Хороший повар. 18+

— Это я и собирался сделать, Руккхадевата. — парень кашлянул в кулак, а Отелс удивился откуда столько знаний в молодом парне. — Никто не проводил над тобой каких нибудь ритуалов? — Ну… — нахмурился парень, думая, говорить ему или нет. — Отчим в моём детстве проводил. Кажется это назывался ритуал «Юнь». — закончил он, от усталости не замечая, что названия ритуала и имя экзорциста совпадают, а вот Аякс заподозрил неладное, нахмурившись. — Вот и во всех неудачах вини этот ритуал. Из-за него ты грубо говоря и неудачник. — Чун снова кашлянул в кулак. — Сасаюри, друзья мои, очень опасный враг, поэтому, чтобы справиться с ним, я пойду с вами. — А у вас есть план? — хмуро подметил Аякс, прекрасно осознавая, что кроме Итэра и экзорциста его никто не слышит. — Конечно есть. — на секунду оторопел он, и снова подозрения закопошились в голове Аякса. Руккхадевата подорвалась с места, словно ужаленная и устремила взор зелёных глаз на наставника, произнеся: — Я тоже с вами, Чун Юнь… Он отрицательно покачал головой: — Ты несомненно мудра, но в этой ситуации понадобиться лишь помощь экзорциста. — девушка нахмурилась, но ничего не сказала. — А вы переночуйте у нас. — подал голос, стоящий в дверном проёме шатен. — Вам всё равно далеко идти. Меня кстати Эд зовут. — подмигнул он Итэру, вводя его в раздражение, а Чайльда в ревность и желание ударить его.

***

После того как Эд любезно пригласил их остаться, Чун Юнь не был против, выделив двум гостям целую комнату. Не идти же им через лес несколько километров обратно. И ещё Чайльд осознал почему не мог здесь появляться и исчезать. Всё просто ритуал-защита от духов, Чун Юня не позволял этого сделать. Переведя взгляд двух океанов на янтароглазого, понял, что тот уже преспокойно и уютно посапывает, свернувшись калачиком или же просто притворяется? Подойдя и склонившись над спящим, поцеловал в губы, легонько, без языка. Он вложил всю свою боль, всю злость и всё отчаяние в этот поцелуй, хоть он и не был полноценным. Он понимал, что Итэр может погибнуть и это осознание вводило его — духа похоти в нестерпимый ужас. В нестерпимое отчаянье. Он не мог этого допустить. Это его тыковка и его… любовь? Впервые за всё время. Внезапное желание озадачило. Но он же не может? Это же будет изнасилование, и этому он ни за что не позволит случиться. Хоть Итэр и обидел его. Смахнул грусть, а на лице расцвела ухмылка и новая идея. Шутка при помощи осознанного сна.

***

— Как же всё достало… — достав из глубокого кармана домашних штанов пачку сигарет и зажигалку, взял одну в рот, поджигая кончик зажигалкой. Ему было плевать, что два запаха смешаются и тогда настанет дурно пахнущей пиздец. Выдыхая клуб дыма, не заметил как появился Тарталья, пристроившись в заде. — Опять внезапное появление? И к чему это? — усмехнулся Итэр. — К тому, что пора бы бросить эту привычку, Тыковка моя… — промурлыкал он, забрал сигарету изо рта того и затушив о столешницу, прижал к ней же бёдрами блондина. — Эй, что это ты собрался делать?! — возмущённо воскликнул Итэр, а затем почувствовал как с него стягивают домашние штаны и замер. — Тарталья?.. — он повернул к нему голову, но её грубо развернули обратно, схватив за волосы. — Это твоё наказание, Тыковка. — с энтузиазмом ответил он и вторгнуться в чужое тело, заставив парня закричать и попытаться выпрямиться в спине, но тяжелая рука придавила его к столешнице. — Ты знал что «особенные» как ты, могут полностью почувствовать духа в отличие от обычных людей? Так чувствуй же — грубый толчок, ещё. Ещё. Бедра больно впились в столешницу, на глаза навернулись слёзы. В голове только одно желание, скорее бы это закончилось. Итэр резко распахнул веки, принимая сидячее положение. Осмотрелся, поняв что это сон. Но с боку до сих пор сидел Тарталья и улыбался. Значит этот сон — его работа. — Знаешь что такое осознанный сон? Духи могут проникать во сны когда о них думаешь, ты же думаешь, да? Итэр лишь вздохнул и лёг на бок, отвернувшись.

