пульсация

В комнату общежития проникал лунный свет через густые, почти закрывающие небо полностью облака. Луна освещала малый участок комнаты: всего лишь двуспальную кровать и стену с её стороны. В такой ночной и умиротворённой обстановке были слышны лишь тихие всхлипы. Хиёри лежал на своем постельном месте, старался любоваться луной и успокаиваться, но подобная обстановка за окном его не радовала. За такими облаками и слезами на глазах совсем ничего не было видно. Плохая погода! «Хаа, я совсем вышел из себя. Давно такого не было... Совсем скоро должен прийти Джун с вечерней тренировки, а я потерял своё привычное лицо. Плохо, плохо, очень плохо!». Подобные мысли крутились в его голове всё проходящее время, пока парень наблюдал за небом. По щекам не переставали лить горючие слёзы. Настолько, что Хиёри чувствовал, как начинают побаливать виски. Он слишком напрягся. На самом деле подобное и правда случалось довольно редко. Томоэ всегда держит на своём лице улыбку, показывает себя с яркой, ослепительной, совсем как солнце, стороны, из-за чего, зайдя в комнату общежития, иногда он не выдерживает. Его эмоции выходят наружу. Не сумев проконтролировать это состояние, слёзы начинают падать из глаз сами не прекращая, как только закрывается дверь. Только в этом месте, только в этой комнате общежития он может расслабиться и почувствовать себя собой после недели скрывания своих чувств. Всегда, когда это происходит, его соседа по комнате нет на месте, так как Хиёри всё же контролирует своё состояние и не хочет показываться ему в таком виде. В это время Джун пропадает на своих вечерних тренировках, и Хиёри знает, что тот не придёт слишком рано. Сазанами почти всегда задерживается и не приходит до начала комендантского часа. Каждый раз, когда он приходит поздно, Хиёри притворяется спящим, старается даже не дышать и слушает тихие шаги. То, как Джун старается  тихо и медленно открыть дверь, чтобы та не заскрипела, прилагая для этого все усилия. То, как он на цыпочках подходит к кровати и также тихо старается залезть на её второй ярус, чтобы не разбудить свою драгоценную принцессу. Хиёри вслушивался во все тихие звуки и не мог сдержать улыбку. Так и сейчас, когда он вспомнил об этом, не смог её сдержать. Уголки его губ поднялись, и он почувствовал солёный привкус. Хиёри мог так искренне улыбаться, только думая о Джуне. «Хаа, точно, я же только что рыдал. Совсем забыл об этом» В голове пронеслась мысль, что он хочет  увидеть Джуна прямо сейчас, в эту же секунду. Он хочет, чтобы тот наконец увидел его без обычной маски. Увидел заплаканное лицо, взъерошенные волосы и сказал бы: «Охии-сан, ты всё так же красив». И ведь не зря драгоценные мысли и желания довольно часто сбываются. Хиёри услышал, как кто-то подходит к двери с той самой привычной для него тишиной и спокойствием. Это были шаги Джуна. Он сразу понял это. Больше никто не старался подойти к двери так тихо, чтобы не разбудить спящего, а ещё топот маленьких лапок Мэри... Да, это и правда был он. «Черт», — взволнованно прошло в голове Хиери. Он не ожидал, что его сосед придёт так рано. Тем более, что он сейчас... не в том расположении духа. — Мэри, ты разбудишь нашу принцессу, — шёпотом стал ругаться Джун, — Ну, идём на руки, чтобы не разбудить его. Мэри повиляла хвостом и с ожиданием стала смотреть на своего хозяина. Джун чуть пригнулся, расставив к ней руки, и собака ловко запрыгнула к нему. Спустя секунду после этого открылась дверь, и Сазанами на цыпочках, на руках с Мэри зашёл в комнату. Так же тихо закрыл дверь и стал прислушиваться: ему показалось, что Хиёри не спал и, заходя в комнату, слышал его всхлипы. — Охии-сан, ты спишь? Тишина. Хиёри решил притвориться спящим, чтобы не показать себя с дурной стороны. Как бы он ни хотел раскрыться своему объекту любви, ему было страшно. Очень страшно. Он боялся, что Джун не поймёт его. Боялся, что в такой уязвимый момент мог признаться в своих чувствах, которые скрывает уже весь год, с момента их встречи. Томоэ был влюблен в него, можно сказать, что с первого взгляда: когда он заметил его из окна Рэймэй и понял, что ему нужен такой человек, как Джун. Он хочет стоять вместе с ним на сцене, да и не только на сцене. Просто быть рядом. Хиёри думает, что ещё слишком рано для каких-то признаний в любви. Тем более, что он