Нам не стоит общаться

      С того письма прошло три месяца. Да. Эти три месяца я думал об Антоне. Я знал, что он жив, что он сейчас в Испании, и я был уверен, что у него всё хорошо. Я думал о том, помнит ли он меня или нет, думает ли он обо мне также, как я о нём? Интересно, как он изменился за эти пол года? Я постоянно думал об этом и думал…        Мы отметили новый год вместе с мамой и её новым парнем — Артёмом. И в новогоднюю ночь я загадал — встретиться с Антоном. Да. Это было моим самым сокровенным желаним. Я так по нему соскучился. Я снова хотел зарыться пальцами в его золотые кудряшки и снова почувствовать вкус его губ…

***

       Сейчас я собирался в ресторан. Сегодня мне исполняется семнадцать лет. Я уже получил поздравления от всех родственников. Получил подарок от мамы и от своего нового отчима, который кстати оказался очень даже хорошим мужчиной, и мы с ним быстро нашли общий язык, и от Димы.        Сейчас мы поедем с мамой и Артёмом отмечать мой день рождения в ресторан, ещё туда же должны подъехать Геля и Стас с бабушкой, а завтра я пойду с Димкой гулять до самой ночи и веселиться.       На мне был одет строгий костюм с галстуком и волосы аккуратно причёсаны. Я смотрел на себя в зеркало и удивлялся как же я быстро вырос. Как же быстро пролетело время. В этом году уже пойду в одиннадцатый класс. Ужас, как не хотелось взрослеть. Но в то же время я так жду восемнадцатилетия, чтобы стать свободным и независимым от мамы. Один год остался ждать. Мама уже несколько раз меня обняла и всё причитала как же я быстро вырос.        Мы сели в чёрный лексус Артёма и отправились в очень шикарный ресторан в центре города.

