Когда любовь не может победить

Сидя в потрёпанной «таре» солдаты обреченно смотрели в пол, видок у них не лучше тех, кто ехал в машине по соседству, только если эти солдаты были в строю, другие валялись кучкой фарша. Луз повезло, что после проигранной парижской битвы, она сидела в первой машине, а не ехала на корм военным псинам. Война, дело не женское говорили её сослуживцы со смехом, когда молодая девушка стояла около полигона, но после битвы за Париж и захлебнувшегося контр-наступления, уже не один солдат не смог заикнуться, что девушка которая выбралась из этой кровавой мясо рубки и втянувшая на своем хребте товарища, никак не могла быть солдатом. Передислокация единственный приказ которая получила 40-я мото-стрелковая дивизия, они не знали, что будет дальше, но понимали, что просто не могут дать отпор и парижская битва это отлично показала. Наконец колона техники осела в близь Альп, в маленькой деревушке, о которой даже картографы вряд-ли знали. Закидывая винтовку на плечо, девушка неумело спрыгивает из кузова грузовика, оглядывая величественные горы. На душе все ещё скреблись кошки, ведь она не смогла выполнить свою боевую задачу, как и её товарищи, из-за чего пришлось постыдно отступать, слыша вслед только смех немецких крыс и плач французского народа, который столкнулся с самой неприятной частью жизни любого народа, с оккупацией. Привал планировался долгий, ведь сейчас командывание настолько рассредоточено, что иногда просто забывает отдать приказы, что явно не очень хорошо сказывается на обороне. — Хей боец, как ты, — к Луз быстро подскочил молодой парень, на звание выше, на данный момент он считался командиром отряда, ведь остальное командование просто валялось в грузовике без дела. — Отвратительно, капрал. — Честно, но без страсти сказала девушка, присев вблизь маленького горного озерца. — Главное на фронте не падать духом, так гляди и до повыше дослужишься, — он слабо улыбнулся, смотря Носеде в спину, она лишь повернулась на него, презрительно фыркнув. — к чёрту звание, выжить бы, — холодно ответила девушка, заставляя капрала обомлеть и растеряться, он конечно пытался как-то поднять её дух, но выходило не лучшим образом, — Лучше скажи капрал, что там по приказам? А то гляди немцы нам пятки отдавят. — Да что-что! Командование молчит, последний приказ был отступать, но ты помнишь, что он был последний за четыре дня. — Хантер, уставился в пол, пытаясь как-то скрыть свой гнев. Теперь он управлял ротой солдат, которые оружие только неделю назад увидели, так ещё и командование молчит. — Помню. Слухи пошли, что скоро помощь от Великобритании придёт, но с Парижем мы точно надолго попрощались. — опуская руку в ледяную воду, девушка неприятно морщится, тихо выругиваясь под нос. — К чему такой пессимизм? Может для нас всё пойдет по лучшему сценарию? — вдруг к ребятам подошёл связист, Гас был уроженцем колоний как и Луз, они крепко сдружились, ведь именно девушка вынесла его из-под завалов Парижской битвы, оказав первую, хоть и непрофессиональную помощь. — Ещё-бы, может тебя ещё на лыжи и в курорт? — прыснув ядом ответила девушка, но после невольно вздохнула, — Простите, сама не своя. Может через пару дней все образумится. — Конечно образумиться, с таким командиром как я, наша рота никогда не пропадёт! — гордо вскинув голову, Хантер легонько ударил ребят в плечи, а после отставив свою винтовку огляделся, — Я слышал, что через метров так двести, за тем склоном, есть деревушка, Рено выходец отсюда, вот и рассказал, — Хантер говорил не так уверенно как себя восхвалял и за его монологом, Луз заметила молодую девушку, которая проходя по холму приглядывала за солдатами. — Сейчас точно узнаем, где тут деревушка, — отталкивая парней, Носеда со всех ног бежит в сторону молодой девчушки, которая видимо что-то не так поняв, решила что на неё планируется нападение и так-же принялась бежать, только в другую сторону от Луз, — Стойте! Мадам погодите! Ну постойте же! — девушка скинула с плеч накидку и нырнула в маленький лесной массив, заставляя Носеду хоть и запыханно но продолжать бежать и по пути захватить упавшую накидку, — Да ну постойте! Я с хорошими намереньями! — Чёрт, — наконец девушка останавливается, но только из-за того, что попала ногой в ложбинку и подвернула её. — Вы в порядке, — скинув ружье около дерева, Носеда как можно аккуратнее подходит к девушке, боясь её спугнуть. — Могло быть и лучше… Чего же выбежали-то, — сухо выругалась девушка, на что Луз даже как-то стыдливо хмыкает, помогая девушке встать. — Простите, я хотела только спросить, где здесь ближайший населённый пункт… — Ну теперь вы точно узнаете где он, ведь благодаря вам, я точно не смогу и метра пройти, — девушка конечно говорила укоризненно, но Луз лишь слабо улыбнулась находя в этом свою выгоду. — Я ещё раз великодушно извиняюсь, знаете, на фронте уже давно забываешь, что люди боятся военных, — сухо улыбнувшись, Луз быстро хватает винтовку повесив себе на плечо — Я Луз, Луз Носеда, родом из колоний в южной Америке. — Эмити, Эмити Блайт, бежавшая с прифронтовой зоны, — схватившись покрепче за плечо солдатика, Эмити невольно прижалась к груди Луз, — на долго вы тут? — Да как командование скажет, может уже завтра вновь поедем в бой.

