Ненавидеть Джеймса Сириуса Поттера

      Я ненавидела Джеймса Сириуса Поттера ровно столько дней, сколько его знала. Даже если помножить 365 на каждый мой прожитый год, то все равно причин окажется больше.       Во-первых, я ненавидела Джеймса Поттера за то, что он испортил мой день рождения. Нет, не он уронил торт, который мама готовила пару часов - это был неуклюжий Хьюго на мое шестилетие. Не он поссорился с моими гостями - это была капризная Лили на мое десятилетие, не он подарил мне уродливую говорящую куклу - это была Роксана на мое четырехлетие, и не он стал причиной, почему я сломала руку в ночь до одиннадцатого праздника - это был Луи. Их я тоже ненавидела, но Поттер сотворил сюрприз похуже, еще за год до моего рождения – он родился в этот же треклятый день!       Во-вторых, я ненавидела Джеймса Поттера за то, что он первым поехал в Хогвартс, когда это я отчаянно хотела сбежать из душного и давящего на меня дома.       В-третьих, я ненавидела Джеймса Поттера за то, что он оправдал ожидания всего нашего огромного семейства и гордо напялил красноватый галстук. А я была вынуждена читать неоднозначное письмо из дома и на каникулах встретить плохо скрываемое разочарование в глазах отца. Я сумела подставить сразу обоих родителей, как говорится, икс два – не Гриффиндор, и не Когтевран.       Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что он просто и бесхитростно прошел в команду по квиддичу. Особенно за то, что его жадно дожидались в команде и капитан, и сокомандники, из-за кровной предрасположенности к успеху в этой области и из-за отвратительного чувства притягательности. Мне же, с теми же данными пришлось вырывать зубами свое место в команде у поганых зеленых аристократов.       Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что ему было суждено уметь абсолютно всё! Всё в этом мире у него получается предательски отлично, не обременяя себя прикладыванием особых усилий: и зелье идеально-серебристое, и заклинания от зубов отскакивает, по-прежнему, рука выдает четкие и правильные движения. А мерзкая жаба, в миг, оказывается, то бархатной лунной лилией, то причудливой хрустальной чашей, достойной оказаться выставленной в Музее искусств. Отвратительно идеально.       Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что мне до него не дотянуться, ничуть не урвать подобного успеха, легкости в познании, никогда не оправдать ожиданий Министра Магии – моей мамы. Не потратить большую часть дня на веселье с друзьями в Хогсмиде, а сидеть в библиотеке и со слезами зубрить очередную нудную историю о Восстании гоблинов или утомительно трусить палочкой, так и не увидев сноп нужных искр. Чаша навсегда останется с хвостом.       Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что ему никогда не приходилось даже задумываться о необходимости оправдать чьи-то ожидания, например, матери – в учебе, отца – в спорте. Ненавидела за то, что с детства никто и ничего от него не ждал, поэтому все изумленно восхищались неожиданным и постоянным успехам. Искренне ненавидела его хорошие оценки, немного меньше, чем восклицания всех вокруг по этому поводу.       Ненавидела Джеймса Поттера за то, что он так сильно нравится людям. У него и это удавалось успешно, без особых желаний и стараний. Будь то родственники, кузены, учителя, студенты, дети, старики, незнакомцы, друзья друзей, министерские работники, призраки, магические животные, флобер-черви. Всем! Весенняя первая бабочка и та сядет на голову треклятого старшего Поттера. Ненавидела, что иначе никак. Ненавидела, что невозможно было его не любить.       Ненавидела Джеймса Сириуса Поттера за то, что ему досталось важное и заставляющее трепетать взрослых имя, а от меня отделались мерзко пахнущим, цветущим «Роза». Ненавидела его настолько, что заставила гнить. Я ненавидела и его имя, за то, что это единственное словосочетание, которое сопровождало меня каждый день. Я слышала это назойливо везде и всюду – в Большом зале, в туалетной комнате для девочек, в Сладком королевстве, в пабе мадам Розмерты, казалось, будто из Визжайшей хижины тоже доносилось эхо, измывающееся над моим слухом. Конечно, и в Норе, и даже в собственном доме не могли не говорить о любимом и дорогом крестнике так много…, так отвратительно много.       