акушер.

Белоснежный пассажирский теплоход разрезал чистую морскую гладь острым носом, пуская не очень большие волны, из-за которых вода сильно пенилась. Трехэтажный транспорт направлялся из Сеула во Владивосток, до которого оставалось чуть меньше трёх часов, а целый путь составлял около 25 часов, но пассажирам был обеспечен комфорт высшего класса, ведь за это они заплатили огромные деньжища, поэтому не заметили как пролетело время. Сейчас было время обеда, большинство туристов спустилось на самую нижнюю палубу в предвкушении вкусной еды. Незнакомый мужчина, лет двадцати трёх сидел за небольшим столиком, развернув старую газетенку, внимательно читая представленный текст, как к нему подошла девушка с животом, она была беременна. — Мужчина, это наш столик, — недовольно буркнула она, усаживаясь напротив него. Он поднял лисьи глаза из под газеты, учтиво улыбнулся во все тридцать два зуба, а после перевёл взгляд на старого мужчину рядом с ней, который выжидающе смотрел на него, дабы тот освободил место. Парень сложил газету пополам, прочищая горло, поднимаясь. — Ах, да, прошу меня простить, — сказал он, отодвигая резной стул. — Присаживайтесь, месье. Пожилой мужчина косо на него глянул, но все таки присел на освободившееся местечко. Оставив их в покое, странный молодой человек двинулся в сторону перил под цвет теплохода, облокачиваясь и окидывая внимательным взглядом заполненную людьми палубу. Он видел, как молоденькие официанты и официантки метались меж столиков, то и дело собирая заказы, где-то уточняли заказ, подтверждая его. Мужчина даже не заметил, как к нему приближалась какая-то фигура, махающая в его сторону рукой. — Хёнджин! Брюнет повернул голову на звук, и его глаза заблестели, завидев помощника капитана судна. Пожав руку рослому мужчине, Хёнджин спросил: — Привет-привет! Я думал, у тебя сегодня выходной. — Кто тебе сказал такую чепуху, Хван? — с усмешкой в голосе проговорил юноша, отдавая ему кружку с крепким напитком — кофе. Американо, все как любил Хёнджин. — Начальник твой, — хитро улыбнулся он, беря кружку в руки. — Ого, это мне? Спасибо большое, как ты узнал, что я не пил кофе с утра? Парнишка пожал плечами, после чего мимолетным движением поправил фуражку, съехавшую на бок. — Вот запомни одну мудрость, мальчик мой. Если не выпил кофе утром, значит весь день коту под хвост, — важным тоном произнес Хван, делая большой глоток, прикрывая глаза в блаженстве столь родного вкуса. — Запомнил, — подмигнул ему штурман, пристально смотря на него. — Так вот, зачем я тебя искал. Капитан, узнав, что ты едешь именно этим рейсом, сразу прислал меня за тобой, очень хочет увидеться с тобой. — Слушай, а кто эта дамочка в белом платьице? — проигнорировав его весть, мужчина кивнул на женщину, на чьём месте он читал газету. — А ты не знаешь? — вопросительно изогнул бровь помощник. — Это известная блогерша, для капитана большая честь везти ее своим рейсом. — Погоди, лицо у неё знакомое… не это ли жена известного футболиста? — В точку, — подметил парень, чуть ли не скача на месте. — Хван, ну так что, идёшь к капитану? — Веди, Сусанин, — кивнул Хёнджин, напоследок опустошая всю чашку, отдавая ее штурману. — Отнеси это, я сейчас подойду. — Да, конечно, — улыбнулся юноша, покинув его. Все внимание брюнета заострилось именно на этой беременной блогерше, которая так увлечённо рассказывала что-то в сторисе своим фанатам. Хван медленно обогнул ее и помахал рукой в камеру, а после скорчил рожицу, привлекая ее внимание. — Мужчина, вы идиот? — возмущённо выпалила она, оборачиваясь в его сторону. — Есть такое немножечко, вы не отвлекайтесь, продолжайте, — он успокаивающе погладил ее по узким плечам, после чего удалился так же быстро, как и появился, услышав лишь одно: "тут всякие бывают". Отыскав в какой-то коморке своего путеводителя, он отвёл его в каюту к капитану на самой верхней палубе. Хёнджин, зайдя во владения шкипера, тут же завистливо присвистнул. — Мне бы такие хоромы… — Привет, дружище! — командир крепко пожал гостю руку, а после крепко обнял, дружески похлопав по плечу. — Здравствуй, Чанбин! Давненько мы с тобой не виделись, — задумчиво проговорил Хёнджин, пододвигая стул к штурвалу капитана, чтобы быть рядом с ним. — Да уж, давненько… я как только узнал, что ты здесь, захотел тебя повидать. Как твои дела, блудный друг? Я думал, что ты ещё в Африке, а на деле вон оно как получилось. — Мои дела хороши, — протянул он, играясь с йо-йо. — В Африке-то? Уу… Я летел туда лишь акушером-гинекологом, но стал и терапевтом, и педиатром, и урологом, и на крайняк травматологом. Пришлось на военного хирурга переучиваться, потому что в ЮАР началась Гражданская война, ты бы знал каких пациентов мне привозили… — Представляю, — отозвался шкипер, внимательно всматриваясь вдаль Японского моря, уверенно ведя водный транспорт. — Слушай… а правда, что у африканцев, ну, это… — Чего? — хохотнул Хван. — Достоинство что ли больше? — Ну, да… — смущенно фыркнул Чанбин. — Ну, в прямом смысле да, а вот в переносном… нет, — брюнет кокетливо подпер подбородок рукой, ожидая реакции собеседника. — В смысле? — недоуменно покосился на него капитан. — Вырастешь — поймёшь, как говорится, — расплылся в улыбке акушер, как в этот момент к ним ворвался запыхавшиеся официант в идеально чистой форме. — Капитан, там блогерше плохо… Чанбин встрепенулся, застыв в немом вопросе, но Хван вскочил с места, подлетая к рабочему. — Где она? — В своей каюте, заперлась в туалете, ни слуху, ни духу, — испуганно пролепетал официант, прижимая к груди поднос. Хёнджин впечатал его в стену, освобождая себе путь, после в спешке бросился на вторую палубу, там, где отдыхали все туристы в своих каютах. Мужчина сориентировался на шорох и вздохи, поэтому опрометью бросился на помощь. Он застал открытую дверь туалета, лужу крови и ту самую блогершу, а также ничего не понимающего старика, который сопровождал ее. Как только Хван попытался войти во внутрь, мужчина его остановил вопросом: — Вы кто? Я ее врач! — А я