***

Уже днем военный французский конвой находился в деревне, а Блайт глядя из окна на солдат, слабо кривилась думая, что сейчас всем её планам пришёл мягко говоря капут. Ещё позавчера она должна была отправиться поближе к Италии и столкнуться с войсками союзников, как того и хотело немецкое командование. Складывая руки за спину, девушка вдумчиво смотрела в окно, как вдруг на всю комнату раздался громкий писк, который передавал азбуку Морзе, вновь надоедливое командование, отчитывает нерадивую шпионку, которая ни черта не может выполнить простую задачу. «Штаб — Алой тени, Итальянские войска планируют отступать, сроки поджимают, вскоре планируется бомбардировка и мы бы не хотели вас потерять из-за неточностей» Подсев к оборудованию, Блайт подпирая рукой щёку вдумывается, как передать командованию, что её неожиданная пропажа явно не очень хорошо скажется, ведь армия стоит прям под боком, попивая водичку из колодцев и заигрывает с местными девчонками, которые уже соскучились за мужским вниманием из-за мобилизации. «Алая тень — Штабу, передислокация невозможна, в деревню зашла рота французов, они отрезаны от снабжения и от связи, перехват каналов связи сработан на ура» Уже давно Эмити работает во Франции и благодаря ей, немецкое наступление работает намного эффективнее, за что девушка была награждена железным крестом первого уровня. Ответ от штаба долго ждать не пришлось, что заметно заинтересовало девушку, ведь она подавно не получала настолько молниеносных ответов. «Штаб — Алой тени, Отличные вести. Ваша новая задача выведать больше информации до тех пор, пока мы не подготовим фальшивый приказ, для отрезанных французских солдат, охмурите солдата и узнайте как можно больше. Мы свяжемся с вами через три дня» Блайт удивлённо отшатывается, как же ей можно было бы разведать хоть что-то у бедных ребят, которые от голода готовы срезать кару с деревьев, так ещё делать это зубами. Поднявшись со стула, в голове Блайт сразу же всплыла девушка солдатка, которая несмотря на то, что пробивала кучу времени в одной и той-же форме, не пахла как скот, а очень даже приятно, что сразу отпечаталось в разуме Эмити. Немка знала, как можно задобрить солдат и её продовольственные запасы в этом помогут. Сготовив похлёбки на всю роту, девушка хромая подошла к лагерю, который не далеко разбили солдаты, пообещав никак не влиять на структуру деревни и её спокойную жизнь. — Фрау! Вы к нам всё-таки забродили, — неожиданно рядом возникает та самая Луз, которая очень хорошо запомнилась Эмити. — Можешь позвать пару своих парней? Я вам похлёбки сготовила, подкрепитесь нормально, а то небось трудно было вам сюда добраться, — слабо улыбнувшись Блайт, втянула воздух сквозь плотно сжатые губы, ведь нога вновь напомнила о себе. — Так дело не пойдёт, вы вовсе не можете на ногу встать, пойдёмте, я помогу вам с ногой и отнесу ребятам похлёбку, — широко улыбнувшись, Луз выглядит слишком миловидно, совсем не так агрессивно как пару часов назад с винтовкой на плече, — Давайте я вас