Если бы не ты, кто бы меня спасал

На коленях Робин покоится раскрытая книга, со страницами которой играет набежавший ветерок. Молодая женщина не обращает на это ни малейшего внимания, устремив свой взгляд в сторону горизонта. Небо сегодня такое чистое, воздух невероятно свеж, а на душе почему-то буйствуют чёрные кошки. Робин машинально заправляет за ухо непослушную прядь волос и даже не моргает. Мысли ее терзают, заставляя признаваться самой себе в таких вещах, о которых она бы предпочла никогда не говорить вслух. - Я всегда буду тебя защищать. Ты же моя накама. Слова Зоро так отчётливо врезались ей в память, что ей кажется, что она даже слышит его голос прямо сейчас в эту минуту. Робин закрывает книгу, проводит пальчиками по корешку и закусывает губу. На долю секунды ей показалось, что мечник сделал незначительную, но все же паузу после слова «моя», и от этого сердце предательски пропустило удары. Робин больно признаваться, что ей чертовски сильно хотелось бы, чтобы на этом «моя» он бы и остановился. И будь что будет. Пусть хоть весь мир полетит к чертям. «Моя» из уст Зоро словно спасательный круг, глоток возвращающего к жизни воздуха. Невозможно и неосуществимо. Нельзя, но очень сильно хочется. Хотя ей, как одной из самых известных преступниц, вообще мало, что нельзя. Мечник проходит мимо неё внезапно, заставляя вздрогнуть. Робин часто моргает, словно только что проснулась, и провожает его взглядом. Она явно пропустила тот момент, когда без особого труда стала отличать звук его шагов от множества других. Разве от него всего исходил этот пьянящий аромат моря, стали, алкоголя и чего-то ещё присущего только ему одному? И почему это стало для неё так важно. - Мы ведь накама..,- тихо шепчет она себе под нос и сверлит взглядом его спину. Ну да, конечно, только никто другой не наводит столько переполоха в ее голове. Он всего лишь мальчишка. Амбициозный, смелый, но иногда чертовски глупый. Мальчишка, который ничего не понимает в отношениях между людьми, но при этом всегда сдерживающий данные обещания, что не каждому взрослому под силу. Мальчишка, который запал ей в сердце острой занозой. Вытащить бы. Впрочем, пускай болит. Это напоминает ей о том, что она живая, что в ней есть способность чувствовать что-то прекрасное. Здорово же. Но ей все равно мало. Глупое неловкое совпадение - он садится четко напротив неё, делает несколько жадных глотков из бутылки и вытирает губы тыльной стороной ладони. Ничем не примечательный и привычный жест. Робин забывает дышать. «Гормоны?» - проносится в ее голове. Возможно, но сомнительно. В команде ведь полно других представителей мужского пола. Да и на пути встречаются достаточно интересные экземпляры. Только не цепляют. Не заставляют мурашки на спине отплясывать чечетку. И это полный провал. Робин скользит взглядом по тонкой линии губ, по широкой груди со страшными шрамами и чувствует, что ей становится жарко. Глупый мальчишка. Или, может, это она глупая. Она продолжает смотреть на него и даже кажется, что мечник тоже смотрит ей прямо в глаза уверенным, пронизывающим взглядом. Так, как может смотреть только он один. «Доверяешь ли ты мне настолько, чтобы подпустить ближе?» Робин могла бы свести все в шутку. Улыбнуться ему и даже помахать рукой, или же просто отвести взгляд без доли смущения. Могла бы. Но не делает так в этот раз. Лицо Зоро не выражает никаких эмоций, и лишь только периодические глотки из бутылки убеждают в том, что он не мраморный шедевр, находящийся здесь в качестве ее персонального ада. Люби - но не вздумай касаться. Это так смешно и нелепо. Ведь других запретов просто по сути не существует. Робин точно знает, что в ее жизни будет все так, как она захочет. Она может однажды навсегда покинуть палубу корабля. Может даже выйти замуж и с головой окунуться в воспитание детей, даря им ту любовь, которой ей самой всегда так не хватало. Она может абсолютно все. Кроме того, чтобы переплестись пальцами с угрюмым мечником, уткнувшись носом в его плечо. Такие глупости в ее-то возрасте! Но Робин все равно. Она вожделела его как мужчину. Ей было интересно, как сильно он может сжимать в объятиях, как целуют его обветренные губы каким становится звук его голоса, когда он почти на грани наивысшего наслаждения. Эти загадки ей хотелось разгадать куда больше, чем найти панеглиф. Только сделать это в тысячу раз сложней. Если только кто-то позже расскажет ей об этом. Робин кривится, как от удара, жмурится и отводит взгляд. Ее лихорадит от мысли, что Зоро, как и она, может абсолютно все. Может покинуть команду, может влюбиться, может крепко держать кого-то за руку и носить на руках не в момент ранения, а просто так от переизбытка чувств. Кто-то может касаться его. Везде, где только захочется. И он позволит. Робин сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу, от чего на палубу капает несколько капель крови. Да, пусть лучше болят царапины, чем душа. От этого по крайней мере есть лекарство. Она встаёт резко, напряжённая, как струна и на плохо слушающихся ногах уходит в каюту. Ветер снова играет со страницами упавшей на палубу книгу, рискуя нанести ей непоправимый вред. Зоро напрягается больше, когда видит свежие капли крови на том месте, где только что сидела самая загадочная женщина из тех, кого он встречал. Мечник поднимает книгу, смотрит в сторону, куда так поспешно ушла археолог и решает не следовать за ней. Все его попытки добыть информацию обычно заканчиваются неудачей, а Робин не заставит говорить даже острое лезвие, направленное в сердце. Она ведь все равно вернётся за книгой и тогда… Ожидаемое мифическое «тогда» не наступает даже когда на корабле появляются первые блики восходящего солнца, сообщающие о начале нового дня. Зоро в очередной раз внимательно смотрит на книгу. Он уже не единожды убедился, что в ней нет ничего такого, что могло бы довести Робин до такого состояния. Тем не менее факт на лицо. Она. Бросила. Свою. Книгу. Свою величайшую ценность, которую обычно так трепетно прижимает к груди. Все плохо. Зоро едва ли не рычит от бессилия. Он снова не знает, как ей помочь. Это бесит.