хирург, — бросил темноволосый, игнорируя его первый вопрос. — Раз вы врач, что же вы ничего не делаете?! Теперь уже на этот вопрос ему не нашлось, что ответить. Хёнджин аккуратно взял ее на руки и, достигнув чистой постели, положил ее голову на подушку, а обмякшее тело в крови на кровать, проверяя пульс. Она была жива, но в тяжелом состоянии. — Сколько она пробыла в туалете? — обратился к ее врачу он. — Я не знаю… минут десять-пятнадцать, я точно не помню! — взвизгнул пожилой мужчина. — Что ж вы за врачи-то такие! Подмогу вызвали? — Да-да, сейчас будут здесь. Акушер все время проверял ее пульс на протяжении пяти минут, после чего спросил. — Мальчик иль девочка? — Мальчик, — гордо сообщил мужчина. — Богатырем станет! — пообещал Хван, ухмыльнувшись. Через несколько минут к ним ввалилась медсестра с сумкой через плечо. Хёнджин моментально среагировал. — Кислород имеется? — сейчас надо было работать очень быстро и сообразительно. — Конечно, держите. Брюнет ринулся к больной, надевая на ее лицо кислородную маску, подключая кислород, дабы она смогла дышать на протяжении всего пути в больницу. — Кровоостанавливающие? — Имеются. — Дайте ей пару таблеточек, я сейчас вернусь. Парень побежал обратно в каюту капитана, по пути споткнулся несколько раз, но все же достиг своей цели. Чуть не сорвав дверь с петель, тем самым перепугав стоящего помощника с Чанбином, который резко обернулся на страшный звук. — Бин, нам сколько до Владивостока осталось грести? — Чуть меньше двух часов. — Мы не дотянем, высылай шлюпку. — Будет сделано. Со можно было доверять, поэтому кивнув на его слова, он поспешил обратно вниз, чтобы проверить все ли в порядке. Женщина плотно прижимала кислородную маску к ее груди, проверяя все ли работает. А ее лечащий врач стоял и разговаривал с кем-то по телефону, совершенно не интересуясь состоянием своей попеченной. Увидев такую халатность, акушер дернул его за галстук, прошипев: — Ты ее врач, почему ты так относишься к своей пациентке, почему я должен за тебя все решать?! — Мужчина, полегче. Вы же сказали, что вы хирург, это ваша работа, а я — главврач перинатального центра во Владивостоке. — За что же тебе деньги платят? Бездарность. — сплюнул Хван, отпуская его. В этот не очень приятный момент к ним вошли двое матросов с носилками, выжидающе посматривая на троих врачей. Хирург переложил девушку с постели на носилки и свистнул юношам, чтобы уносили в шлюпку. Предусмотрительно разувшись, Хёнджин свистнул обоим: — За мной, чего стоите! Все трое бросились наружу, к подплывшей шлюпке. Матросы осторожно погрузили тело на носилках в неё, один из них взялся за вёсла, а когда они подбежали к деревянной лодочке, помог забраться на маленькое судно, после чего тронулся с места, усердно работая вёслами. Благо плыть до берега оказалось недолго, через двадцать минут они подплывали к песчаному пляжу, на берегу которого ждала скорая помощь с меткой "реанимация". Причалив к берегу, Хван помог юноше вынести носилки из лодки в машину, когда тот самый главврач пытался вылезти оттуда. Темноволосый прочистил горло громким звуком, начиная завязывать кеды на босую ногу, как к нему подошёл глава перинатального центра, видимо, хотел что-то сказать. — Сопроводи ее до нашей больницы, пожалуйста. Хвана переполняла ярость от такой наглости доктора. Держа себя в руках, он поднял на него голову, вопросительно изогнув бровь. — Вы же ее лечащий врач, вот вы и сопровождайте, я сделал своё маленькое дело, дальше вы сами. — Я тебя очень сильно прошу, я не смогу. — Бог с вами, — бросил он, залезая в скорую помощь, закрывая за собой массивные двери, встречаясь со взглядами двух недоумевающих фельдшеров, но ничего не сказавших в его адрес. Машина тронулась с места с бешеной скоростью. Фельдшер что-то копошился, взгляд хирурга был прикован именно к ним и их действиям, которые были абсолютно бесполезны. Когда в руку почти что умирающей женщины стали вводить маленькую дозу адреналина, Хван дернул за рукав женщину, притягивая к себе. — Увеличьте дозу адреналина, ей этого не хватит. — Я не имею права превышать дозу, — отозвалась она, вводя острую иголку в вену. — Я сказал, введите. — Нет! — рявкнул второй фельдшер, усаживаясь на кресло напротив блогерши. — Все самому, — выдохнул Хван, вытягивая из коробки две перчатки, натягивая их на сильные руки. — Ты что делаешь?! Сядь на место! — пытался остановить его мужчина. — А ты попробуй меня остановить, я тебе руку сломаю, — широко улыбнулся хирург, смело ища по полочкам скальпель, который оказался в стерильном пакетике. — Пусть делает, что делает, не вмешивайся, — шикнула фельдшер на встрепенувшегося напарника, успокаивающе поглаживая того по тыльной стороне ладони. — Анестезию. — коротко попросил акушер, выставив руки так, чтобы ни к чему не прикоснуться, дабы сохранить стерильность перчаток. — Анестезию, так анестезию, — причитала женщина, поспешно вводя наркоз в тело беременной. — Хоть какая-то польза от вас есть, — буркнул брюнет, начиная своё дело. 🚑 🚑 🚑 Начинающий журналист сидел в собственной машине, листая последние новости. В интернете попалась статья о том, что жена известного футболиста рожает на борту теплохода, направляющегося прямиком во Владивосток. Раскрыв рот от удивления, он набрал номер своего шефа, после чего крикнул чуть ли не в трубку: — Шеф! Это сенсация! Жена футболиста рожает прямо на теплоходе! — Так чего ты стоишь?! — из трубки раздался басовый недовольный мужской голос. — Быстрее за этим футболистом, пусть даст интервью по этому поводу. Бегом! — Хорошо, шеф, до связи! Журналист вышел из своей машины и направился в порт, где должен был причалить теплоход, а значит, ее муж находился поблизости. Взяв камеру наперевес, молодой парнишка поспешил на место проишествия, всматриваясь в лица прохожих, дабы узнать желаемого человека для бомбезного интервью. И вдруг, ему повезло, рядом с ним шёл именно этот футболист с цветами для жены. Настроив камеру, юноша подлетел к нему, спрашивая в лоб неожиданный вопрос: — Как вы относитесь к происходящей ситуации?! — Все вопросы через моего пресс-агента, — буркнул он, пытаясь отвязаться от столь любопытного паренька. — Но я про вашу жену, — настаивал журналист. — Через ее пресс-агента. — Мне кажется, вы меня не понимаете, она рожает на борту теплохода! Футболист резко остановился, растеряно поглядывая то на цветы, то на журналиста, который пытался запечатлеть каждую его эмоцию на лице. В спешке всунув букет ему в руки, мужчина набрал чей-то номер, а после сорвался с места в свою крутую тачку, оставив наивного юношу одного ни с чем. Кудрявого мальца осенила потрясная мысль, поэтому он поспешил в порт, может, капитан корабля что-то расскажет ему? В любом случае терять надежду нельзя! Перейдя небольшой мостик, парнишка оказался у причала, где и встретил Чанбина, который разговаривал со своим помощником, изредка подглядывая на выходящих пассажиров. Направив камеру на двоих мужчин, он крикнул: — Капитан, это вы везли жену известного футболиста на вашем борту? Двое приятелей обернулись в его сторону, широко улыбаясь. — Верно, я. А в чем, собственно, дело? — глупо усмехнувшись, спросил Бин. — Я бы хотел, чтобы вы сказали пару слов об этой ситуации, которая у вас произошла… — в надежде проскулил журналист, переминаясь с ноги на ногу в нетерпении. — Ну… если в двух словах, то мой самый лучший друг — Хван Хёнджин ее спас, так что если с ней все будет в порядке, знайте, что это благодаря его рукам. Ещё вопросы имеются? — Больше нет, товарищ капитан! Спасибо вам большое. — он захлопнул камеру и растворился в толпе уезжающих и приезжающих. — Странный он какой-то, — выдохнул штурман, удаляясь за дверью балкона. — Лишь бы этот малец не наведался к нему домой, иначе плохо будет, — Чанбин размял мышцы и последовал за своим помощником, прикрывая за собой эту же дверь, закрывая ее на ключ. А журналист набрал номер своего шефа, радостно возгласив: — Шеф, я допросил шкипера! Сейчас мне надо кое куда съездить и можно выкладывать это в ТВ! — Не стоит никуда ничего выкладывать, — раздался мрачный голос из аппарата. — Я нанял более опытного человека, чем ты, так что выдохни и сядь. Удачи тебе в дальнейшем продвижении, если таково последует. Последнее предложение прозвучало с насмешкой в голосе и звонок прервался. Парень с досадой всхлипнул, кидая камеру на заднее сидение, зачёсывая волосы назад, при этом глядя на себя в зеркало заднего вида. — Вот кому-то шок сенсация, а кому-то крошки за ним подбирать, — вздохнул журналист, после чего вырулил на оживленную дорогу. Он направлялся домой к Хван Хёнджину. 🚑 🚑 🚑 Хёнджин сидел на кушетке в скорой помощи, весь перепачканный кровью. Он не знал, куда деть руки, потому что его перчатки были полностью в крови. Хван ее реанимировал. Он смог. — Спасибо тебе, Хёнджин, — кивнул главврач, только что подошедший к нему. — Ты отлично справился. Акушер только кивнул на его слова, выбираясь из машины, направляясь в сторону ступенек, ведущих к главному входу больницы, аккуратно присаживаясь. Стянув с себя перчатки, он кинул их в ближайшую урну, в которую, на удивление, попал. Старик скрылся за стеклянными дверями, шагая по светлому коридору перинатального центра. Поймав там зав отделением, он обратился к нему: — Ох, Хан, здравствуй. Можешь мне кое чем помочь? — Добрый день, Кристофер. Чем могу быть полезен? — зав отделением подписывал какие-то бумаги на дежурном столе, но слушал своего начальника очень внимательно. — Вообщем, дело такое… на ступеньках сидит привлекательный мужчина с длинными чёрными волосами, разберись с ним, мне некогда, — в спешке произнес Банчан, обходя его стороной. — Погодите, а как я его узнаю? — осведомился Джисон, собирая все бумаги в стопку. — Ам… у него одежда вся в крови, — ответил начальник, скрываясь за дверью своего кабинета, оставляя юношу наедине со странными мыслями. — Ужас, кого же там принесло… — вздохнул Хан, выходя на улицу, совсем позабыв снять белоснежный халат. Оглянувшись вокруг, его взор был прикован к съёжившемуся парню, одежда которого была действительно в крови. Подойдя к нему, он присел рядом. — Привет… тебе помочь чем-нибудь, может, нужно чего-то? — спросил он, заглядывая в чужие лисьи глаза, утопая в их красоте. Они были такие… бездонными, что ли, в них можно было найти бесчисленное количество мириад звёзд. — Помыться, переодеться… — начал перечислять хирург, оборачиваясь к нему. — Ещё можно обняться… — А вот этого точно не стоит, — смущенно сглотнул Джисон, поднимаясь со ступенек. — Пойдёмте, я провожу вас в палату люкс. — С чего такая честь, товарищ зав отделением? Мне бы в обычную палату… — Молчите и следуйте за мной, — перебил его Хан, показывая на стеклянные двери центра. — Идём, идём, — прошептал Хёнджин, следуя за своим путеводителем, который вскоре отвёл его в просторную палату, смахивающая на целую трёхкомнатную квартиру. — Располагайтесь, я пока вещи принесу переодеться. А вот это, — зав отделением кивнул на футболку и джинсы. — Отдайте мне, я заберу. — Будет сделано, — подмигнул Хван, удаляясь в душевую. Даже душевая комната была размером с квартиру, не то что палата. Ополоснув лицо, дабы придя в себя, парень стянул с себя грязную одежду и положил возле двери с намерением забрать ее, когда он будет уходить отсюда. Ещё раз осмотрев себя в зеркале, хирург увидел свою подкаченную грудь, крепкие мышцы рук и четко выделяющееся вены из под смуглой кожи. Акушер свёл с ума не мало дам, да и понятно почему, ведь такая красота была у него одного во всем перинатальном центре. Затянув чёрные волосы в хвост на затылке, он уже повернулся спиной, где красовался красивейший набитый дракон, чей хвост растянулся до поясницы. Самая лучшая тату в его жизни. Ах, как же завораживающе перекатывались мышцы спины под этой татуировкой, особенно тогда, как на неё лился свет лампы. Покончив с созерцанием самого себя, Хван залез под тёплую струю воды, так сладко нежась в ее приятном соитии. Кровь неприятно стекала вниз по ногам, вскоре совсем утекая по трубам. Хёнджин