подхвачу, — приподняв и помогая даме идти, Носеда довольно улыбнулась, ведь совсем недавно заметила, что после жизни в мужском коллективе, сама невольно начала заглядываться на молодых дам, которых показывали её товарищи на фотографиях с милыми приписками или даже на фотографии в кулончиках. — Мне жаль, что я вас так утруждаю, мне так неловко, — похоже немка выиграла настоящую лотерею, сорвала куш с этой нерадивой француженкой, которая видимо в силу своей доброты и честности, помогает врагу даже не зная об этом. — Не переживайте об этом, вы же подвернули ногу из-за меня. Раз это на моей совести, я бы с удовольствием сделала всё, чтобы облегчить вашу боль, — заходя в домишко, Луз садит Эмити кресло, а после встав, легонько ходит по гостиной, вспоминая то, как её на полигоне учили оказывать первую помощь в таких случаях, — У вас может есть что-то холодное? Если нет, то я могу сходить в лагерь, у нас было пару мазей с охлаждающим эффектом. — У меня есть такая мазь, родственники отправляли с германии, действенная очень, — невольно выдохнув, девушка хотела подняться, но Луз ей не позволила, положив грубоватую руку на тонкое плечо и вдавив девушку в кресло. — Не двигайтесь, просто скажите где и я найду, — после не долгих объяснений Луз быстро находит мазь и стерильный пластичный бинт, который помог бы при компрессе. Налаживала повязку Луз предельно осторожно, не как делала себе. Она хотела быть настолько аккуратной, что бы девушка сидящая напротив никогда больше не чувствовала боли в этой жизни, — Лучше денёк не ходить, а в случая чего ходить с тростью. — Что-ж я буду как старуха с тростью ходить, — усмехнувшись, Эмити кладёт руку на плечо девушки касаясь погона, который неприятно впивался в руку, — Когда в нашу армию стали брать, таких миловидных девушек. — Сюда было трудно попасть, но жажда справедливости была сильнее, — поднимаясь девушка оглядывает дом, смущённо пряча глаза от немки, которая с интересом наблюдала за смущением солдата, — Раз уж вы не можете работать, может я вам помогу? У вас были какие-то планы? — Да только утром молока надоить, да завтрак вашей роте сготовить, помочь хочу всем, чем могу… Да только нога, — Луз сразу загорается как лампочка. — Фрау, что-же вы, мы и так и очень за похлёбку благодарны, не стоит так о нас беспокоится, лучше о себе побеспокойтесь, говорят смута близиться, — грустно ответила Луз, а вот Эмити любопытно приблизилась, понимая что поддела нужную ниточку. — Что за смута? Наши войска не справляются? После того как мужчины ушли на фронт, у нас с остальным миром плохая связь… Может ты бы могла прийти ко мне вечером, да рассказать последние новости за чашечкой чая? — Конечно Фрау, я приду к вам в шесть вечера, тогда у меня будет увольнительная на пару часов. А если говорить откровенно, даже сейчас я не имела права уходить сюда, — Носеда ловко хватается за большой чан с похлёбкой, поражая Эмити, которая даже представить не могла, чтобы поднять его в одиночку. — Беги-беги, не стану тебя задерживать.