***

       В просторном светлом зале ресторана негромко играл джаз. С разных сторон звучал звон бокалов. За одним из столиков молодая пара выясняла отношения. До меня доносились раздраженные голоса, обрывки фраз: «Любовь… Где она, любовь твоя? Растворилась… А была ли она вообще?» Парень устало закрыл лицо ладонями, а девушка обиженно поджала нижнюю губу.        За нашим же столиком сидели мама, Артём, бабушка, Геля и Стас. Все поочереди снова меня поздравили, высказали кучу пожеланий, и сейчас мы делали заказ.        Пока официант записывал наши заказы, я отвел взгляд от окна и со скучающим видом принялся рассматривать присутствующих в зале. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в роскошных вечерних платьях… На шее девушки за соседним столиком сверкнуло бриллиантовое колье. Но вид у хозяйки дорогостоящего украшения был кислый. Какие уж тут бриллианты, когда любовь растворилась. А что за жизнь без этой самой любви?       Дзынь! А потом — бах! Громкий звон в глубине зала. Видимо, кто-то разбил бокал или тарелку. Я посмотрел в ту сторону, откуда донесся шум. У дальнего столика, за которым сидела пожилая женщина, уже суетился официант. Собрав с пола осколки, он кинулся в сторону кухни.        Внезапно я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Через пару столиков от той женщины сидел коротко подстриженный парень и с интересом разглядывал меня. Белая рубашка с закатанными рукавами, очки в стильной черной оправе. Он сидел с мужчинами в деловых костюмах, которые что-то оживленно обсуждали. От взгляда парня сердце застучало громче. Я отвел взгляд и уставился на наш стол.        Потом я не выдержал и снова посмотрел на парня в очках, он продолжал без стеснения пялиться на меня. Как только наши взгляды встретились, он нахально подмигнул. Кровь тут же ударила в голову. Я жутко разозлился на самого себя и, нахмурившись, отвернулся. — Арсений, как ты у нас быстро вырос, — запричитала бабушка. Ну вот, началось.        Я старался не смотреть на парня за дальним столиком, но это оказалось выше моих сил. В очередной раз встретившись с ним взглядом, я похолодел. Стараясь унять внезапную дрожь в пальцах, сложил руки на коленях. Парень кивнул в сторону холла. Я осторожно огляделся по сторонам: действительно ли мне предназначалось его приглашение?        Краем глаза заметил, как парень в очках поднялся из-за стола и неспешно, практически вразвалочку, двинулся к холлу. Поперхнувшись, я закашлялся. — Простите! — прохрипел. — Мне нужно отойти.       Я поспешно вскочил и быстрым шагом направился к выходу. Выпорхнув в просторный пустой холл, огляделся: никого, кроме метрдотеля, с которым я столкнулся в дверях. — Извините, где туалет? — кашлянув, спросил я. — По этому коридору налево, — с учтивой улыбкой объяснил мне мужчина. — Спасибо! — кивнул я, направляясь в ту сторону, куда указал метрдотель.        В конце узкого темного коридора стоял тот самый парень в очках, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на меня. Я, замешкавшись, остановился. Сердце гулко билось в груди. Мне казалось, ещё немного — и оно разорвется на куски. — Ну иди же сюда, — негромко позвал парень, и от его голоса задрожали колени.        Я несмело сделал шаг навстречу. Чуть смелее. Шумно выдохнув, бросился к нему. Дышать стало трудно. Парень растерянно вытащил руки из карманов и тоже быстрым шагом направился ко мне. Я обнял его, и он тоже прижался ко мне. Я прильнул к его губам. Пожалуй, он не ожидал этого, но не растерялся и тут же начал целовать меня в ответ. Господи. Я уже успел забыть какими сладкими могут быть эти губы. Я всё крепче прижимался к парню, касаясь дрожащими пальцами его коротких мягких волос…        Не дай бог кто-нибудь сейчас выйдет в слабоосвещенный коридор. А в голове — ничего, кроме монотонного приятного шума. Только бешеный стук своего сердца. И неконтролируемые слёзы полились по щекам. Мы посмотрели друг другу в глаза. Кажется, у него тоже в глазах проступили слёзы. — Всё это, конечно, безумно круто, — хрипло начал парень, не переставая улыбаться и пялиться на мои губы, — Но не хочешь для начала познакомиться?