не считал, сколько простоял в кабинке, но знал, что достаточно много, поэтому стоило выходить. Перевязав свой идеальный торс длинным полотенцем, он вышел, плотно прикрывая за собой дверь. Пройдя в прихожую, брюнет увидел уже приготовленную ему чистую одежду, а грязную оставил на этом же самом месте. Хван хотел было развязать узел на торсе, как к нему ввалился Джисон. Видимо, пришёл забирать перепачканные в крови ткани. — Хёнджин, я… — он осекся, увидев такую громадную татуировку на всю спину, что выглядело очень привлекательно, хотелось даже провести пальцами по этому искусству. — Ничего себе тату, долго бил? — Долго, больно и мучительно, — ответил немного устало хирург, принимая вещи из чужих рук. — Спасибо большое тебе, что приютил. — Это не мне спасибо, а нашему главврачу Кристоферу Банчану, — учтиво улыбнулся мужчина, покидая его покои окончательно. Тяжело вздохнув, темноволосый завалился на кожаный диван, свесив длинные ноги вниз через подлокотник, читая мессенджер, а если быть точнее, то он ждал сообщение от Чанбина, который обещал прийти к нему в палату, чтобы ещё раз повидаться со старым другом перед очередной длинной поездкой. Но как оказалось капитан не был намерен писать письмо, а сразу начал действовать — спустя несколько минут раздался стук в дверь, после чего на пороге появилась знакомая рослая фигура. — Ты же обещал, что напишешь, — немного раздасованно произнес брюнет, отодвигаясь в сторону, давая тому плюхнуться рядом, уместившись как можно удобнее. — К черту сообщения, когда можно прийти, — усмехнулся гость, наливая в хрустальную рюмку очень дорогой коньяк, прямиком из Германии. — Выпьешь? — Ишь ты подишь ты, куда ж деваться, — улыбнулся Хван, опрокидывая рюмку за раз, закусывая колбасой, лежащей на блюдечке рядом с ними. — Хороший коньяк, одобряю. — То-то же, из Берлина, это тебе не хухры-мухры. Кстати, сейчас будет выпуск новостей, я как раз интервью журналистам давал, хочешь посмотреть? — С превеликим удовольствием, — растянулся в чеширской улыбке хирург, одной рукой включая телевизор, а второй поедая уже третий кусочек колбаски. Интервью в целом зашло Хёнджину, он дружески похлопал по плечу капитана, дескать все правильно сказал. Новости прервались на рекламной паузе, а за интервью чокнулись рюмками и вновь опрокинули их, зажмурившись. Оба чувствовали как стенки горла обжигает крепкий алкоголь. После длинной рекламы на экране показался тот же самый журналист, только в слишком знакомом для Хванн месте… очень-очень знакомом. Но что произошло дальше — повергло его в шок — этот идущий напролом кудрявый парень наведался к нему в квартиру и застукал жену хирурга с каким-то мутным типом! Он даже пытался что-то расспросить и его жену и этого странного незнакомца, но он быстро покинул лестничную площадку и скрылся этажом ниже. Акушер моментально протрезвел, выключил телевизор, вскочил с места и побежал в отдельную комнату, оставив приятеля в одиночестве. Брюнет был очень зол, он в гневе набрал номер своей супруги, терпеливо слушая гудки, но она как назло не отвечала. Сбросив трубку, ему в мессенджер пришло уведомление: — Все кончено, Хёнджин. Мы разводимся. И после этого хирург полетел в чёрный список. Он был очень расстроен. В таком паршивом настроении Хван поведал другу о ситуации, на что тот укоризненно покачал головой, опять разливая алкоголь. — Дура она, самая настоящая, бросить такого умного и красивого как ты, дак ещё и изменить! Уму не постижимо, ты меня удивил. — Чувствую себя повешенным, — с неким ущемлением проговорил он, надкусывая дольку лимона. — Как я дальше жить буду-то.. — Не переживай ты так, найдёшь другую и работу хорошую, с твоим образованием это вообще не проблема, сам знаешь, проблемы не вижу. Заработаешь себе на дом и построишь для будущей жены и деток. Главное, верить, — настоятельно сказал Бин, успокаивающе похлопывая его по плечу. — Так, мне пора идти, рейс скоро, думаю на этом распрощаемся. — Жалко, что уходишь, хорошей дороги тебе! Довези всех пассажиров в целости и сохранности, знаю, ты умеешь. До новой встречи, пиши мне в мессенджер, не забывай обо мне! Старые друзья распрощались, а мужчине не было на душе спокойно, он думал, что же сделал не так раз не угодил своей жене? Точнее, уже бывшей. Не удовлетворяет? Не обеспечивает? Не уделяет ей времени и внимания? Ещё она на его звонки не отвечает, что ж поделать теперь. Скорее всего надо принять это как за предательство и смириться, начать новую жизнь заново, только уже без неё. И расстраиваться в данной ситуации совершенно не стоит. Юноша тешил себя этим и ему это, на удивление, помогло заглушить моральную боль. Его мысли прервал громкий стук в дверь, на что он нервно обернулся и выдохнул с облегчением. — Входите, — равнодушно бросил брюнет, но вскоре замер от неожиданности, потому что не ожидал что к нему зайдёт главврач. — А, это вы. Что-то хотели? — И ещё раз добрый день, Хван Хёнджин, — деликатно здоровается пришедший, пожимая руку в качестве приветствия. — У меня к тебе деловое предложение. — Слушаю вас, — серьезно пробормотал хирург, складывая руки на груди, внимательно следя за каждым действием Банчана. — Я предлагаю тебе работать у нас. Дослушай меня сначала, — шикнул мужчина, увидев на чужом лице смятение и немой вопрос, который хотел вот-вот сорваться а его губ. — Ты прекрасный хирург, ты мне сразу понравился. Буду платить тебе столько сколько захочешь, лишь бы ты работал у меня. Даже могу сделать взнос… — Не надо взнос! Я согласен у вас работать, но вы же понимаете, что я один не справлюсь? — как-то застенчиво ответил Хван, намекая на помощника. — Ах да, я совсем забыл. Лучшему хирургу — лучший помощник. Феликс! Поди сюда, — крикнул Кристофер куда-то в сторону двери и спустя считаные секунды появился милый мальчик в не менее милом розовом костюмчике, которые надевают обычно медсестры в перинатальном центре, но видимо и парнишки здесь не исключение. — Здравствуйте! — радушно улыбнулся гость своему напарнику. — Мы будем с вами