегка пританцовывая под любимую музыку, что не встретит лёгкими поцелуями, звёздной россыпью оставляя их на холодном лице, что Хонджуна нет, и не будет, в принципе. Хонджун для него лишь был. Но не есть и не будет. Вагон метро чуть встряхнуло, заставляя Сонхва вынырнуть из собственных мыслей и воспоминаний. Слишком тревожно думать о таком, все равно размышления не смогли бы исправить все это. Ни их встречу в клубе, ни полтора года отношений, ни — тем более, расставание. Резко стало темно, и далеко не от подступивших слез. Он смотрел в окно напротив, и за ним была лишь пустота подземных тунелей. Как ночью. Перед глазами стали загораться яркие звезды, освещавшие темноту за пределами вагона, и Сонхва подумал, что начинает сходить с ума. Кулаки сжались до побелевших костяшек, и он с трудом сдержал себя, чтобы не разбить стекло, что дразнило его звездами бликов. Он определённо точно сошёл с ума. И первый признак — неконтролируемая агрессия. Ему так чертовски не хватало Хонджуна, что он готов был кидаться на людей, в образах которых видел лишь чужое отражение. Вагон пиликнул, объявил станцию Сонхва и раскрыл свои металлические двери. Тяжело вздохнув, парень встал и наконец вышел на светлую станцию. Людей было немного, что довольно удивительно для вечера четверга, но он совершенно проигнорировал этот факт, желая лишь скорее добраться до дома и лечь спать. За жалкие полчаса, проведённые в метро, успело окончательно стемнеть, и теперь Сонхва был вынужден идти в обход, по освещенной фонарями улице. Этот факт его немного раздражал, потому что дорога до дома займёт на семь минут дольше положенного. Хотя, какая теперь разница? Старая привычка считать каждую минуту, потому что чем быстрее он окажется дома, тем больше времени сможет провести с Хонджуном. Но раз его никто не ждал, он мог позволить себе и задержки на работе, и более длинный, зато безопасный маршрут, и томное разглядывание ночного города. Там он видел звезды — не просто миллиард, а целых два. Красно-жёлтые огни из окон на горизонте резко сменялись холодными бело-синими, далёкими космическими шарами раскаленного газа. И где конкретно среди огней, на какой из сторон сейчас был Хонджун -​ потрясающая загадка. Конечно, ему было место как можно выше, среди настоящих звёзд, и он бы абсолютно точно светил ярче каждой из них. Но головой Сонхва понимал, что сейчас он в нижнем мире, где-то среди вызывающих огней ночного города, и вероятнее всего, уже едет на работу. Куда-то в одно из этих неоновых пятен, чтобы в очередной раз развлекать людей. Он никогда бы не подумал, что наблюдать за звездами может быть интересно. Что может быть скучнее, чем смотреть на скопление горящих точек где-то в небе. И считал он так ровно до того момента, как встретил Хонджуна. Все небесные звезды просто померкли в сравнении с ним, стали лишь блеклыми огоньками на фоне. Звезды были далеки и холодны. А Хонджун был совсем рядом, его можно было коснуться и обнять, согреваясь в крепких руках. Теперь же Ким стал как раз скорее холодной и недосягаемой звездой бесконечного небосвода. До него нельзя было дотянуться, нельзя было дотронуться, и даже найти оказалось бы сложным. И дома тоже темно. Не хотелось даже зажигать свет, до того он бесполезен в одинокой квартире. И все запахи любимого человека, которые до этого были будто специально оставлены то тут, то там, уже успели выветриться, и не осталось ничего, кроме гнетущей пустоты. Сонхва своими коленями и локтями собрал каждый угол, каждую неровно стоящую тумбочку, но расцветающие космосом синяки сейчас мало его интересовали. Скорее хотелось покушать, принять горячий душ и завалиться спать, чтобы этот день пропал в небытие, как десятки предыдущих. Экран телефона ярким огоньком загорелся посреди тёмного коридора. Парень даже не обратил на него внимания, лишь кинул на тумбочку и скрылся в ванной комнате. Непрочитанным висело ровно одно сообщение. «Хва, привет. Как у тебя дела? Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. Я вот, кстати, с работы уволился, знаешь? Очень надоело. Не знаю, зачем пишу, просто хочу, чтоб ты знал.» Две-пять минут, и сообщение пропадает. Глупо, невероятно глупо, поэтому легче было удалить. Погасли последние звёздные огоньки.