Cherry Cider

— Ты сказал, что не хочешь идти домой. — А ещё я сказал, что я не хочу идти никуда с тобой! Почему ты выполняешь лишь одно моё желание? Они идут вдоль городской дороги, но светлее от этого не становится, — под деревья не попадает свет фонарей. Сейчас где-то два ночи, и, по хорошему, все должны спать, но завтра никуда не надо, и сегодня у них есть повод. Их одноклассники давно затеяли встречать вместе рассвет после выпускного вечера, но по факту из ресторана все уехали кто куда, вроде как договорившись встретиться к пяти у холма в окрестностях города. Дзёно подозревает, что половина из них точно не приедет, но домой так не хочется, поэтому сейчас он ищет алкогольный, выслушивая то, как товарищ считает метры до него. Вообще, Теруко сказала им ждать в забегаловке, в которой они телефоны заряжали после вечеринки, но магазин стоял не так далеко, а у них был ещё минимум час. Благо, компания была не самая неприятная, — хоть Сайгику и отрывался на Тэттё, они неплохо общались в школьной обстановке, не самый ужасный вариант. Да, Суэхиро бесил, сильно, но это не было… в негативном плане. Он делал это не намеренно, так что Дзёно мог его терпеть. В алкогольный он заходит один, молясь, что информация Теруко была актуальной, и здесь действительно продают без документов. С победным выражением лица, он оплачивает пару банок и бутылку сидра, открывая её в магазине. Выходя, Тэттё тянет его в сторону: — На остановке полиция. Убери это, — он складывает банки в сумку, кивая на сидр в руках. — Она открыта, куда убрать? — Дзёно раздражённо вздыхает, думая, что лучше б он открыл бутылку камнем уже на месте. — Пошли отойдём, там решим, — улочка под деревьями уже не кажется такой бесполезной. — У тебя есть бумага какая-нибудь? — Есть аттестат, — он усмехается, не совсем понимая ход мыслей Сайгику. — Да нет же! Иди купи салфетки, — соорудить пробку из бумаги и убрать бутылку вертикально в сумку. Он всегда был уж очень изобретательным. — У меня есть, — Тэттё лезет в карман, доставая пакет со столовыми салфетками, протягивая, — Я забрал из ресторана, — Дзёно кидает в него странный взгляд, затыкая горлышко бутылки. — Блядь, оно выглядит как коктейль Молотова*, — пытаясь поймать баланс, чтоб ничего не протекло, он ещё два раза думает вытащить из сумки кошелёк. — Дзёно, у тебя сумка в аниме значках, никто не подумает, что это коктейль Молотова, — если бы сумка сейчас не висела на Суэхиро, тот сам бы через секунды две висел где-нибудь на ветке, а так, он просто получает строгий взгляд, — Через сколько она будет? — Сейчас позвоню, пошли, — Сайгику решает вернуться в место, где они и договаривались встретиться. — Может здесь постоим? Тебя-то забрать могут. — Ты о чём? — он останавливается, разворачиваясь. — Тебе ж семнадцать. Проверят, — заберут только тебя, мне есть восемнадцать, — он ухмыляется, как будто это то, над чем сейчас стоит смеяться. — С чего? — Комендантский час с одиннадцати вечера. — И ты ждал всё это время, чтоб сказать мне, когда мы уже два часа гуляем с бухлом по центру города? — гневная паника начинает закрадываться в голосе, — он был уверен, что комендантского у них нет. — Успокойся, не заберут тебя, просто ментов избегай, — легко сказать, когда при тебе есть документ, что ты здесь легально.

***

У ночных прогулок всё равно был свой шарм. Поездок это тоже касалось, и теперь, прождав в той же забегаловке ещё час, им придётся ехать в другой конец города, потому что Теруко сказала, что подъедет туда, — её непостоянность. Наушники Дзёно забыл, поэтому это становится всё больше похоже на пытку. — Штаны высохли? — насчёт их плана с сидром в сумке, — он провалился. Сумка медленно скатилась, а Тэттё, в силу своей безразличности, даже не заметил, как вишнёвая жидкость залила ему новые брюки. — Да, даже пятна не осталось, смотри, — Сайгику вздыхает, — Зато твоя сумка теперь пахнет приятно, а не кожей. — Да уж, спасибо. Собравшись у места назначения, их от всего класса осталось шесть, и присутствие двоих уже под вопросом, по крайней мере по части способности здраво мыслить, — Дазай и Фёдор просто угашенные. Принято решение засесть на крыльце закрытого кафе и зарядить телефоны, а то все уже на последнем издыхании. Философские беседы Дзёно никогда особо не занимали, но Дазай говорит по телефону, Фёдор вырубился на полу, а Тэттё, по ощущениям, вообще в другом мире сейчас, — остаётся слушать разгон Теруко и Сигмы о вопросах вечной любви. — Когда уже двинемся? — всё же, бездействие начинает падать на Сайгику. — Я телефон заряжаю, до рассвета ещё время есть, успокойся, — ему уже начинает казаться, что в действительности рассвет никто встречать не собирается, и они тупо просиживают здесь время до открытия заведений. — Ну, нам идти минут сорок, кстати. А потом ещё взбираться, — почему-то до Дзёно эта информация доходит лишь сейчас, — Хочешь, можем пойти сейчас? Они потом подтянутся, — идти в незнакомой деревне ночью на какую-то гору встречать рассвет уже совсем не выглядело хорошей идеей, — Не бойся, я знаю куда идти, — Дзёно кидает взгляд на одноклассников, понимая, что если он не пойдёт сейчас, то рассвет они уже навряд ли увидят. — Чёрт с ним, пошли.

