Забвение

      — То есть ты боишься, что причинишь боль Кевину? — Би задумчиво качалась в кресле, слушая монолог Аарона и анализируя его, стараясь уловить всю суть сказанного из кучи несвязанных и быстрых мыслей.       — Думаю, что мой интерес перегорит, а он останется один, — Аарон честно старался отметать эти мысли, куда подальше, но с каждым днём это становилось все тяжелее и тяжелее, а сегодня стало вовсе невыносимо. Четко руководящий голос шептал ему на ухо, что он все испортит, как всегда, потому что он ненормальный.       — Как часто ты думаешь об этом?       Постоянно.       — Может, несколько раз на дню? Би, скажи, что я просто параноик, — закрывая лицо руками, пряча от всего мира свои переживания, Аарон умолял, кого угодно, чтобы этого дерьма не случилось, да и повода для беспокойства на самом деле не было, может, даже наоборот, с каждым днём Аарон становился уверенее в своих неопознанных чувствах к Дею, хоть виду и не подавал. Но также было и с Кейтлин, той, что некоторое время назад делала его самым счастливым человеком на земле, та, кто практически больше не имеет никакого значения и если потребуется, Аарон без возражений вычеркнет её из своей жизни без задней мысли.       — Все дело в особенности твоей психики, — подбирая слова, Би поставила, остывшую за время сеанса, кружку какао на стол, — У тебя непростое время, Аарон. Отношения, они на то и отношения, чтобы строить их, нужно в первую очередь обговаривать все проблемы со своим партнёром, стараться находить выход из любой ситуации вместе, а не тащить все в одиночку. Ты знаешь, твое молчание не приведет ни к чему хорошему.       — Не думаю, что это проблема, ведь все происходит в моей голове.       — Вот именно, Аарон. Нужно учиться говорить о своих чувствах и мыслях. Если не приложить усилия, ты действительно потеряешься в себе.       — Ладно, — поднимаясь с кресла, Миньярд взял свою толстовку, любезно втюханную Кевином, со словами, что ночью будет пиздец, как холодно и Аарон умрет по дороге, он вышел из кабинета, разделяющего его от своих страхов. Действительно, кабинет Би прятал его от большого мира, давая несколько часов на отдых, осмысления самого себя и понятия внутреннего «я», что так и кричало о том, что он все ещё ребенок и не может справляться со взрослыми проблемами.

***

      Выходной день у студентов медиков совершенно не отличается от будних. Может, Аарон и поспал подольше, но гора невыученных тем, несделанных рефератов и тем более, проектов, не давали ему жить спокойно. Пришло время возвращаться в свой нормальный режим и жить по принципу: «отъебитесь все, у меня химия». Как же прекрасно с утра сидеть за горами учебников, писать нудные конспекты и стараться понимать, ну или хотя бы делать вид, что он в теме того, что пишет. А там, честно говоря, пиздец. Аарон буквально втыкал несколько минут над строением мозга и, проходящими внутри него, сосудами. Первый курс, кстати. Боже, как он умудрился дойти до четвертого. Да, конечно, ему понадобилось время, чтобы осознать весь план работы и желания, кстати, не поубавилось. Аарону вновь нравится учиться.       Время пролетело незаметно и те, у кого сегодня стояли пары, стали потихоньку возвращаться в общежитие. Но, как ни странно, никто не трогал Аарона, понимающе обходя, и с удовольствием вздыхая от привычной картины сгорбившегося Миньярда, читающего тупые книги. Ох, как приятно осознавать, что все, как раньше.       — Ты ел сегодня что-нибудь? — где-то со спины послышался голос Кевина. У него сегодня три пары, неужели Аарон без остановки сидел четыре часа?       Нет.       — Да, — кивнул Аарон, откидывая тетрадь подальше, и с облегченным вдохом упираясь головой в твердый пресс Дея. Как же хорошо.       — Что? — блять. И тут Миньярд понял, что он в полном дерьме, впрочем, как и обычно. Что там говорила Би о молчание? Ах, да, ни к чему хорошему не приведет. Что ж, она права.       Аарон не ел не потому что вновь в голове у него всплывал привычный голос о том, что он некрасивый и тому подобное, возможно, даже после месяцев депрессивного эпизода он скинул слишком много, что теперь пора отъедаться, дело было в другом: он просто не хотел, чувство голода стало ему чуждым, поэтому зачастую, он просто забывал об этой неотъемлемой части жизни.       — Кофе?       — А что-нибудь из нормальной еды? — и Кевин не сердился. Он просто гладил растрепавшиеся волосы Аарона, ожидая положительного ответа, но заранее зная, что тот и крошки в рот не брал.       — Нет, — со вздохом сдаваясь, Миньярд прикрыл глаза, послушно отдаваясь в руки парню, что дарил миллион приятных ощущений по всему телу.       — Ники покупал какие-то салаты, будешь? — отходя от стола и возвращая Аарона в реальность, спросил Дей, ужасно уставший после пар, так ещё и его парень постоянно забывает есть, спать, да и вообще, что он всё-таки живой и ему необходимо делать хотя бы базовые вещи по отношению к своему и так, раздавленному, организму.       — Буду.