***

       В просторном светлом зале ресторана играл джаз. С разных сторон звучал звон бокалов… А меня страшно раздражал и душил галстук. Взяв со стола одну из вилок, я принялся стучать в такт известной джазовой мелодии. Это всё нервы… — Вы в порядке? — негромко спросил меня один из мужчин, сидящий рядом. — Да, вполне, — откашлявшись, отозвался я. А у самого время от времени к горлу подступала лёгкая тошнота. Я снова посмотрел на двери, но в зал, кроме официантов, больше никто не входил.        Вскоре отметил про себя, что стучать по столу вилкой стал ещё громче и настойчивее. В конце концов, эти мужчины могут принять меня за чокнутого и отказаться от сотрудничества. Тогда я быстро проговорил: — Где нужно подписать бумаги?       Один из них принялся листать документы. — Вот здесь и здесь… В двух экземплярах.        Скорее бы уже со всем этим покончить. — Да не волнуйтесь вы так, — усмехнулся мужчина. Смотрел на меня и улыбался. — Не каждый день заключаю такой договор, — сказал я, снова косясь на двери. — У вас есть с собой ручка? — Да, конечно.        Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака ручку и протянул её мне. Я склонился над документами, и в этот момент по спине пробежал мороз. Почувствовав его близкое присутствие, я снова оторвался от бумаг и оглядел зал. Будто небеса раскололись. Он пришёл сюда вместе со всей своей семьёй.        Я снова посмотрел в договор. Буквы теперь плясали перед глазами, словно снежные мухи в свете уличного фонаря, а в голове непрерывно шумело. — У вас даже руки дрожат, — озадаченно проговорил мужчина. Я только растерянно посмотрел ему в глаза. Он снова улыбался. — Если я скажу вам, что меня прямо сейчас вывернет от волнения на этот стол, вы поверите?        Мужчина почему-то смутился. Его коллеги продолжали молчать. — Поверю, — наконец ответил он.        Я слабо улыбнулся и поставил размашистую подпись. Здесь и здесь, в двух экземплярах. — Поздравляем! — проговорил мужчина, убирая документы в черную кожаную папку. — Теперь вы полноправный владелец студии звукозаписи. Отметим удачную сделку, господа?        Я откинулся на спинку стула и сорвал с шеи галстук. При этом не переставал смотреть только на него. Он же по-прежнему не обращал на меня внимания. — Что-нибудь ещё желаете? — подошел к нашему столику официант. Мне пришлось с сожалением отвести от него взгляд. — Да, — ответил я, — принесите, пожалуйста, хорошего шампанского. Несколько бутылок. Нас много… — Затем обратился к остальным мужчинам: — Я всех угощаю.        Я не слушал, что именно обсуждают за моим столом. Теперь мой взгляд был прикован только к нему. Громкое сердцебиение заглушало все звуки вокруг. Он уставился в окно. Я смотрел на его профиль… Боже мой, как я его люблю — до режущей боли в сердце.        Внезапно раздался звук разбитой посуды. Кто-то за соседним столиком вдребезги расколотил бокал. Он вздрогнул и наконец посмотрел в мою сторону. Со скучающим видом проследил, как официант поспешно заметает осколки, а затем перевел взгляд… Наши глаза встретились, и меня словно стегнуло колючим песком по лицу. Он замер, чуть приоткрыв от удивления рот. Смотрел буквально пару секунд, а затем опустил глаза. Теперь моё сердце гремело не только в груди, но и в голове, в руках…        Я старался не показывать, как сильно нервничаю. Даже смог спокойно ответить на один из вопросов новоиспеченного партнера, но при этом не сводил взгляда с него. Он посмотрел на меня снова. Внимательно и растерянно, будто не узнавал. Тогда я ему подмигнул. Нахмурившись, он тут же отвернулся. Я знал, что он может не простить, оттолкнуть, не дать шанса объясниться… Его право. Всё внутри тревожно замерло. Прямо сейчас я был готов вскочить на ноги, подбежать к тому столику, схватить его за руку и увести далеко-далеко отсюда…       Когда он взглянул в третий раз, я не выдержал и кивнул на выход. Видел, что он снова заметно смутился. Но я не мог больше ждать — должен был узнать, готов ли он к встрече со мной…        Я шел вдоль столиков, стараясь придать себе абсолютно равнодушный вид и скрыть волнение. Но при взгляде на него у меня защемило в груди. Я заметил, что он остался сидеть на месте, даже не шелохнулся.        