не замечает взаимности со стороны Джуна. — Охии-сан, я отчётливо слышал, что ты не спишь. Можешь не притворяться~?, — его голос звучал очень устало, будто парень был чем-то разочарован. — О-о, какая проницательность! Кошмар, меня раскрыли... — Хиёри пытается скрыть признаки своего пессимистичного состояния за своей привычной маской, стараясь сделать так, чтобы всё происходящее перешло в шутку. — Вылезай из-под одеяла, — Джун подходит к кровати и пристально смотрит на полностью укрытую спину, — я хотел по... Он не успел договорить последние слова, как в этот момент замечает сырую подушку. Тот нехотя стал вылезать из-под одеяла, всё больше обнажая скрытое недавно лицо. Перед Сазанами предстаёт вид мокрых растрёпанных волос, красных глаз и сырых щёк, на которых отражается блеск луны. С его губ почти сорвалось «ты красив даже в таком виде», но он вовремя остановился и несколько секунд простоял с открытым ртом. — Вероятно, ты не ожидал увидеть своего старшего в таком виде? Да я, честно, тоже не горел желанием, но ты сам захотел меня увидеть, — начал Томоэ, будто пытался оправдаться перед ним, — так что... Он ощущает на себе резкую теплоту, исходящую от чужого тела. Ощущает, как сильные руки Джуна заключают его в объятия, настолько нежные и тёплые, что Хиёри расслабляется. Плечи перестают быть напряжёнными и падают на весу, дрожащие руки пытаются обнять в ответ. Он совсем легко дотрагивается кончиками пальцев до чужой, но такой родной спины. Дрожащие кончики пальцев нащупывают всё больше пространства на спине, распознают всё больше её кусочков. И без того заплаканное лицо падает на плечо Джуну, оставляя на одежде парня мокрые пятна. В очередной раз его нахлынули эмоции, и слёзы потекли на плечо своего родного человека. Теперь дрожащие пальцы крепко сжимали одежду, пытаясь сказать, что он не хочет отпускать. В его действиях читается просьба о помощи. — Охии-сан, ты... — Джун-кун, пожалуйста...Я.. Ему трудно связать несколько слов, он пытается объясниться в происходящем, думает, что упал в глазах Джуна. Он хочет продолжать быть для него всем миром и быть самым ярким человеком в его жизни. — Ну же, тише-тише, — стал успокаивать его Сазанами, одной рукой похлопывая по голове. Его пальцы стали почёсывать волосы, легонько перебирая их с одного пальца на другой. Такие заботливые действия только больше заставляли Хиёри рыдать. — Джун-кун, я… — охрипший голос Томоэ очень тихо стал шептать где-то в плечо Джуну, — я люблю тебя... правда люблю... Глаза Джуна мгновенно расширились. Он пытался переварить только что сказанное старшим, прокручивая эти слова мысленно в голове. — Ээ, мне не послышалось~? Охии-сан? — Чёрт, да, тебе не послышалось! Я только что признался тебе, дурак! Пальцы Хиёри всё больше стали сжимать одежду на спине Джуна, руки дрожали. Он знал, что это произойдет. Знал. И... всё равно продолжил. Нужно было и дальше продолжать имитировать спящего, продолжить обычное представление по собственному сценарию, а не дрожать и рыдать в объятиях своего любимого. — Я тоже люблю тебя... Хиёри, — немного волнуясь и заикаясь на первых словах, начал Джун, — это было очень неожиданно, ты знаешь? Я всё чёртово время думал, что моя любовь невзаимная, и ты так резко говоришь об этом~! — Что? Хиёри вылезает из объятий и поднимает голову, пристально смотря ему в глаза, хоть Томоэ совсем не видел его лица из-за слёз. Он пытается рассмотреть в его выражении изменения, ведь по лицу он всё время различал, когда тот говорил с сарказмом. Он находится от его лица в расстоянии толщиной одного пальца, продолжая вглядываться. Хиёри замечает, как Джун поднимает руку и одним пальцем смахивает его слезы, а другой рукой утирает ему щёки, попутно шепча слова любви. И в следующее мгновение на своих солёных губах он почувствовал чужие губы, которые медленно и осторожно соединяются в поцелуе и так же медленно отстраняются. Для них обоих это было очень неожиданно, но на лице Хиёри впервые за этот вечер появилась искренняя улыбка. Улыбка, полная любви и нежности. Такая улыбка была для него совсем редкой, и Сазанами заметил такое изменение. Он продолжил смотреть на Хиёри, его мокрые растрёпанные волосы, на его красное лицо и глаза, порозовевшие сырые щёки, и нежно, снова возвращаясь в поцелуй, сказал: — Знаешь, Охии-сан... Ты всё так же красив.