***

Одним испытанием было добраться до горы, совсем другим забраться на гору в темноте. — Не бойся ты, я всё детство здесь лазил, — Суэхиро за руку ведёт его по каким-то ступеням из шин, так и норовясь поскользнуться, как кажется Дзёно. — Оно и видно, — тот самый презрительный тон, который Тэттё, должно быть, даже не различал, считая, что это комплимент, — Ты не самый ответственный человек, которого я знаю. — Шутишь? Я самый ответственный человек, которого я знаю, — Дзёно не удивлён, учитывая его подозрения о том, что основной контингент друзей Тэттё — это муравьи. — Знаешь, ты прав. Обычно, когда что-то идёт не так, ты ответственен за это, — на это Сайгику получает грубый рывок на себя, уже подбирая оскорбления, он чувствует, как его голову поднимают, обращая внимания на тот факт, что они уже на вершине, и вид с неё стоил того, — Ого. — Я же говорил, — с этой перспективы город словно на ладони. Жаль только, что Дзёно решил пожалеть глаза, и снял линзы ещё в ресторане. — Сфотографируй мне всё, хочу рассмотреть дома. — Нет, я хочу, чтоб ты посмотрел на это своими глазами, — не успев возмутиться, в его руки ложится кейс, — Мне всегда казалось, что тебе бы подошли очки. Примерь, — не то, чтоб в темноте можно было хорошо понять, идут ли они ему или нет, но Тэттё всё равно уверен, что они выглядят замечательно. А что самое главное, Дзёно может увидеть рассвет собственными глазами. Суэхиро поворачивает его в разные стороны, указывая на знакомые места, придерживая за плечи, чтоб тот не упал. Теруко пишет в чат, что они не поднимутся, а лучи солнца начинают выделять рельеф гор на горизонте. — Ты вообще уверен, что это не противозаконно? Сидеть здесь, — они делили бутылку сидра на двоих, но на высоте берёт сильнее, так что она перешла во владение Тэттё. — Вполне. Я не думаю, что я бы когда-нибудь совершил преступление, — хоть и философские беседы его не интересовали точно так же, как и Дзёно, Суэхиро был тем ещё моралистом. — Тэттё, ты вчера стащил конфеты с магазина, потому что я рассказал, что ел такие в детстве, — но не всегда, конечно. — Не считается. Я бы стащил весь магазин, если ты попросишь. — Да? — Да. И само здание тоже. Что ж, это было… необычно. Заставляло что-то внутри Дзёно сжаться и выплеснуться в виде красной краски на щёки. Услышать что-то такое от «главного душнилы мира» интересный опыт. В его руку снова ложится что-то. Уже достаточно светло, чтоб разобрать, что это слова на бумаге, — письмо, — но кажется никакое количество света не поможет разобрать почерк Суэхиро, так что Дзёно щурится. — Нет, нет, Тэттё, — он вздыхает в раздражении, и внутри второго зарождается тревога, — Я не могу разобрать ни одного слова, может прочитаешь? И он совсем немного расстроен, ведь чтоб подобрать красивые слова он сидел с книгами и словарём, но раз даже так не получилось донести, что он хочет сказать, Суэхиро больше не верит в слова. Прижимая к себе, но дав ему свободу отстраниться, лишь подстраховывая, боясь сломать его, со всей нежностью, на которую способен мастер кендо, в каждом касании губ он передаёт слова с бумаги. Уверенность и непоколебимость, вверяющие успокоение в чужие губы, забирая все сомнения себе. Тэттё не был мастером слов, но его действия могли рассказать больше, чем сто сонетов виртуозов поэзии, обращённых к одному человеку. А Дзёно очень требовательный, но кажется, никогда не стоит зарекаться. И Тэттё действительно видит Дзёно чуть ли не хрустальным, боясь в лишний раз к нему притронуться, но когда спустившись, он вжимает его в стену, впиваясь пальцами в тонкую шею, всё волнение уходит на второй план. А очки ему правда идут.