Мысли материальны, так что мысли прагматично

Я чувствовал, что у меня сломаны ребра, пульсировало колено и плечо, скорее всего вывих. Машина затормозила в нескольких метрах от меня, Дрейк Спир выскочил из водительской двери и двинулся ко мне. Руки не слушались, но я попытался нащупать пистолет. И почему именно в такие моменты кажется, что двигаешься в замедленной съемке, тогда как противник слишком быстрый. Он добрался до меня раньше, чем я успел освободить пистолет от кобуры, на тело обрушился град ударов. Сквозь боль я молился, чтобы Нил или Кевин увели и спрятали Эндрю подальше от этого ублюдка. Удары резко прекратили сыпаться на мое тело, а рядом послышался шлепок от упавшего тела. Один глаз заплыл и открывать его было больно, но я распахнул глаза, когда меня начали ощупывать. Надо мной склонился Эндрю, боясь дотронутся, а вот ощупывал меня Кевин, видимо пытаясь понять, насколько все хреново. - Кев… - голос не слушался, руки тоже. Сбитые костяшки нещадно ныли, но я рад, что все-таки врезал ублюдку. - Молчи! Я уже вызвал скорую и полицию, они скоро будут здесь, ты только сознание не теряй! - Уведи …дрю, - закашлялся, ребра плеснули новую порцию боли, - сними мою кобуру… прячь. Повернул голову, Эндрю будто впал в транс: смотрел на меня огромными глазами и сжимал в руках клюшку. Перевел взгляд на Дрейка. Судя по количеству крови, его судьба догнала его, но в этот раз череп ему проломил другой близнец. Из меня вырвался истеричный смешок, который перерос в булькающий смех. Как все же забавно судьба возвращает все в свое русло и на свои места. И как же я рад, что Эндрю не пострадал. Смеяться стало слишком больно, но губы продолжали растягиваться в улыбке, норовя порваться там, где были ссадины. Кевин приподнял меня и расстегнул кобуру под рубашкой, снял и в удивлении уставился на пистолет, который из нее торчал с одной стороны и на ножны с метательными ножами с другой. От его вида меня начал разбирать еще один приступ смеха. У него глаза почти мультяшно выпучились. Ооох, как же больно смеяться! POV Кевин. За те полтора года, что я провел в Пальметто, ни разу не видел улыбки Аарона. Видел, как усмехается, а иногда маниакально смеётся Эндрю, но Аарон, всегда трезвый и собранный, лишь иногда позволял приподнять уголок губ, всего на пару секунд. При попытке Эндрю разбить машину их дяди он, впервые на моей памяти, почти засмеялся, улыбка не сходила с его губ, пока не открылась дверь дома. Сейчас же он хохотал, лежа в луже собственной крови, избитый почти до неузнаваемости. Волновался об Эндрю и хохотал, смотря на труп водителя и клюшку в руках брата. Аарон потерял сознание, спустя пару минут, после того как я снял с него кобуру с оружием. И ведь про ножи Эндрю все в курсе, кто же знал, что вежливый и приветливый Аарон носит на себе целый арсенал. Когда издали послышались сирены, отрегулировал ремни портупеи и надел под куртку. Стоило медикам погрузить Аарона на носилки, Эндрю пришел в себя и рванулся за братом, но его остановили копы. Эндрю так и не выпустил клюшку из рук. Окровавленную клюшку. Копы попытались схватить Эндрю, но дорогу им заступил Нил. Завязалась потасовка. Нила и Эндрю забрали в участок, Аарона увезли в больницу, я и Ники на машине близнецов поехали за скорой. По дороге позвонил отц… Ваймаку. Остаток вечера и следующий день прошли суматошно. Аарона прооперировали и положили в реанимационное отделение, часть ребра почти пробила легкое. Эндрю и Нила привез тренер уже ночью. Спустя еще пару часов приехал коп, назвался Хиггинсом. Эндрю, увидев его, чуть не достал ножи. Удивительно, что на того водилу он кинулся с клюшкой! Господи, о чем я думаю?! *** Аарон не приходил в себя. Эндрю по предписанию суда были назначены седативные, ему не вменили превышение самообороны, он отхватил за нападение на копов при исполнении. Благо прием таблеток ограничили шестью неделями. Он буянил, требовал оставить его в больнице, рядом с Аароном, но общими усилиями удалось увезти его в их с Ники дом. Я привык видеть Ники неунывающим и вечно улыбающимся, будто в противовес серьезному