работать вместе, думаю, мы отлично поладим. Не зря ведь господин Кристофер приставил меня к вам, ему абсолютно можно доверять! Мое имя Ли Феликс. — Привет, — глупо ляпнул Хёнджин, ненароком засмотревшись на Феликса. — Меня зовут Хван Хёнджин, и я почему-то тоже уверен, что мы с тобой поладим, об этом даже можешь не беспокоится. Кристофер, вы покажете нам с Феликсом рабочее место? — Мне, к сожалению, пора идти, тебя проводит Ликс, я ему все показал я рассказал. А сейчас мне придётся покинуть вас. Удачной вам работы, — пробасил усталым голосом начальник, исчезая по ту сторону двери после таких угрюмых слов. Видимо, он был очень уставшим таким энергичным днём. Ну, его можно понять, как никак, все таки вышка этого центра. — Ам, господин Хван Хёнджин, пройдемте со мной, — поманил юноша старшего, который, видимо, уплыл в свои мрачные мысли о первых днях своей работы. — Да, конечно, пойдём, — заторможенно сказал хирург, уже идя по светлому коридору, лавируя между пациентами, ждущих своих лечащих врачей. Их кабинет находился на третьем этаже из пяти в самом последнем коридоре у самого угла. На двери красовалась надпись серебряными буквами: "Акушер-гинеколог" — Мы пришли, проходите, — пригласил Ли, открывая тяжелую дверь ключом. — Теперь мы здесь будем работать. Перед Хваном предстал огромных размеров кабинет со всеми необходимыми вещами и мебелью для акушера-гинеколога. У широкого окна стояли два столы в форме буквы «г», как раз для двоих сотрудников. Здесь было очень уютно находится, даже когда за ширмой стояло то самое зловещее кресло для всех девушек. Усевшись в мягкое кресло на колёсиках, хирург загрузил компьютер и принялся внимательно изучать базу данных, вполуха слушая то, как Феликс по стационарному телефону разговаривает с тем Джисоном, который дал Хёнджину чистую одежду. Надо будет его вечером отблагодарить, когда пойдёт домой. — Эй, пятачок, — позвал брюнет Ликса, который усмехнулся тому, что его только назвали пятачком. — Не подскажешь, что это? — он ткнул пальцем в монитор, показывая на то, что его озадачило. — А вы время зря не теряете, уже прозвище мне придумали за мой розовый цвет, — ехидно улыбнулся помощник, медленно подходя к его столу, заглядывая в компьютер, при этом начиная четко и ясно объяснять то, что хирургу было непонятно в системе базы данных. С этого момента они крепко сдружились. Хван часто подкалывал его, а Ликс постоянно улыбался на его подколки, он совершенно не был против. Они со временем стали самыми лучшими напарниками, казалось, что жить друг без друга не могут. Совместно проводили операции, пили кофе на работе, принимали пациентов, им было очень легко вдвоём. Только вот протекло это не очень долго — всего лишь полгода, ведь одним прекрасным днём Ли Феликс шагал в белом халате с листком бумаги в руках прямиком в кабинет Хёнджина, чтобы кое что ему сказать. Буквально ворвавшись, он напугал разговаривающего по телефону хирурга, который резко обернулся на громкий скрип двери, оглядывая запыхавшегося паренька с головы до ног. Прервав звонок на трипсином "перезвоню позже", Хван приветливо ему улыбнулся. — Привет, ты сегодня какой-то резкий и быстрый, что-то случилось? — немного обеспокоенно спросил напарник, отпивая из бумажного стаканчика из кофейни свой любимый американо, не сводя тёмных глаз с хрупкой фигуры перед ним. — Я написал заявление об собственном уходе, — начал Феликс без всяких лишних слов, кладя лист и ручку на широкий стол хирурга, который подавился напитком и сейчас пытался привести дыхание в норму. — Феликс, присядь, — акушер кивнул на стул перед ним, на который послушно сели. Темноволосый опустился на корточки, оказавшись на уровнечужого лица, заглядывая в добрые глазки блондина, беря его маленькую ручку в свою ладонь. — Послушай меня внимательно. Почему ты решил уйти? — Мне просто надо уйти, понимаете? У меня есть на то свои личные причины, — уклончиво ответил Ликс, смотря куда-то вдаль. Хван видел, как его оленьи глаза наполняются хрустальными слезами. — Пятачок, ты ведь знаешь, что я не люблю, когда меня обманывают, — вкрадчиво произнес старший, переплетая свои пальцы с чужими, образуя крепкий замок. — Я помогу тебе со всеми твоими проблемами, ты только скажи какими. После этого между ними повисла неприятная длительная пауза. — Был для вас пустым местом, им же и остался, — холодно ответил Ли, кое как выдавливая каждое слово из себя, застрявшее где-то глубоко у него в горле. — Я не могу работать с человеком, для которого я не значу абсолютно ничего. — Эй, ты чего такое говоришь, пятачок? Ты всегда был для меня самым лучшим другом, напарником. Я просто бы не смог без тебя, слышишь меня? Смотри, сколько пациентов получили нашу совместную помощь, сколько мы с тобой сделали, сколько трудных испытаний прошли и после этого ты говоришь, что ничего для меня не значишь? Я как гусеница без своего листка, когда тебя нет на работе. И я благодарен своей не очень хорошей карме за то, что связала мою жизнь с твоей. Ты мне очень дорог, знай это. И очень сильно тебя прошу, не наговаривай такой чуши ни на меня, ни на себя, ты меня понял? Феликс поднял на врача стеклянный взгляд, а после медленно расплылся в какой-то грустной улыбке, прошептав: — Я хочу, чтобы вы трахнули меня, доктор. Неважно где, хоть на вашем операционном столе. Вы нравитесь мне, господин Хван Хёнджин. И совершенно не как напарник. Хирург осекся, раскрыв в удивлении глаза, в потрясении раскрыв рот, медленно выпрямляя спину. Он поглядывал то на облизывающегося в предвкушении мальчишку, то на нижнюю часть его туловища, где можно было увидеть очертания чужого члена. Это было немного неправильно, но к черту все эти прелюдия, брюнет сам только что осознал, насколько сильно хочет потрахаться со своим помощником по работе. — Твою мать, Феликс, — прошипел старший, чуть ли не накидываясь на свою "жертву", впиваясь в его губы поцелуем, таким же крышесносным, как и он сам. Хёнджин терзал чужие губы зубами, кусая их до крови, которая хлынула в их поцелуй, оставляя