***

И вот вечер сгустился и всё-же последовав рекомендациями солдатика, немка хватается за старую трость которую нашла здесь при въезде в домишко. В душе было почему-то по детскому тепло, а всё из-за вражеской девчонки, которая сначала была главной угрозой, а сейчас стала главным информатором и надеждой на лучшее будущие, увы не Франции за которую так отчаянно борется. Поднявшись на второй этаж, Блайт прячет все вещи, которые как-то могли бы её связать с немецким командованием, ведь Эмити уверенна, что рука Луз не дрогнет, разобраться с ещё одним противником. Около шести вечера на пороге опять замаячила Луз, широко улыбнувшись, она подходит к Блайт и помогает обратно сесть в кресло, пообещав, что всё сделает сама и немка может даже не надеется хоть на какую-то работёнку по дому. — Ну что, рассказывай Луз. Что-же там в мире-то большом твориться, — взявшись за чашку из старого сервиза, спрашивает Эмити и Носеда лишь стыдливо опускает голову. — Да ничего хорошего, немцы явно лидируют. Мы даже не успеваем обучать резервы прежде чем приходиться кидать их в бой… В нашей роте, самый старший по званию Капрал, а это всего третье звание в списке! Генерала нашей роты, перемололо в кашу под Парижем, мы его сдали буквально за три дня. — не вольно громко говорит Луз, заставляя Эмити легонько хмыкнуть себе под нос, конечно немка знала о падении Парижа и уже успела отметить это бутылкой вина, но сейчас она видит перед собой бойца, который пережил многое и это вызывало, какое-то сочувствие? — Наша армия никогда не блистала, но чтобы так плохо… А что там командование? Куда вы вообще шли? Дальше ведь только испанцы да итальянские горы, — Блайт говорила чётко и быстро, отыгрывая свою роль крестьянки, которая даже толком в военном деле не разбирается. — Мы шли если честно, куда глаза глядят. От штаба указаний нет уже четыре дня, такое ощущение, словно они просто забыли о нас, — отпивая горячий чай, Луз даже морщится от удовольствия. Как давно она не пила чего-то подобного… — Что насчёт помощи? Наши союзники сдадут нас как поляков? — испуганно спросила Блайт, попытавшись выдавить из Луз расположение британских отрядов информация о прибытии которых уже дошла до немецкой разведки. — Да ничего не ясно, вроде говорят, что они в тылу отлёживаются, мол новую линию обороны строят… Тьфу-ты! Союзники! — возмущённо сказала девушка, а потом почувствовала легкое прикосновение к своей руке. — Не переживай, будет ещё победа за нашей честной армией, главное нос не вешать…

***

Яркая улыбка Блайт отложилась у Луз где-то под коркой мозга на долгие дни, периодически всплывая во время долгой и нудной работе в окопах. Милая Фрау, которую совсем недавно встретила Носеда, отложилась где-то в сердце и содвигала работать и верить, что всё получиться. Раньше девушка воевала не сильно охотно, ведь раньше она сражалась за отца, который увы, героически погиб во время попадания в немецкий плен, а вот сейчас Луз двигает не только месть, но и желание защитить такую миловидную и аккуратную Фрау. Удобно умостившись на парочке ящиков, Луз с смотрела куда-то далеко, пытаясь в звёздах выискать ответы на множество своих вопросов, прежде чем её настиг капрал. — Ну как ты боец? Устала небось? — легонько улыбаясь парень подсел рядом, в ноги девушки а потом слегка прошёлся ладонью по чужой коленке. — Знаешь, кажется капрал, я влюблена, — подорвавшись очень восторженно сказала девушка. — Ого, вот это уже звучит интересно! В какого-то парнишку из роты? — он поправив каску, взмахнул руками, но девушка лишь стыдливо прикусила губу. — Помнишь, я тебе отчитывалась, что во время вечернего увольнения, хожу в гости к одной Фрау? — Помню… Стой, не может такого быть! Не уж то, ты? — Да, видимо ваша мужская компания так дурно на меня повлияла, — толкнув парня в плечо, сказала Носеда, на что Хантер слегка посмеялся, — думаю ты бы меня сразу понял, как только провел с ней пару дней. Она такая красивая, уверенная и самостоятельная, всегда от помощи отказывается. — Ну балуйся пока можешь, ты же помнишь, что мы здесь ненадолго, ведь так? — парень так-же поднял голову к небу, смотря на звёзды. — Понимаешь! Ради неё, я готова порвать каждую немецкую шавку… Надеюсь, что когда всё закончится, я приду к ней с цветами и победой…