Эти несколько минут, что я ждал его в пустом узком коридоре, были практически равносильны тем месяцам, что я томился в неведении, как сложилась его жизнь после нашего расставания.        «Не выйдет. Не простил. Не готов…» — отдавало болью в висках. Когда он всё-таки появился в конце тёмного коридора, я замер. Он стоял и молча смотрел на меня. Не двигался с места. «Не простит, не простит, не простит…» — застучал пульс еще быстрее. — Ну иди же сюда, — не выдержав, попросил я.        Он сделал шаг навстречу. Ещё и ещё один. Я на ватных ногах тут же направился к нему. Он обнял меня и первым прильнул к губам. Господи, как долго я этого ждал! Непередаваемо… Словно прыжок в ледяное море.        Его волосы касались моего лица, я ощущал любимый пьянящий запах его парфюма. Мы целовались до одури, пока над головами не звякнуло хрустальное бра. Он тут же оторвался от моих губ и посмотрел наверх. Я встретился с его прекрасными голубыми глазами и не смог сдержать глупую улыбку. — Всё это, конечно, безумно круто, — проговорил я, не узнав свой голос, — Но ты не хочешь для начала познакомиться? И кстати, с днём рождения!        Он тут же выдохнул мне в губы: — Шастун! Что за игра? — Давай начнем всё сначала? — предложил я, пытаясь унять дрожь в голосе. В носу предательски щекотало. — Как я соскучился, — сказал он, заглядывая в глаза. Тут же снова осторожно дотронулся ладонью до моих коротких волос. — Зачем ты сбрил кудряшки? А очки зачем? — Это для солидности, — негромко и счастливо засмеялся я, не выпуская его из объятий. — Сегодня мне предстояла первая в жизни деловая встреча. — Тебе идёт, — тихо проговорил он.        Я уткнулся носом в его шею: — Я очень по тебе скучал, Арсений, очень скучал…        Снова отыскал его губы и поцеловал. — Это Геля тебе сказала, что мы будем здесь?       Я только молча и устало кивнул. Так перенервничал, что казалось, сил на разговоры больше не осталось. — Мне часто снился наш последний вечер, — негромко начал он, продолжая гладить меня по волосам, — В кошмарах. Тот самый момент, когда мы поссорились и ты пошёл им сдаваться…        Я только горько усмехнулся. «Пошел сдаваться» — звучало для того самого вечера громко. На самом деле я едва успел пройти пару сотен метров от территории гостиницы, когда мой желудок скрутило сильным спазмом. Я повалился в кусты, в которых меня долго выворачивало наизнанку. Там же и уснул на земле с ненавистью и жалостью к себе, с непониманием, как быть дальше. Это мерзкое чувство, что тебе пора отправляться на казнь и по своему желанию класть голову на плаху. Арсений, Лёша… Я потерял в один день самых близких людей. Казалось, я буду любить их вечно. Даже мёртвым.        Проснувшись утром, помятый и больной с похмелья, я пешком направился в сторону того поселка, но не успел дойти до места. На пыльной грязной трассе меня подобрала машина. Когда запихнули в салон, схватив, как котенка, за шкирку, я решил, что вот и наступил мой конец. Забавно, но тогда я принял это даже с неким облегчением. Всё позади. Осталось немного потерпеть, и проблем, как и меня, просто не станет. Позже выяснилось, что это были люди отчима. Лёша успел с ним связаться и сообщить о моих намерениях. В тот момент, когда я шел губить себя и отчима заодно, он решил нас обоих спасти… — Я все пол года думал о тебе, — продолжал негромко говорить Арс, обхватив меня руками за шею, — Я спать не мог.        А я же всё это время прятался и жил на чужих квартирах, а потом отчим отправил нас с братом за границу до тех пор, пока всё не успокоится. Хотя тогда он не считал тех людей опасными, называя их мелкими сошками. «С ними можно договориться, — говорил отчим, — несмотря на то, Антон, что ты их очень рассердил…» Отчим к моменту нашей с ним встречи остыл и общался со мной как раньше. Только я больше не мог смотреть ему в глаза. Было противно и больно. Постоянно накрывало теми чувствами, которые я испытал в тот вечер, когда решил, что Лёши не стало. К тому же из-за этой грязи я потерял любимого человека. Я чувствовал вселенскую несправедливость. — Мы с Гелей читали в новостях, что твоего отчима застрелили…        Моё лицо непроизвольно дернулось в нервной ухмылке.        