пирсинг

— А где... Фуута поднимает растерянный взгляд на Микото, сжимая в руках ремень его брюк. Пальцы нетерпеливо сжимаются и разжимаются, но он не может продолжить, потому что тут что-то не так. Тут определённо чего-то не хватает. Фуута отлично знает, чего, но вслух не произнесёт. Этот засранец наверняка знает, о чём он.  — Снял. А что?  Микото наклоняет голову вбок, изгибает бровь. Наверное, и правда несколько удивлён реакции. Приподнимается на локтях, смотрит на Фууту в ожидании каких-то объяснений, но может даже не надеяться на них. Фуута краснеет, опускает взгляд обратно, не собираясь ничего пояснять.  Нет. Он не разочарован. Ему не особо важно, тут этот пирсинг или нет. Ему и не принципиально важно, чей это член будет, так что... Какая разница? Да? Да. Главное, чтобы это его хотя бы немного отвлекло.  — Ничего, — бубнит Фуута, тянется руками к своему ремню. — Заткнись. Видеть не могу твою рожу.  Отчасти даже правда. Мешки под глазами Микото и его взъерошенные волосы не особо заводят, и к сексу не располагают. На него смотреть просто жалко. Не меньше, чем на самого Фууту, наверное, поэтому Фуута пошёл на опережение, натянув на голову капюшон. Нет ничего странного в том, чтобы трахаться в капюшоне. Абсолютно.  — Извини, — Микото издаёт смешок, но не расслабляется снова. — Ты уверен, что у тебя получится? Может... — Заткнись, я же, блядь, сказал! — Рычит.  — Я сюда расслабиться пришёл, а ты мне мозги ебёшь. Будь добр и займись той еблей, за которой мы тут собрались, ладно?  Да, грубо, да, не совсем честно, но Фуута не хочет говорить. Он хочет отвлечься от боли хоть немного, и Шидо дал отличный совет, раз у них нет обезболивающего: просто нужен оргазм. Хороший такой, расслабляющий. Можно было бы самому этим заняться, но зачем, если есть относительно целый Микото, который может помочь?  Они давно не трахались, на самом деле. После того, как Котоко ему отбила пару костей, Фуута не был способен даже ходить нормально некоторое время, не то что заниматься этими вашими сексами. Но способность ходить себе он вернул, а вот боль, кажется, только больше нарастала. Отвратительное состояние: вроде и относительно восстановился, а каждый день ревёт как ребёнок из-за ноющих глаза и груди.  Одна отвратительная новость вслед за другой. Ещё и этот ублюдок снял пирсинг... Почему его вообще это так беспокоит?..  Фуута всё ещё пытается сохранить остатки эго. Это не он отдаётся Микото, это Микото отдаётся ему, даже если это его член внутри самого Фууты. Они используют друг друга, чтобы отвлечься от всех этих голосов и боли в теле. Так и должно быть. И есть пирсинг или нет - не важно. Абсолютно не важно.  Да блядь, почему он так зациклился на этом пирсинге? Чем дальше - тем хуже. Фуута чувствует его внутри, и это почти хорошо, потому что ему так не хватало этого человеческого тепла. Потому что член Микото идеально подходит ему, и он никогда не признает этого вслух, никогда не расскажет, как в особо развращённые дни Фуута думает о том, что хочет провести так весь день как минимум.  Но сейчас не так, как тогда. Фуута сидит на его бёдрах, руками держится за его рукава, прибив их к постели, не давая схватиться за него самого, движется сам, и чувствует... недостаточно. Ему недостаточно.  Это из-за этой паршивой боли? Из-за того, что эта коза отбила ему всё, что только можно было?  Он слышит, как тихо вздыхает и иногда стонет сам Микото, но у Фууты ощущение, что всё не так. Ему хорошо, но не так, как могло бы быть. Эта досада раздражает. Он не этого хотел. Ему недостаточно. Недостаточно. Недостаточнонедостаточнонедостаточно... — Фуута?..  Микото открывает раннее прикрытые глаза, смотрит на Фууту в не меньшем замешательстве, чем пару минут назад, и Фуута не совсем понимает, почему он вообще отвлёкся. Он же не остановился, он продолжает двигаться.  — Ч-чего? — Говорит на выдохе, шмыгает носом. — Я же сказал тебе... У Фууты не получается говорить. Нет, это не стоны, хотя ему очень хотелось бы захлебнуться в этом. Голос срывается, ломается, и он неосознанно отпускает рукава Микото, тянется к лицу, вытирая внезапно подступившие слёзы.  Приехали. Он теперь ревёт даже сейчас.  — Блядь... — Фуута всхлипывает, действительно останавливается. — Как же это всё БЕСИТ! Ёбанный твой рот, сука...  Это же даже не от боли. Неужели его так расстроило отсутствие этого чёртового пирсинга? Да нет... Накопилось, наверное. А это добило. Потому что Фуута знает: могло бы быть лучше. Что угодно могло бы быть лучше, но каждый раз становится только хуже.  Он старательно пытается скрыть лицо за руками и капюшоном, но ублюдок Микото всё равно лезет руками, касается щёк, поднимает к себе лицо, и смотрит с таким ублюдским сочувствием, что Фуута хочет ему врезать. Он никогда себя так мерзко не чувствовал, как сейчас: залез на чужой член, разревелся, теперь ещё и жалеют.  Как же ему хреново, на самом деле.  — Что с тобой? Эй... — Иди к чёрту, — Фуута вяло отмахивается от его рук, стараясь отвернуться. — Бесишь... — Фуута, что случилось?  Теперь ему ещё и объясняться. Фуута не хочет. Фуута просто хочет заняться сексом, так, как прежде, чтобы забыть хотя бы на пару минут о том, как во всех частях тела всё ноет, чтобы заглушить немного голоса.  