Ненавидела Поттера за то, что мой собственный отец настолько громко и заливисто хохотал от шуток всегда озорного Джеймса, как никогда не реагировал на истории Хьюго. И за то, что из моей собственной матери ему удавалось сделать менее занятую и более отзывчивую женщину, готовую всегда принять крестника с любой проблемой и никогда не осудить.       Я ненавидела Джеймса за то, что на его лице постоянно красовалась улыбка, а специальными гостями проступали очаровательные ямочки. Эта надоедливая улыбка, в которой он охотно грел большое количество людей. Все вокруг восхищались этим сияющим лицом, и никогда моим. На моем «красовались» разве что большие синяки под глазами, закусанные щеки, острый носик и щедро выщипанные брови – мое вызывало отторжение, кричало о самонадеянности и надменности. Но я была не против – зачем обманывать окружающих? Были против родственники, каждый раз не оставляющие в покое «недовольное и угрюмое лицо нашей Розы» на семейных сборищах. Наверное, это холодное и отталкивающее выражение лица – единственное, что получалось у меня без усилий удачно, само собой.       Ненавидела Джеймса за то, что за семь лет обучения в Хогвартсе он так и не смог подцепить ни единой негативной черты, не воспитал в себе червоточину, не обзавелся звездной болезнью, чего все, так ждали от него, а не от Альбуса. Он вовсе не разбил миллион сердец, как человек, подаривший второе имя, не взорвал ни одного котла на зельеварении, не дерзил учителям или слизеринцам, или даже Филчу.       Ненавидела Джеймса Поттера за то, что он все равно бессовестно яркий и уместно громкий, до безумия везучий. За то, что шутит непозволительные шутки и раздает легкие комплименты, что к нему тянутся люди, что именно у него самая большая и веселая компания в замке. Ненавидела, что даже конфеты «Берти Боттс» для него всегда были со вкусом шоколадной помадки или лакричной трубочки, на которые у меня аллергия.       Ненавидела за то, что он тошнотворно правильный и кристально честный. Когда все ждали этих черт в Лили (из-за имени), а та выросла капризной врушкой, зависавшей в таких компаниях, о которых в приличных домах даже не заикаются. Ненавидела за то, что за семь лет он так и не получил ни одной глупой отработки или замечания от Макгонагалл. Зато обзавелся блестящим значком старосты, который гордо носил на широкой груди, умением оберегать спокойствие нового директора, миссис Норрис и спящих портретов, уважением и авторитетом в глазах самых заядлых нарушителей правил и даже слизеринцев – за это особенно ненавидела. Ненавидела за то, что он мог достучаться до каждого, кого встречал на своем пути.       Ненавидела Поттера за то, что он стал случайным свидетелем того, как на втором курсе меня давили Слизеринцы из-за глупой фамилии, нелепых веснушек и пышных рыжих волос. Ненавидела за то, что он заступился за меня, этого я точно не желала.       Ненавидела Джеймса за его темные, очаровательно завивающиеся локоны, отлично подчеркивающие насыщенные шоколадные глаза и острые ненавистные мне скулы. Ненавидела настолько сильно, что приходилось рассматривать их раз за разом. Ненавидела за то, что приходилось это делать.       Ненавидела за то, что он помнил меня ещё веснушчатой рыжей хохотушкой, которая чуть не свалилась в загон с драконами на новенькой усадьбе дяди Чарли. Этой улыбчивой волшебницы не стало еще до первой поездки в Хогвартс, а ведьминский хохот ему уже не так нравился. Ненавидела его за то, что спас меня тогда.       