О том, что отчима не стало, мы с Лёшей узнали, будучи за границей. Зря он не брал в расчёт тех ребят на джипе, называя их сошками и тупоголовыми из девяностых. У отчима были связи в органах, поэтому на тот свет он ушёл как честный предприниматель и меценат, случайно оказавшийся не в том месте и попавший под шальную пулю. Хотя в городе прекрасно знали, что он за человек, поэтому его гибель сразу обросла слухами. А вот под его врагов тут же принялись копать. Люди отчима строго-настрого запретили нам с братом куда-либо соваться и не связываться ни с кем из друзей, чтобы не подвергать никого опасности, пока всё не утихнет. — Да, — сказал я, — Отчима больше нет. Зло наказано. А я наследник большого состояния. — Он всё оставил тебе? — удивился Арсений. — Несмотря на нашу ссору и произошедшее, он не стал переписывать завещание или просто не успел, — мой голос снова дрогнул. — Он всё-таки любил меня. Я ведь тебе говорил…        Свалившееся наследство было для меня больной темой. Я понимал, что деньги, заработанные нечестным способом на страданиях других людей, не принесут мне счастья. Лёше они тоже не были особо нужны. Бизнес мы переписали на друга отчима, на того, кто был его правой рукой и помог нам с братом спрятаться на время разборок. Позже я взял небольшую сумму из дохода от легальных торговых комплексов на лечение брата и звукозаписывающую студию. Эту сделку я и заключил сегодня. Лёша же, практически выкарабкавшись с того света, нашел спасение в религии и вел теперь затворнический образ жизни. — Не знаю, как я всё это время жил, — негромко проговорил голубоглазый, обхватив теплыми ладонями моё лицо.        Мы молча смотрели друг другу в глаза. Как жил всё это время я? Вместе с Лёхой переживал настоящую жуткую ломку, ведь я успел подсесть на Арсения. От моего недуга не придумано никаких действенных лекарств. Мир вокруг будто становится теснее, а тебя самого выворачивает наизнанку мясом наружу… — Я получил твоё письмо в декабре, я выучил всё до последней строчки, — шептал Попов, снова горячо целуя меня.        Несколько месяцев мне понадобилось на то, чтобы набраться смелости написать ему послание, дать знак, что я о нём помню каждую секунду. Я постоянно думал, как сложилась его жизнь после нашего расставания. Я наговорил столько глупостей и был готов к тому, что при встрече он может мне дать от ворот поворот. — Начнём всё сначала? — снова спросил я. — Пожалуйста, забудь, что я тебе тогда сказал.        Он робко улыбнулся и представился: — Меня зовут Арсений Попов. — Звучит, — не смог сдержать я улыбку. — А я теперь не просто Антон, а Антон Андреевич.        Он тихо засмеялся, и я снова подумал, как мучительно было жить без его улыбки и смеха.        Я крепко обнял и зарылся носом в его волосы. — Антош, хочу сейчас быть только с тобой. И теперь у нас впереди столько времени… Я тебя больше никуда не отпущу. — А я больше никуда и не собираюсь, — улыбнулся я в ответ. — Сбежим? — спросил он, потянув меня за руку в сторону гардероба. — Сбежим! — эхом откликнулся я. — Но разве твоя семья не собралась, чтоб отметить твой день рождения?       Он вздохнул. А потом сказал: — Ничего страшного. И, кстати, моё желание: увидиться с тобой, сбылось, — мечтательно протянул Арс. — Это замечательно. Иди к гардеробу, я сейчас вернусь.        Он сделал пару неуверенных шагов и обернулся, в его глазах плескалась тревога. — Не волнуйся, мы больше никогда не потеряемся, — успокоил я его.

***

— Антон! — негромко позвал он. Спросил обеспокоенно: — Куда ты ходил?        Я молча показал ему бутылку шампанского, которую прихватил со столика. — Что это? — почему-то удивился он. — Шампанское, — рассмеялся я. — Знаю, ты совсем не пьёшь… Но, может, согласишься отпраздновать нашу новую жизнь и твой день рождения?        Он слабо улыбнулся. — Не беспокойся, моё криминальное прошлое позади, — продолжил я. — Арс, не смотри на меня так! Я за него заплатил.       На ходу откупориваю бутылку, забрызгав пеной свою куртку.

***

      Мы идём по потемневшей от дождя тихой мостовой и время от времени смотрим друг на друга. Я молчу. Просто не нахожу больше слов… Но внутри всё рыдает и разрывается от переполняющих меня чувств. Так долго и отчаянно я шёл к своему счастью. И вот оно рядом! Моё счастье! И теперь всё будет хорошо.