Аарону и немного каменному Эндрю, который выпускал эмоции только под крекерной пылью. Сейчас же, Ники был похож на тень. На тень, которая отхватила удар под дых от Эндрю при попытке извиниться. Оказалось, что Лютеру Хэммику заплатили за приглашение на ужин. Эндрю убедил меня в том, что я больше не принадлежу Мориямам, да и никогда не принадлежал. Страх перед Рико и Тэцудзи из меня почти истребил Аарон, терапия которого больше походила на издевку. Но когда я рассказал об этом Би, она сказала, что это весьма действенный прием. Откуда у Аарона вся эта информация мне неизвестно, но его слова на осеннем банкете мне запомнились. Было удивительно, что он говорит по-японски. Когда в дом приехала Би и привезла назначенные седативные, Эндрю удалось уговорить только благодаря Нилу. Без понятия, что он ему сказал и что такого было под его футболкой, но Миньярд ему поверил и начал прием лекарств. К Аарону пускали только Ники, как опекуна. Я, с точки зрения закона, был для него чужаком. Это выводило из себя. Мне хотелось увидеть его, убедиться, что он жив. Услышать очередной саркастичный комментарий, которые всегда помогали мне расслабиться. Аарон казался мне практически неуязвимым, а сейчас лежит без сознания. Ну что, Кевин Дей? Пора отращивать хребет и использовать его не только на корте! Аарон всегда говорил, что семья не ограничивается общей кровью, что нужно защищать семью. Он считает семьей Ники, Эндрю и меня. Нужно соответствовать. *** Би забрала Эндрю в свой дом, под свой присмотр, Ники остался в Колумбии и присматривал за Аароном. Но спустя пару дней Аарона перевели в больницу недалеко от университета. День благодарения провели у Эбби, Эндрю большую часть времени был практически невменяем. На рождественский банкет, проводившийся в Брекенридже его вообще, не пустили, мог натворить дел, а для этого хватит и Нила. Банкет для нас закончился потасовкой с Воронами. Нил был несдержан на язык, но к этому все уже привыкли. А вот Рико сказал то, чего не следовало, в итоге схлопотал от Нила, а после и от меня. Отращивание хребта тот еще геморрой! Но я впервые ощутил такое облегчение и свободу. На утро это было во всех газетах. Как и еще кое-что. Кто-то из журналистов порылся в жизни близнецов. Подробности были во всех газетах, и если о Дрейке успели замять историю, то жизнь Аарона (наркозависимость, насилие в семье, со стороны дилеров, то что он успел побыть беспризорником) была выставлена на всеобщее обозрение. Тренер подал жалобу, но уже очень многие успели прочитать статьи. В глубоком шоке были даже Лисы, все Лисы, включая Эндрю и Ники. Состоялся матч с юристами, который чуть не обернулся поражением, Эндрю не принял таблетку перед игрой и в конце пропустил мяч. Но мы успели отыграться. На рождественском банкете Нилу всунули билет на самолет. И что бы я ему не говорил, он упирал на то, что сейчас мы должны позаботиться о близнецах, которые из раза в раз вставали между нами и Рико. Отговорить его у меня не вышло, он улетел, сказав, что, если не объявится там, Рико может сделать что-то еще. Близнецы сейчас уязвимы, мне он тоже может навредить, а он не хочет рисковать. – Я могу попросить тебя кое-что взять с собой? – сказал Нил. – Пообещаешь это сохранить? Не хочу оставлять здесь, но и с собой брать не могу. – Когда я кивнул, он отпер сейф и вытащил оттуда папку. Передать ее мне стоило ему огромного усилия, судя по побелевшим пальцам. Я уже держал папку обеими руками, а Нил все не отпускал. – Только не открывай. – Меня не интересует, что там, – уверил его. Нил убрал руку, и я сунул папку под мышку. Нил закрыл сейф, поставил его на место и поднялся. – Нил… – начал я. – Я вернусь, – сказал Нил, скорее себе, чем мне. – Ты обещал, что мы закончим сезон вместе, и так оно и будет. Он закинул сумку на плечо и, пройдя мимо, покинул спальню. Когда мы оба вошли в гостиную, Мэтт выключал из розеток всю электронику. – Готов? – спросил он. – Да, – солгал Нил. Мэтт сгреб связку ключей, и они вышли. Тренеру он наплел, что его на каникулы позвал дядя, ту же лапшу повесил на уши остальным лисам. И улетел.