Ненавидела за то, как он позволял себе говорить: «Да ладно, Рози, улыбнись». Ненавидела и в пять лет, борясь с морем за сохранение песчаных башен на его берегу, и в одиннадцать, когда подходящая палочка оказалась не столь привлекательной и уникальной, как мне мечталось. И в тринадцать, когда Гринграсс не взял с первой попытки в команду, и в пятнадцать, когда у Слизнорта еле добрала баллов на экзамене. И в его семнадцать на его же выпускном, когда понимала, что придется искать новый объект такой искренней ненависти. Ненавидела и в мои двадцать пять, когда видела его в последний раз.       Ненавидела Поттера за то, что он нагло владел безумной популярностью, но такой приятной, добродушной, липко-навязчивой. Существовал ли в замке человек, который бы не знал Джеймса Сириуса Поттера? А во всем магическом сообществе? Будто бы это он голыми руками убил Волан-де-Морта и, заодно, Гриндевальда, а на следующий день спас бедных грязнокровок, домовиков и гонимых оборотней, раздав золото, лишние привилегии и слащавый хеппи энд. Существовал ли человек, который однажды столкнувшись с Джеймсом Поттером, смог бы его забыть? Вот и я не могла - было слишком много причин для ненависти.       Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что отбирал бутылки огневиски, когда встречал нашу несовершеннолетнюю компашку на Астрономической башне. За то, что бил по рукам, вырывал из них недопитые бутылки, когда коротала одиночество, пытаясь вытерпеть саму себя, свою несчастную разбитость, несостоятельность и недостаточность.       Ненавидела за то, что никогда не реагировал на проклятья, которыми я щедро одаривала его понимающий мягкий взгляд или удаляющуюся крепкую спину. За то, что стойко и уничижительно улыбался в ответ на мои искусные оскорбления.       Я ненавидела его за то, что вообще приходилось говорить его безобидной натуре настолько отвратительные и лживые слова, находить по-особенному задевающие выражения, чтобы он не забывал обращать на меня внимание.       Ненавидела за то, что обращал внимание, добивая вопросами: «Почему не пришла?», «Почему снова красные глаза?», «Почему снова отработка?». И, особенно, когда не обращал. Ненавидела за то, что предательски хотелось всё больше этого внимания.       Ненавидела за то, что когда его друзья-гриффиндорцы твердили: «Эй, Джим, пойдем уже отсюда, зачем пытаться говорить с этой психованной?», он им не верил, и никуда не уходил. Ненавидела за то, что не могла оставаться невидимой для других. Ненавидела за то, что выбивал почву из-под ног, выводил из себя собой, заставлял клокотать внутри. Ненавидела за каждое невинное «Привет» и «Удачи».       Я ненавидела Поттера за стертые в кровь ладони от усердных тренировок по квиддичу, чтобы хотя бы раз в жизни забросить в его кольцо проклятый мяч и смазать добрую улыбку на мужском лице. Ненавидела за то, что заставил осознать, что я всегда ненавидела квиддич.       Я ненавидела Джеймса Поттера ровно столько дней, столько его знала. Но, по правде говоря, отнимите один единственный день.       Ненавидела за то, что всегда писала ему письма. Письма были большие и эмоциональные: и в десять лет, когда он уехал в Хогвартс, и в двенадцать, когда так горько воспринимались слова сверстников, и в четырнадцать, когда подралась с Оливией Палмер на уроке Травологии. И в семнадцать, когда замок без него осиротел, стало слишком много ненужного места, и в двадцать, когда его лицо украшало первые полосы «Ежедневного Пророка», и в двадцать четыре, когда там заявили, что звездный Поттер помолвился с такой же отвратительно замечательной, идеально подходящей и лучезарной девушкой. Ненавидела за то, что никогда бы не смогла отправить ни одного из них. Ненавидела за то, что нуждалась в поддержке этого золотого мальчика.       Ненавидела его за то, что никому полноценно не доверял своего сердца и не познал едкое чувство предательства, опустошенности, коими одарил важного для меня человека. За то, что первым бросал своих девушек, за то, что делал это мягко, сумев остаться с каждой из них добродушными друзьями.       