***

Солнце уже наполовину выглядывало из-за горизонта. Конечно, было не так много времени. Как и на то, чтобы остановить тёмного духа тоже. Экзорцист приказал им оставаться у края лесной поляны, а сам же встал в центре. Итэр и Аякс молча переглядывались, замяв ночной инцидент. Это же был всего лишь сон, который навеял Аякс? Из центра повалил густой, чёрный дым. Который вонял так, что Итэру хотелось опустошить желудок, заботливо наполненный едой Руккхадеваты. Чун Юнь сказал, что белобрысые пряди волос, вложенная в медальон, частично, но не полностью защитит его от сил Сасаюри и позволить его рукам касаться тела духа. В чём секрет таких, внезапно обрушившихся на него способность экстрасенс так и не смог сказать. Или же не хотел. Также кое-как удалось выведать, что волосы темнеют именно от переизбытка возле человека тёмной энергетики, от тёмного духа. И когда всё разрешится волосы принимали прежний оттенок. Но это меньшее, что волновало Итэра. Главное выжить и остаться с Тартальей. Чёрт, что с ним происходит, почему он продолжает жалеть этого духа похоти, за все его проделки? Он так привык к нему, так хочет, чтобы именно этот дух оставался с ним немного дольше. Хотя и знал — живой Тарталья намного лучше астрального. Но вдруг он не найдёт его после комы, или вдруг вообще забудет об их совместных приключениях и не полюбит? И Итэр также не хотел, чтобы в него чуть не прилетел гигантский камень. Если бы он не увернулся — разбитая голова обеспечена. — Что происходит? — Итэр оглядывался, пытаясь найти силуэт экзорциста среди тёмного клуба дыма. — Чун Юнь? — не видно нисги, ни Тартальи. — Чун Юнь! Неуверенный шаг вперёд. Прямо к тёмному дыму. В одной руке он сжимал висящий на шее медальон, во второй зажимал клинок. Несмотря на то, что Сасаюри и так объективно мёртв, он тревожился, он не хотел никого убивать. Но Чун Юнь предостерёг, что по другому никак, не получится. Секунда, и на Итэра что-то обрушивается, придавливая к земле. Он сопротивляется, всматривается. И воздух застревает в лёгких, когда он видит знакомые, белые, светящиеся глаза. Итэр не мешкая, берёт камень, который упал рядом с ним и бьёт, целясь в голову и видимо промахивается и бьёт чуть ниже, но Сасаюри заваливается набок. Итэр ликует и садится к нему на живот, заносит камень и чуть ли не кричит от ужаса. Под ним уже без сознания лежит Чун Юнь. Значит это была лишь иллюзия в виде Сасаюри. — Как он тут оказался? Я же не… убил его? — переводит взгляд вперёд. Дым уже рассеялся и он видит как Тарталья ловко орудуя копьём выданным Эдом, противостоит клинками тёмного духа. Но прежде, чем Итэр успел что-то сказать да и осознать, как Сасаюри бьёт клинком в солнечное сплетение. Сзади Аякса росло дерево, так что при помощи клинка оказался наколот прямо на него. Из живота идёт дым. Но почему? Спохватившись, Итэр начал искать глазами посеянный в тумане клинок. — Кто это тут у нас? — нараспев произнёс тёмный дух, прокручивая в руке второй — пиро клинок, который горел алым пламенем. В мире духов и такое бывает? — Неужели не справишься без своего лисёнка? Разъяренный Отелс схватил клинок и поднялся, фактически налетев на тёмного духа. Удар клинка о клинок, скрипит сталь. Итэр смотрит в глаза. В эти белые глаза, источающие злобу и насмешку. Насмешку над всем миром. Да и над ним. Всё ещё находясь в битве, отражая мощные удары, Итэр видит как безвольной куклой повис пригвождённый Аякс, смотря на них едва приоткрытыми глазами. И Итэр кричит, да так яростно, что разлетаются птицы с деревьев. Неожиданно бьёт духа остриём клинка прямо в ноги и тот словно уже побеждённый оказывается на земле. Итэр возвышается над ним неприступной горой. Сейчас ему было жаль, что духи не испытывают боль. Он бы хотел, чтобы этот ублюдок вдоволь ею насытился. Но если не испытывают, почему же его Аякс находится словно при смерти? — Ой, мальчик кое-что забыл. Какая жалость! — хохочет он и щёлкает пальцами, исчезая. Отелс встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Всего лишь один удар и он бы освободился от постоянного невезения. — А вот и я! — дух оказался прямо возле Тартальи и наметился клинком прямо в неживое сердце. Или всё-таки живое? — Стой! Твою ж! — Итэр, словно Анна из холодного сердца, метнулся к нему, хотя и знал, что тёмный дух только этого и ждал, специально, не торопясь, подносил клинок к Тарталье. Но вместо сердца Аякса, попал в плечо подоспевшего Итэра. — Малыш, у него нет сердца, а у тебя есть! — почти зарычал Сасаюри, запустив два пальца, прямо в рану на плече блондина, затем выдернул, толкнув закричавшего на землю. Отелс часто задышал, сняв с шеи медальон, направил его на белоглазого. — Разве этот мерзавец Чун Юнь, кажется? Не говорил тебе, что ты единственный лучик надежды, на то, чтобы навсегда закрыть духам проход в этот мир? — хохотнул он, но всё же опасливо поглядывал на амулет. — Из-за ритуала проведённого в детстве: ты стал таковым. И возможности контактировать с духами у тебя сохранилась именно поэтому. — Да мне… Да мне поебать! — именно в этот момент блондин и заметил небольшой залом на медальоне, догадавшись, он взял его двумя пальцами, сломав пополам. Железо оказалось тонким. В миг тёмный дух загорелся синим пламенем. Запах был похож на бензин, а потому Итэр поморщился, продолжая с тревогой наблюдать. Ему не было страшно видеть горящего духа. Нет. Наоборот, облегчение налегло на его плечи, несмотря на крик боли Сасаюри, что разносился на весь лес. Похоже медальон сделал его чувствительным к боли. Дух метался в разные стороны, не обращая внимания на Итэра. Вспышка. И блондин почувствовал чью-то руку на плече оттого и вздрогнул. Но проморгавшись, увидел улыбающиеся лицо Чайльда, что стоял и зажимал тёмную рану на животе. Если дух ранит духа, то проигравший мог исчезнуть, вот что он узнал у экзорциста недавно. Не выдержав, Итэр повис на Аяксе, крепко обнимая за шею и тут же испугался, тревожась, что такими действиями мог довести Тарталью до обморока. — Да прибудет человек с чёрно-белыми волосами и ярким амулетом на шее, — прохрипел очнувшийся экзорцист. Значит Итэр не убил его — уже хорошо. — Да с такой силой, что закроется духам доступ в мир людей навсегда… Сначала блондин не придал значения этим словам, но затем встрепенулся, посмотрел на Чун Юня остекленевшими глазами. — Но я не хочу так… — Поздно, Тыковка. — улыбнулся Аякс, показав руку, что начала исчезать. — Но он не оружие против духов, Чун Юнь. Он — человек. Тыковка, прости, что не говорил раньше, но я люблю тебя… — Да забудет человек с амулетом о контакте с духом навсегда… — продолжал Чун Юнь, смотря как исчезает обугленная оболочка Сасаюри, что свалилась наземь. — Но мне сказали, что медальон поможет вернуть тебе тело! — прокричал блондин. На глазах навернулись слёзы, оставляя после себя две дорожки на бледных щеках. Он забудет о Аяксе, и он больше не придёт к нему — Итэру, чтобы напомнить. Он не хотел так. — Нет… — вместо него ответил Чунь Юнь. — Нужен целый медальон. — Обещаю… — Чайльд грустно улыбнулся, пригладив волосы блондина не исчезнувшей рукой. — ты обязательно будешь любим… — взяв рыдающего парня за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза и впился в его губы долгим и мокром поцелуе, проникая внутрь рта языком. Итэр не вспомнит. Никогда. С нежеланием оторвался от сладких губ. — Я люблю тебя, Тыковка Отелс… — пригладил его чёлку и исчез окончательно, а Итэр всихлипывал, обнимая воздух пока не потерял сознание. Видимо борьба с тёмным духом сильно истощила его…