за собой характерный привкус металла. Языки обоих сплетались в грязном и мокром танце, они словно враждовали друг с другом, но в то же время не могли быть порознь. Старший вёл поцелуй, он был смелее в этом плане, мужчина исследовал его ротовую полость, прошёлся по верхнему ряду зубов, снова сталкиваясь с языком, требующего все больше и больше, словно наркотик. Во время столь захватывающего занятия, хирург блуждал крепкими ладонями по обмякшему телу, касаясь через ткань его сосков, поглаживая твёрдый живот, якобы нечаянно задевая локтем пах, на что получал недовольное шипение со стороны блондина. Воздух в лёгких начал постепенно кончаться, намекая на то, что пора бы расцепиться, что партнеры и сделали. Хёнджин тут же присосался к фарфоровой коже шеи Феликса, мгновенно оставляя бардовые засосы, дорожка из которых продолжалась до самых ключиц, даже немного подальше. Акушер смаковал кожу, словно конфету, не отстранялся от неё ни на секунду, заставляя своего мальчика сладко постанывать, запрокинув назад голову от наслаждения. Опомнившись, что они не закрыли дверь, старший мягко выдохнул ему прямиком в губы, произнеся: — Малыш, закрой дверь, если не хочешь, чтобы нас застукали за столь развратным занятием, — Ликс на ватных ногах повернул ключ в замке, надёжно запирая дверь. Здесь была хорошая звукоизоляция, поэтому им крупно повезло. Старший удовлетворительно кивнул ему, мгновенно оказываясь возле него, нежно оплетая рукой его тонкую талию, прижимая к себе ближе, зарываясь носом в пепельных волосах, вдыхая аромат дорогого шампуня веснушчатого, в то же время другой рукой расстёгивая на его рубашке большие пуговицы, оголяя его сливочную кожу, которую тут же захотелось украсить шикарными и глубокими засосами, какие побывали уже на его шейке. Скорее всего они превратятся в синяки и придётся немного поносить свитер с высоким горлом, но сейчас было особо не до этого. Грубо отдёрнув за волосы от себя младшего, брюнет одним ловким движением сорвал пряжку ремня с его брюк, откинув ее куда-то в тёмный угол, следом туда же полетели и его брюки. Сейчас перед ним предстал оголенный парнишка в боксёрах, такой маленький и беззащитный в его железной хватке. Поигравшись с сосками лишь пальцами, хирург чмокнул Ли в подбородок, оттягивая резинку белья, заманчиво шепча: — Сядь мне на лицо, детка, и довольствуйся моим языком, который будет так сладко вылизывать тебя изнутри. На это он получил глухое мычание, после чего Ликс с хитрой ухмылкой на лице стянул с себя последний и ненужный сейчас элемент одежды, пройдя к своему партнеру, уже лежавшему на кушетке. Долго ждать не пришлось, ведь идеальный зад уже через пару секунд оказывается прямо над лицом, а брюнет, мëртвой хваткой устроившись на худых боках, давит на них, заставляя парнишку опуститься вниз. С носом зарывается в этой огромной попке, проталкивается между мягчайшими булочками и касается языком сжатого прохода, который будто не хотел так легко пропускать внутрь себя длинный влажный язычок. Левой рукой Хван проскальзывает к стройному бедру, всë так же надавливая и не позволяя Феликсу отстраниться, а вторая ладонь хорошенько оттягивает одну из круглых ягодиц блондина. Темноволосый довольно присасывается к тесной дырочке, смачно выцеловывает и полизывает по поверхности, активно увлажняя еë и наконец врывается внутрь, быстро проталкиваясь глубже несмотря на всю противостоящую узость мальчика. Мокрый язык проникает чуть ли не на всю длину, извиваясь среди гладких стенок ануса. Старший с невероятным удовольствием вылизывал своего мальчика, неосознанно впивался ногтями в кожу бедер и ягодиц и не давал парнишке ни малейшей возможности встать хотя бы на секунду с чужого лица. Феликс горячо стонет, когда мокрый язык касается его промежности, пока что только полизывая ее по кругу. Мальчишка запрокидывает голову назад в наслаждении, испытывая уже внутри себя шаловливый язык старшего, который так внезапно ворвался в него. Светловолосый катается на его лице от неимоверного удовольствия внизу, вынуждая того вылизывать светловолосого очень усердно, а самое главное — качественно. Когда большая задница в движении, попасть по дырочке было сложно, правда? Как и ожидал парень, язычок принялся уже широкими мазками касаться ануса, а заодно и старательно проталкиваться во внутрь. Хёнджин не в силах сдерживаться, его язык на автомате ускоряется, а ногти неприятно впились в бедра, сильно их сжав. Ли находится на пике своего возбуждения, активно себе надрачивает под темп языка снизу и обильно кончает прямо на широкую грудь Хёнджина. Будучи в неком бреду, не замечает, как младшенький кончает, но зато чувствует, как и без того узкая дырочка сжимается сильнее прежнего. Акушер слегка хмурится, отстраняя парнишку от себя, и решает, что нужно приступить к более эффективному способу. Разворачивает младшего к себе лицом и только сейчас примечает капли чужого семени на себе, не до конца понимая, как не заметил оргазма юноши. – Мм, детка, это что такое? Я, конечно, польщëн, что ты кончил от моего языка, но ты сделал это без моего разрешения, верно? Ты правда думаешь, что можешь делать в этом помещении без моего ведома? — с издевкой в голосе произносит он, что не предвещало ничего хорошего. Старший вскидывает брови, словив на себе непонимающий взгляд больших глаз. Аккуратно двумя пальцами собирает немного белëсой жидкости со своей груди и подносит их к губам блондина, без лишних слов грубо проталкивая внутрь и дожидаясь, когда тот послушно оближет. Отстранив их через некоторое время, Хван заботливо оглаживает блондинистые волосики, осторожно накручивает длинные кудри на свою ладонь и внезапно резко наклоняет чужую голову вниз, заставляя бедолагу уткнуться прямо губами в одну из капель своей спермы, строго произносит: – Исправляй то, что натворил, сучëнок. Облизывай меня до тех пор, пока на моëм теле не останется ни капли твоей блядской спермы. Тихо рычит, давит на макушку парня, не разрешая тому отстраняться, строго наблюдает за