***

Утром уже как по привычке, Луз выходит в город ожидая когда-же девушка её мечт и фантазий, выйдет из дома и пойдёт в сторону фермы, набрать бидончик молока. Подходя к домишку, Носеда слышит как с противным скрипом открывается дверь и появляется прекрасная дама, с бидоном на перевес. — Наконец-то Фрау, думала заждусь вас… — доставая из-за спины букет полевых цветов, слабо улыбаясь сказала девушка, на что Блайт смущённо отвела взгляд. — Ох Луз, ты как всегда, сентиментальна до мозга костей, — принимая подарок, немка нехотя выпускает из рук бидон, который тут же выхватывает солдатка, для них это уже привычный утренний ритуал. — Ну как-же быть хладнокровной рядом с такой прекрасной дамой, — приобнимая девушку, Носеда кладёт подбородок на плечо Эмити, вдыхая аромат её духов. — Что-же ты такое говоришь, не уж то тебя пробрало на лесть? — немке всё труднее сдерживать свои чувства, ведь она впервые за долгое время чувствует что-то такое светло и одновременно приземлённое, это была не просто симпатия к красивой солдатке, это что-то намного возвышенное, возможно даже любовь… Но как же она могла так быстро возникнуть? Всего недели хватило, чтобы сердце Блайт оттаяло к врагу, может дело в ловких ухаживаниях? — Какая лесть? Я же правду говорю, передо-мной самая прекрасная Фрау, которую я видела, — девушка слегка наклоняется к Эмити, на что та с лёгкой усмешкой, дарит Носеде легкий поцелуй в щёку, заставляя Луз смущённо отшатнуться и долго переваривать произошедшее.

***

«Штаб — Алой тени, Сегодня французская рота в ваших краях получила направление на альпийский фронт, от подставного командования. Там их уже ожидает итальянско-немецкая горная пехота, у этих слизняков нет и шанса. Через трое суток вы они отправятся в место назначения, вы поедете на четвёртые сутки, за вами заедут наши люди замаскированные под французскую знать. До связи» В момент прослушивания мир Эмити рухнул, откинувшись на спинку стула, девушка испуганно смотрела в пол, даже не представляя, что сейчас говорить, что думать и как смириться с тем, что вообще происходит. Блайт слишком привыкла к шумной солдатке рядом, которая появлялась на пороге почти каждый вечер, приносила в этот дом тепло и уют, а так же приносила в сердце Эмити удушливое счастье… Теперь немка стояла перед выбором, с одной стороны у неё была девушка, которую Блайт кажется любила настолько сильно, что невозможно было измерить наградами, а с другой стороны власть от которой некуда-было бежать, власть которая рассчитывает на Эмити и власть, которая даёт ей деньги, кров и шанс на жизнь… — Фрау! Где же вы?! — отпрыгнув от аппаратуры, Блайт судорожно пыталась её прикрыть, но увы не успела, ведь Луз заметила всё намного раньше, она просто обомлела, стоя в проходе и крепко сжимая кулаки, — Фрау? Это то о чём я думаю? — в глаза Носеде попадается фирменный немецкий орёл, чётко выгравированный на металле. В душе кипела обида, злость и ненависть, девушка которая вызвала у Носеды самые светлые чувства, оказалась не абы-кем, а шавкой которая посягала на чужие территории а сейчас бессовестно общалась со своим штабом. — Стой, всё не так, как ты поняла, — крепко схватив Луз, сказала Эмити, ей не нужны проблемы сейчас, ей не нужна суматоха и паника. — Всё я правильно поняла, немецкая ты подстилка, — отбившись от чужих рук, Луз хватает девушку за рубаху, вжимая её в стену настолько сильно, что боль в спине перекрыла всё чувство испуга для Эмити. — Луз, пожалуйста послушай. Я не делаю ничего плохого, на моих руках нет ни одной смерти… Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, — карие глаза смотрят с такой злостью и обидой, что ноги кажется сами подкашиваются. — Я не могу поверить… Моя милая Фрау… — губы Носеды неприятно задрожали, кажется она вот-вот заплачет, но её стальная хватка… — Пожалуйста Луз, не наводи суматохи, я давала им ложные показания, чтобы в немецком строе произошёл разлад, пожалуйста, поверь мне, — голос Блайт дрожит, дрожит так, как никогда ранее не дрожал, что уже говорить о теле. Носеда молчаливо прислоняется носом к чужой шее, медленно выдыхая на тонкую и нежную кожу. — Тебе повезло… Скоро мы отправимся к итальянской границе и я тебя больше не увижу. Но за молчание нужно платить… Я не хочу поступать так, как поступала с нашими женщинами ваша паршивая армия, но знаешь… Месть даже дороже золота… — прикусывая кожу, девушка проскальзывает рукой под рубаху. Она поступает мерзко — аморально, но почему-то совесть не взывает её к себе, почему-то она молчит а чувство злости и возбуждения смешивается во одно. Ночь будет длинной для обоих, ведь уже завтра Луз уедет, уедет раз и навсегда.