***

Прошёл ровно месяц. Итэр даже не вспоминал о Тарталье, ведь попросту забыл о всём, что было с ним связано. Помнил только момент, как отключился и пришёл в себя уже в больнице. Рядом сидела девушка с белоснежными волосами, которая назвалась Руккхадеватой. Необычное имя — подумал он тогда, обменявшись с ней телефонами. Все подозрения об убийстве курьера и шеф-повара с него сняли, хотя Итэр и не помнил когда их успели наложить. А ещё он стал из обычного повара, шеф-поваром. С какой стати он тоже не знал. Неужели архонты помогают? Курить совсем не хотелось и даже как-то отвращалось, но кто помог ему бросить? Звонок в дверь. Парень встаёт и идёт открывать. На пороге стоит она — Руккхадевата. — Ты сегодня красивая… — невзначай делает комплимент Итэр. — Спасибо. Тебе блонди идёт лучше. А Чайльд же считал по другому, да? Кстати, твои неудачи наконец то закончились? — В коем то веке всё идёт хорошо. Подожди… Чайльд? — Итэр потёр подбородок указательным пальцем. И почему-то воображение нарисовало рыжего и синеглазого парня. — Что за… Ну ладно, проходи. — Итэр искренне надеялся, что будет счастлив хоть с ней. Пригладив абсолютно блондинистые волосы, пригласил девушку в квартиру. — Ты обязательно вспомнишь… — тихо произнесла беловолосая. — Он тот кто тебе нужен на данный момент.