Я ненавидела его первую девушку со светлыми волосами и Голливудской улыбкой, и вторую с блестящими оценками и значком старосты на половину груди, и даже третью – звезду квиддича, с которой они были лучшим дуэтом. Одинаково выделяющиеся из толпы, одинаково красивые, шаблонно умные, успешные, тонкие, улыбчивые и самые отзывчивые. Никогда не рыжие, не одинокие, не тихие, не поглощенные своими мыслями, никогда не язвительные - никогда не я.       Особенно ненавидела его за: «Роза, может достаточно курить это?», «Давай провожу, уже поздно одной бродить по замку», «Заметил, тебя не было на занятиях», «Ты показала класс на этом матче!», «У тебя красивые глаза», «Ты лучше, чем образ, которым прикрываешься», « Я по-настоящему хотел бы просидеть здесь с тобой до рассвета», «Останься».       Я ненавидела за то, что Джеймс позволял себе сказать, а мне - услышать его «Останься». Ненавидела за то, что хотел больше времени. За то, что не понимал, что так нельзя – не ему и мне! Только не вместе. За то, что не понимал, насколько страшно и невозможно мне было бы провалиться в него глубже. За то, что не осознавал, насколько я уже в нем.       Ненавидела за то, что он так сильно любил вонючий, орущий, рассекающий воздух, всегда требующий внимания и ремонта мотоцикл, который достался ему от Сириуса Блэка. Ненавидела этот абсолютно потрясающий мотоцикл всей душой, которую так дерзко разрывали полеты на нем. Ненавидела тот трепет, который не имела возможность открыто выразить. Ненавидела за то, что так хотелось сильнее прижиматься к его кожаной куртке.       Ненавидела за шутку моих однокурсников, которая заключалась в стакане Амортенции. Ненавидела за то, что впервые почувствовала запах этой кожи.       Ненавидела его за те дурацкие, растирающие до костей вечерние туфли с мерзкой серебряной застежкой, которые он бережно расстегнул после убийственной вечеринки в Выручай комнате в честь нашего с ним дня рождения. Ненавидела за то, что выросла из них. Ненавидела за то, что до сих пор не могу их выкинуть.       Ненавидела за украденный первый поцелуй: «Поцелуи приятнее, чем сигареты, так ведь?». Ненавидела за то, как умело и бессовестно обменивал сигареты на поцелуи. Ненавидела, что никто его в этом так и не обошел.       Ненавидела Джеймса за то, что он так сильно и настойчиво хотел знать меня. За то, как изучал меня – планомернее, старательнее и строже, чем Трансфигурацию в школе. Ненавидела каждую секунду, которую он почему-то тратил на меня, каждый манерный жест или пронзительный взгляд, каждое доброе слово, каждый растраченный им кусочек в мозгу, чтобы лучше запомнить, сколько ложек сахара в чай, а сколько кубиков льда в виски. Ненавидела за то, что так и не смогла его убедить, что это не имеет никакого значения, что можно, и вовсе, без сахара. Ненавидела а то, что осторожно проломил барьер и узнал всё. Это было болезненно, отвратительно, липко, отторгающее, ненавистно мною.       Ненавидела за то, что был самозабвенно влюблен в мои рассыпающиеся огненные локоны, за то, как аккуратно касался их пытливыми пальцами. Ненавидела за то, что терпеливо и, молча, наблюдал за тем, как кромсаю их тупыми магловскими ножницами, захлебываясь отвращением к себе. Ненавидела за то, что полюбил уродливое блондинистое каре.       Ненавидела Поттера за то, что на каждую из сотен квартир, где пришлось пожить одной (и не только), таскаю не чемоданы с одеждой или сумки лишней посуды, а засушенный букет цветов … ненавистных мне роз. Ненавидела за то, что подарил их мне на выпускной. Ненавидела за то, что почему-то это остается таким важным.       Ненавидела за то, что все-таки самым большим и тяжелым, абсолютно мертвым грузом таскаю за собой воспоминания об идеальном человеке, которого больше не стало. Ненавидела за то, что позволил мне сделать это с тобой – изменить, изрезать, как мои запястья, шрамы которых зацеловал.       Ненавидела за то, что оставил в моей квартире свою везучую футболку с надписью: «№1». Ненавидела за то, что она не позволяла в этой квартире надолго появляться чужим плечам. Ненавидела за то, что заставляла натягивать её на эти плечи, чтобы ярость, наконец, забрала воспоминания, чтобы они посчитали меня предательницей, чтобы было особенно больно.       