***

Просыпаясь утром с болью в теле, девушка подходит к тумбе, достав-то, что должно было стать планом Б. две колбы, одна с ужаснейшим ядом, а другая с противоядием, Блайт знает, что хочет устроить одно больше шоу напоследок, она знает как хочет попрощается со своей больной любовью, которая в некоторых моментах оказалась намного жёстче чем немецкая армия. Синяки легко скрыть за пудрой, а ужасное моральное состояние за улыбкой. Эмити хотела-бы в тот день отреагировать быстрее, а потом спрятать Луз в погребе и не пускать в сторону Альп. Но её поведение, её жестокость, что-то надломила внутри немки и хоть привязанность и любовь никуда не пропала, Блайт хочет чтобы Носеда уехала, но не досталась больше никому. Снова послышался грозный топот армейских ботинок и выпив противоядие, девушка как можно быстрее наносит яд на губы, чтобы завершить эти отношения раз и навсегда. — Привет, моя милая Фрау… Мне пора уезжать и я пришла попрощаться с тобой, ну и в какой-то мере извиниться за своё поведение, иногда я бываю не в себе, — легонько улыбнувшись, Луз обнимает девушку, на что Эмити лишь кладёт голову на крепкое плечо. — Жаль, что для нас всё так закончилось… Жаль, что мы по разные стороны баррикад, — сплетая пальцы на руках, Блайт искренне сожалеет — мечтает, что где-то в другой вселенной они вместе и они счастливы. — Если повезёт, мы встретимся после войны и может тогда, всё будет по другому, — немка слабо улыбается, ведь она знает, что они встретятся, но сделают это не после войны, они сделают это совсем скоро и будут рядом раз и навсегда. — Один последний поцелуй? — быстро спрашивает девушка. Носеда соглашается и прильнув к чужим губам, чувствует кисловато-сладкий привкус, который был по своему приятным. — Береги себя… Фрау.

***

Уже к вечеру, Носеда чувствует себя невероятно отвратительно, её сильно знобит и вовремя поездки, она сидя на скамье отключается из-за сильнейшей лихорадки. Её сослуживцы не успевают откачать девушку и из одного грузовика, она попадает в другой. Её накрыли отдельно желая похоронить, а не оставить как остальное мясо, это было личное пожелание капрала… Бой на Альпах их рота стыдливо проиграла, живыми выбрались единицы и то, потому-что сдались в плен. Погибших больше не считали, потери были ужасными и этот эпизод французская армия решила замолчать, рассказывая газетам разные несуразицы. Блайт же не уехала на следующее сутки, как ей общало командованье, увы её быстро постигло правосудие. Ведь Луз перед уездом сдала Эмити с потрохами и совсем скоро к ней в дом наведалось пару британских военных. Стоя с завязанными глазами у стены, немка почему-то чётко видела образ Луз, которая прижимая к груди каску стояла в отдалении. — Готовность! Луз повернулась в сторону Блайт, слабо улыбнувшись, в её глазах небыло ненависти, злобы или обиды… Там была частящая любовь, любовь искренняя и чистая, они больше не враги, они больше не за баррикадой. — Раз Она идёт на встречу к Эмити в парадной форме, на голове берет а на плечах звёзды, она видимо несла в своих руках победу, с которой когда-то пообещала вернуться. — Два Каска сменяется букетом полевых цветов, которые когда-то она приносила каждое утро. « — Эмити я так скучала, нам пора идти, ты уже выполнила свой долг» — Три Голос как сладкая карамель, заставляет Блайт глупо улыбнуться, она хотела бы протянуть руку вперёд, но кандалы мешали это сделать, и заметив это, Луз принялась их бережено расстёгивать, постоянно мило что-то приговаривая. — Пли! Холод, боль и страх… Они проходят всего за секунду и Блайт уже свободна, теперь и она уже стояла в прекрасном пышном платье. Они идут вместе под руку, везде прекрасный парад, висят французские флаги и все дружно скандируют громкое «Ура». Становиться слишком ярко и они уходят в свет, делая это вместе.