ним, но вспоминает, что сам уже находится на пике своего возбуждения, поэтому, чтоб не терять время, за бëдра он тянет ближе партнëра и ставит его к себе боком, чтоб была возможность дотянуться рукой до красивой виляющей задницы. Что, собственно, брюнет и делает в следующий миг. Он наощупь находит вылизанный проход и без предупреждений проникает в него сразу двумя пальцами с некоторым трудом, но на всю длину, уже не в состоянии тянуть. Начинает с быстрого темпа, вбивает пальчики максимально глубоко, иногда задерживаясь внутри и пытаясь найти то самое заветное местечко, которое заставит его мальчика содрогаться от наиприятнейших ощущений. Через пару минут в игру входит и третий пальчик, который присоединяется так же внезапно, как вошли и первые два. Теперь они проталкиваются труднее, но Хёнджин безмятежно раздвигает их внутри, хорошо подготавливая мокрые стенки к толстому члену. Феликс старается не отвлекаться, но у него ничего не получалось, ведь сейчас его промежность долбят по полной программе ад тремы пальцами. Издаёт громкие и горячие стоны от неожиданных углов проникновений, которые постоянно менялись, как назло мальчишке, занятому столь важным поручением. Хирург будто специально изводил своего партнера до изнеможения, поэтому он острыми ногтями вцепился в загорелое запястье брюнета, жалобно поскуливая, как маленькая собачка, и при этом смотря в его душу пронзительным взглядом, от которого он просто не мог устоять, поэтому в следующую секунду брюнет лучше толкается, всячески раздвигая пальцы внутри неразработанного прохода, и наконец попадает по нервному комочку. Мучительно плавно давит на него длинными фалангами, грязно и пошло целуется с младшеньким, наслаждаясь тем, как нежные стоны растворяются в ротовой полости, в которой в это время хозяйствует язычок блондина. Часто отлипает от пухлых губ и сразу же припадает к ним обратно, бесконечно целуясь, облизывая языки друг друга и блаженно мыча. Один мычит от того, как мягко ласкают его простату внутри, а второй от того, как ахуенно тесный проход сжимает пальцы, которые еë и ласкают... разве не идиллия? три шаловливых пальца уже на самом деле подустали и начали потихоньку неметь, поэтому старший задумывался о том, что пора переходить к самому главному этапу их сегодняшней встречи, но Феликс решил внезапно взять в рот пальцы другой руки, ведь он был послушным мальчиком и делал все, чтобы заполучить толстый пенис в своей заднице. Старшему явно понравился такой расклад событий, конечно же он незамедлительно пихает их глубже, проникая к самой глотке, заставляя Ли давиться, перебивает сладкие стоны и с медленной скоростью делает толчки, теперь трахая парнишку в обе дырки, от чего тот явно наслаждался, что не могло не радовать и не возбуждать. — Блять, сучонок, посмотри на себя. На что только не идëшь ради толстого члена в своей блядской заднице... какой же ты засранец. Была б моя воля, я бы издевался над тобой так бесконечно. Интересно, что бы ты выдумал ещë, но я слишком хочу тебя, детка. Я сам в нетерпении, — как будто в бреду тараторит Хван, о нетерпеливости которого говорил ускоренный темп его пальцев в узкой попке, что позволяло чаще попадать по напряжëнной простате. Он избавляет более-менее разработанную дырочку от своей руки, напоследок оставляя на округлой ягодице резкий шлепок, так скажем, на прощание, после чего опрокидывает партнера на гинекологическое кресло, закидывая модельные ножки на удобные подколенники, автоматически разводя их в стороны для удобства. Старшему не составляет никакого труда поместиться между ними, проводит пару раз по своему каменному стояку ладонью, размазывая по нему обильно выделяющуюся смазку, которой ему кажется недостаточно, поэтому он добавляет и своей слюны, которая где только сегодня не побывала: в его заду, и на пальцах, планируется на сегодняшний вечер ещё и в чужом тёплом ротике. Акушер долгожданно пристраивается ко входу, приставляя к нему крупную головку, прикусывает губу и кидает игривый взгляд на нетерпеливого мальчика. Брюнет опускается к тому ближе, останавливаясь буквально в паре сантиметров от милого личика начинает медленно входить и горячо шепчет: — Хочу смотреть на то, как блаженно будет меняться выражение твоего лица, пока мой член проникает в твой ебливый зад. Нервно сглатывает и в несдержанности делает неожиданный рывок, входя чуть ли не наполовину и выбивая из блондина протяжный вскрик. Юноша был предельно узок, будто никаких трëх пальцев и не было в нëм до этого, но темноволосому было это по душе: он обожал эту узость, обожал, когда тесные стенки сдавливали его огромный член, принося нихуëвое удовольствие. Видимо, решив не жалеть своего мальчика, старший начинает ускоренно двигаться, пытаясь протолкнуться как можно глубже, насколько это позволит сделать чужой проход. Издаёт какое-то животное рычание, не сводя пристального взгляда с зажмурившегося лица под собой. Опускается к нему, покрывая светлую кожицу смазанными поцелуями, оглаживает большим пальцем головку чужого пениса, а свободной рукой неосознанно сжимает худое бëдрышко. — Ах, детка, покажи мне, как ты рад получить мой член, ты ведь так в нем нуждался, ну же, благодари меня стонами, сука. Делай хоть что-нибудь, — страстно пролепетав, Хван выпрямляется и вновь ускоряется, двигаясь уже грубее. Выходит полностью, оставляя только головку, еле касающуюся колечка мышц, и резко вгоняет разгорячëнный орган обратно по самое основание. Проделывает так несколько раз, сводя парнишку с ума, и наконец настраивает определëнный темп, чуть приподнимает светловолосого, отрывая его зад от кресла, таким образом меняя угол проникновения с целью найти тот самый комок нервов, который минутами ранее так отлично массировал пальцами. Наблюдает за тем, как тот извивается, словно змейка, как закатывает глаза от ахуенного удовольствия, что очень сильно возбуждает. Продолжает толкаться в него с таким же агрессивным темпом и настроем. Его заводит то, что чувствует, как тонкие узкие стеночки облепляют