Ненавидела его за тот самый матрас в совершенно пустой и холодной студии в Лондоне, которого нам было более чем достаточно.       Ненавидела за навечно брошенные книги, которые он никогда уже не дочитает мне вслух, за последний недопитый приторно сладкий кофе, за носки, всегда педантично сложенные на своем месте. За привычку покупать выпечку по субботам, за те странные песенки, что умело сочинял на ходу обо всем, что видел. Ненавидела за то, что мне их никогда уже не забыть. Ненавидела за то, что случайно разбила его любимую гитару, до сих пор, так и не собрав щепки.       Ненавидела за то, что мешал проникнуться плохой погодой, превращая любую в надоедливо солнечную. За то, что любил просыпаться раньше всех на свете, ни разу даже случайно не разбудив меня. Ненавидела за то, что охотно посещал семейные ужины в Норе, которые я игнорировала. Ненавидела за каждый ночной разговор на кухне, за каждый небрежный танец в маленькой прихожей, за каждую подаренную цветную подушку, за случайно ускользнувшую фразу о желании завести детей.       Ненавидела Поттера за то, что его губы наносили настолько точечные и заботливые поцелуи, что выжглись на моей бледной коже и ныли в непогоду. За то, что никакими чарами не убрать с себя этого клейма, не побороть проклятья, из-за которого его запах запутался в моих густых волосах и изувеченной голове.       Ненавидела за то, что обнимал так, будто значишь нечто большее. Ненавидела за все самые теплые и нежные слова, которыми ласкал лицо, собирая слезы по моим мягким щекам. Ненавидела за слова любви, в которые сложно было не верить, за слова, которые шептал, засыпая плечи поцелуями, и устраивая бега мурашек по телу. Ненавидела за каждый небрежный и кроткий, и за самый горячий и чувственный поцелуй.       Я ненавидела Джеймса Поттера ровно столько, сколько помнила саму себя. Ненавидела настолько сильно, что упустила момент, когда эта жизнь стала не только моей, а поделилась в голове на четкие два – закрутилась вокруг идеального солнечного мальчика. Когда из блеклой домашней девчушки Рози Уизли, с которой Джимми покладисто дружил, угощая Друбблс, превратилась в едкую и томную слизеринку Роуз, однажды пожелавшую подпортить ему красивую жизнь. Когда пунктиком в моем плане стало покуситься превзойти - провалиться - отчаяться, когда этот грубо накарябанный план скатился к единственному возможному – отравить неправильной и мерзкой собой, к невозможному и недоступному – влюбить в себя. Это навсегда останется единственным неправильным, грязным, вздорным, порочащим, разбивающим, аморальным, провальным, вспыльчивым, наивным, бредовым, невезучим, темным, неспокойным, беспечным, грубым, депрессивным, диким, жалким, импульсивным, критичным, противоречивым, неадекватным, невыносимым, паршивым, своенравным, скверным, тревожным, ядовитым и яростным, болезненным, что могло было быть в его идеальной жизни.       Я ненавидела Джеймса Сириуса Поттера за то, что он любил меня. Ненавидела за то, что любил по-настоящему, искренне, с полной отдачей, горячностью, нежностью, не вызывая вопросов и смятения. Ненавидела за то, что Джеймс был готов любить несмотря ни на что, борясь с собой, с семьей, с обществом, и даже со мной…. Я ненавидела Джеймса Поттера за то, что мы кузены. За то, что нам не суждено просто и навсегда. Ненавидела за то, что мы сумели урвать маленький кусочек невозможного.       Я ненавидела Джеймса столько дней, столько его знала. Только не забудьте отнять тот самый единственный день.       Сегодня я не ненавижу Джеймса Сириуса Поттера.       Я люблю своего Джеймса. Люблю отчаянно и крепко.       Люблю за единственное - он, наконец, смог услышать меня и оставить навсегда. Просто исчезнуть, испариться, вернуться к прежней улыбчивой и сахарной жизни, продолжая поддерживать видимость золотого и идеального, заставляя всех гордиться собой, вдоволь любоваться. Я люблю Джеймса за то, что сумел уйти и больше никогда не вернуться.       Ведь это было, то единственное, чего я заслуживала.