Фуута всхлипывает, и Микото настойчиво поворачивает его к себе, так что сопротивляться он больше не может. Всё ещё плачет, и прекратить не получается, поэтому даже не пытается. Ревёт, как ребёнок, и смотрит разбито на Микото.  — Я так, блядь, устал, Микото, это невыносимо.  Во взгляде Микото понимание, и это неудивительно. Он отпускает, и Фуута пользуется этой возможностью, прижимаясь к нему, кладёт лоб на его плечо, рвано выдыхает.  — И этого... Этого недостаточно... — Фуута показательно двинул бёдрами, едва слышно стонет, но не отстраняется. — Не хватает... Я хочу...  Хочу, чтобы ты меня взял так, что я забуду своё имя и снова не мог ходить. Может, хоть так будет легче.  Микото мягко отстраняет Фууту за плечи, и, внезапно, прижимает его к постели, нависая сверху. Никогда так не было, чтобы он брал инициативу, не столько из-за её отсутствия, сколько из желания Фууты хоть немного это всё контролировать. Поэтому сейчас Фуута напуган, действительно напуган, смотрит в ужасе на Микото в ожидании, что ему сейчас выколят оставшийся глаз, и неосознанно сжимается вокруг его члена, вырывая у него тихий стон.  — Ох... Полегче... — Тихо смеётся, после чего поднимает взгляд на Фууту. — Расслабься, хорошо? Давай я помогу.  Ниже падать уже некуда, думает Фуута, поэтому коротко кивает и медленно расслабляется. Микото отпускает его, переносит руки на бёдра, чуть приподнимая, и делает один мягкий толчок. Фуута шумно втягивает воздух через нос, хватаясь руками за простыни, и старается не смотреть на Микото. Прикрывает глаз, чуть откидывая голову, и даёт полную свободу.  Один мягкий толчок - единственный. Микото вскоре начинает двигаться резко и очень быстро, так, как Фуута сам не мог, и неудивительно. В отличии от самого Фууты, у Микото есть опыт и он физически неплохо слажен. Наверное, стоило ему изначально отдать поводья в этом, но гордость раньше не позволяла, а сейчас - как-то плевать уже.  Фуута ничего не видит, намеренно жмурится, и это хорошо. Он очень хорошо слышит тихие выдохи Микото и ещё лучше - громкие мокрые шлепки. Он их чувствует кожей, а ещё очень хорошо чувствует Микото внутри. Лучше, чем прежде, хоть и не так, как до первого этапа. Всего-то стоило закрыть глаза, и теперь Фуута со стонов переходит на крики, и слёзы его, на этот раз, не от досады.  Ему всё ещё тяжело двигаться, но он хочет поддаваться на встречу. Он хочет, чтобы Микото двигался быстрее, чтобы он доходил глубже, чтобы Фуута действительно от всего этого забыл своё имя. Но поменять позу так, чтобы Фуута не заплакал от боли, не получится, так что хотя бы так. Ни поддаться навстречу, ни выгнуться - ничего. Возможно, из-за этого Фуута сейчас и плачет.  — Так... хах... Лучше?..  В голосе Микото усмешка, и это больше заводит, чем раздражает. Фуута не может ничего сказать, поэтому торопливо кивает, как болванчик. Да, так лучше, Микото, пожалуйста, больше, Микото, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.  — Фуута... Я... Я сейчас...  В это мгновение любой страх перед болью отпал. Фуута хватается за плечи Микото, открывает глаз и смотрит почти напугано, когда Микото пытается отстраниться, мотает головой. Фуута не знает, чего хочет, но он не хочет, чтобы Микото выходил. Он же никогда не позволял ему кончать внутрь, у него же поэтому и контроль был прежде, так почему же сейчас...  Микото смотрит на Фууту удивлённо пару секунд, после чего, мягко улыбнувшись, снова прижимается ближе, утыкаясь лицом ему в шею, и продолжает двигаться куда грубее, чем до этого. Фуута ощущает знакомое тепло внизу живота и натягивающийся узел, и с губ срывается имя Микото, впервые за всё время, что они спят вместе. Один раз, второй, третий, пока не превращается в мантру до того момента, пока он не чувствует, как Микото прижимается к нему всем телом, действительно кончая внутрь. И ощущение это очень непривычное, почти мерзкое, но больше - возбуждающее. Фуута чувствует, как его заполняют, как девочку из второсортного хентая, который он втайне от отца и сестры смотрел дома, и пугается от возникшей мысли в голове, что, на самом-то деле, это не так уж и плохо.  Сколько бы он не переубеждал себя в том, что это мерзко, но он кончает себе на живот, так и оставаясь нетронутым. Фуута может говорить всё, что захочет, но его организм говорит сам за себя. Это было слишком хорошо, даже если и мерзко.  ...только вот как ему с ноющей грудью вымывать это?  Микото устало валится рядом, чтобы не задавить своим весом, уткнувшись лицом в простыни, тяжело дышит и не шевелится. Будто уже уснул... Он мог бы, на самом деле. Было уже такое, хах. Дерьма кусок.  — Эй. Микото.  Фуута подаёт голос через пару минут, потому что ему нужно было это время, чтобы насладиться тишиной и, наконец-то, отсутствием боли. Временно, но всё же... Как же хорошо просто не чувствовать боль... — М-м-м-м?  Микото даже не удосужился встать. Да даже повернуться. Фуута сам поворачивает лицо к нему, смотрит недовольно, сдерживая порыв врезать по раздражающей макушке.  — К следующему разу чтоб пирсинг был на месте.  Микото фрик, раз решил проколоть член, но раз уж он это сделал, то зачем снимать пирсинг? В итоге от этого страдают другие. Поразительный ты эгоист, Микото.