его член и сдавливают. Он хотел его все больше и больше. Чужие стоны так жестоко оглушали, не позволяя слышать что-то, помимо них, поэтому старший заметно ускоряется. Уже не проделывает тех мучительных махинаций, а двигается быстро и активно, с каждым толчком входя настолько глубоко, насколько это возможно. Часто попадает по нервному комочку внутри блондина, выбивая из него особенно звонкие вскрики и заставляя чужую горячую плоть напряжëнно дëргаться от новых приливов. Кабинет в очередной раз наполняется лишь звуками несдержанной похоти и горячего секса, что, кажется, было слышно далеко за пределами плотных стен. Спустя некоторое время вдоволь понаслаждавшись смазливым личиком партнëра, хирург постепенно останавливается, дав и себе, и ему недолгую передышку. Резкими движениями разворачивает младшего лицом вниз, давит на спинку того, заставляя улечься в кресло, и мгновенно нависает сверху. Потирается каменным стояком меж упругих половинок, смотря на то, как те отчаянно пытаются зажать плоть, засматривается на столь прелестнейшую картину и ласково оглаживает сочную попку сильными ладонями, резко прерывая свою нежность грубым шлепком по белоснежной коже, довольно усмехаясь с услышанного им же жалобного скулежа внизу. — Потерпи немного, знаю, как ты сильно хочешь мой член внутри себя ещё раз, но для этого нужно быть покладистым мальчиком. Пошло посмеивается, больно сминает в руке несчастную булочку, будто пластелин, оставляя на ней красные следы, делает ещë пару плавных движений между ягодиц и тут же давит на истекающуюся головку, после с лëгкостью проникая в нервно сжимающуюся дырочку. С первым толчком сразу входит на всю длину и возобновляет свой рваный темп, звонко шлëпаясь крепкими бëдрами и крупными яичками о постепенно краснеющую задницу. Прерывисто дышит, тянет младшего за попку выше, чтоб тот выставил еë максимально высоко, при этом оставаясь в лежачем положении. Акушер замечает, как светловолосый приподнимается на руках, и тут же вмешивается в самодеятельность того: наклоняется ниже, придавливая младшенького к креслу, обвивает чужие запястья длинными пальцами и вжимает маленькие ручки над головой Ликса. Скорость старшего становится быстрее, от ясного разума не остаëтся и следа, и его лишь охватывает какая-то животная страсть, ведь через несколько секунд темноволосый уже вдалбливал хрупкое тельце в кресло, которое, на удивление, начало поскрипывать под таким напором, а поясница, в которой то так старательно выгибалось, будто норовила переломаться. Он влажно вылизывал заднюю часть шеи своего мальчика, в хаотичном порядке оставлял на тонкой кожице жгучие засосы, которые быстро проявлялись светло-красным оттенком, и не забывал страстно обкусывать. С каждым новым сладким вскриком парнишки крышу старшему сносило невероятно, а оргазм стремительно подходил, намекая на себя дичайшей пульсацией в члене, приятно сдавленном мокрыми стеночками чужого ануса. Напоследок оставив лëгкий поцелуй на маленьком плечике, мужчина неожиданно поднимается с бедного мальчика, который наконец избавился от давления мускулистого тела сверху и мог дышать свободнее. Вновь переместившись на кушетку, старший расставил ноги и покорно ждал своего напарника меж них для долгожданного горлового минета. — Кис, ты прекрасно знаешь, что делать. Приступай. Кратко кивнув, он хищно облизывается при этой развратной картине, после чего обвивает пухлыми губами крупную головку ствола, кончиком языка играясь с ней и уже с излюбленной уздечкой и уретрой, пытаясь протолкнуться как можно глубже. Ублажает своей слюной только головку, так старательно ее посасывая, словно леденец. Ли принимает ровную осанку, чтобы было удобнее, после чего решает, что лучше быть в этом деле хорошим мальчиком, поэтому послушно берет глубже, так невинно хлопая длинными ресницами, смотря на своего партнера лисьими глазками. На глаза наворачиваются слёзы, когда такой толстый хуй так сразу толкнулся в его ещё неразработанный ротик, заставив предательски подавиться. Успокаивающе гладит парнишку по ноге, самостоятельно насаживаясь на пол длины ртом. берет в свободную руку чужие мягкие яички, нежно их сминая и игриво оттягивая, не забывая при этом плавно скользить по всему органу. Член проталкивается все глубже, он уже в глотке, в которой так вместительно и тепло. Прозрачная слюна течёт по подбородку, капая вниз, а зрачки расширяются в размере, словно младший принял какой-то действенный наркотик. Фел начинает ускорять свой темп, только уже с задержками, останавливаясь на самом основании, задерживая ствол у себя в горле как можно дольше, пока не кончится воздух в легких. Потирает большим пальцем чувствительное основание, заставив юношу покрыться неприятными мурашками, заметив это по пупыркам на бледной коже ног. Резко вытаскивает мокрый орган изо рта, не упуская возможности пройтись языком по всей длине, после чего по сучьи стучит по губам, обводя их контур, а затем высовывает язык на максимальную, стуча уже и по нему, заводя за щеку. Открывает рот вновь, уже заметно касается самой головкой до своего маленького язычка, чтобы старший надолго запомнил это зрелище. Ёнбок кидает задумчивый взгляд на пульсирующий в его руке член, будто раздумывая, что с ним дальше делать. после хитро произносит: — Даже не знаю, что с тобой делать… оттянуть ли твой оргазм на потом или дать тебе кончить себе в глотку. Ты был послушным мальчиком со мной, поэтому можешь позволить себе вторую усладу, ты готов, мальчик мой? Ли тихо смеётся, беря сразу глубоко, и пара быстрых движений головой… тёплое семя потекло вниз по задней стенке горла, снова вынуждая его поперхнуться, извлекая орган изо рта, отстраняясь, дабы отдышаться. Глотает все до последней капли, наслаждаясь этим естественным вкусом. Несколько капель не достигли своей цели, они так привлекательно потекли по подбородку, смешиваясь со слюной воедино. Довольно ухмыльнувшись, Хёнджин произнес: — Теперь не будешь уходить из нашей клиники? И да… теперь ты — официально мой, Ли Феликс.