***

      Пятница. Эндрю одним своим присутствием всем напомнил, что сегодня Колумбия и все дела можно отложить, потому что да. И Аарон не был против, сегодня можно забыть о своих долгах, проблемах и всем прочем, отдаться ощущениям и учиться заново наслаждаться жизнью, которая в последнее время совершенно не была к нему благосклонна, а наоборот: подбрасывала все новые испытания для его психики. Он выдержал, он смог. Преодолел такие хуевыве, во всех смыслах этого слова, месяцы. Начал разбираться в своей голове, вновь впустил в свою жизнь кого-то настолько близко, что не представлял свой день без одного экси наркомана, что каждый день молился на эту игру, кормил его и укладывал спать. Ну нянечка, Дей, прям.       Внутри клуба, как обычно темно. Резкая музыка бьёт по ушам, а алкоголь в крови медленно распространяется по всему телу, даря приятную слабость и затуманенный рассудок. Где-то на танцполе танцует Ники, отдаваясь этому дню и отпуская всего себя, Эндрю и Нил уже давно скрылись в толпе, а Аарон с Кевином остались на креслах, вливая в себя очередные шоты. И Аарон счастлив. Аарону хочется смеяться. С Кевином тепло и так, будто он должен был быть рядом всегда, словно его место рядом с ним, а не кем-то другим.       Горячая ладонь Кевина гладит до ужаса холодные щеки Аарона, притягивает к себе для медленного, сладкого поцелуя. Миньярд прикусывает нижнюю губу Дея, а после виновато зализывает ранку, из которой слегка сочится кровь. И Кевин счастлив, что Аарону становится легко с ним также, как и дышать, что ему становится лучше, что потихоньку, неспеша, они изучают друг друга, становятся все ближе и ближе, становятся неотъемлемой частью жизни друг друга.       — Мне так хорошо рядом с тобой, спасибо, — оторвавшись от желанных губ, что немного распухли после поцелуя, прошептал Аарон. И он не понимает, что ему не за что благодарить Кевина, потому что сам Аарон сделал слишком многое на их совместном пути.       — Спасибо за то, что не сдался, — Дея смотрит в затуманенные глаза парня напротив, ища в них хоть какое-то понимание происходящего, и понимания тех слов, что они произносят с такой лёгкостью, будто делают это не раз и не два.       — Спасибо, что не дал мне сделать это, — утыкаясь в грудь своему парню, Аарон понимает, что не откажется от Кевина ни сегодня, ни завтра, никогда. Он сделает все, чтобы он остался в его жизни навсегда, даря привычное спокойствие и умиротворение.