Константа его жизни

Кавех задыхается, мысленно кричит, плачет без слез, молит о пощаде, но никто не откликается — никогда не откликался. Если бы существовало лекарство от внутренних тревог и этих приступов безнадежного беспокойства, он бы все за него отдал: все свои деньги, немногочисленное имущество — вообще все, что угодно; лишь бы помогло. Но пока резкого прорыва в медицинской науке не предвидится, Кавех давится успокаивающими травами, выписанными врачом из Бимарстана, и задыхается. День за днем. Час за часом. Минута за минутой. Когда Кавеху, наконец, удаётся побыть наедине с собой и поплакать, становится немного легче: пролитые слезы словно облегчают тяжесть его ноши, позволяя вдохнуть чуть свободнее. Легче становится и тогда, когда удается забыться в спасительном сне. Сон для Кавеха вообще нечто из разряда мифического — хроническая бессонница, одолевающая его каждый день, заставляет задуматься о том, что, возможно, пока у остальных жителей Сумеру просто забирали сны, у него сон забрали в физическом смысле. Вот только вернуть забыли. Еще Кавеху всегда легче уйти от реальности через алкоголь или работу — ведь проще забыться в бесконечном цикле из придирок заказчиков и вина, чем вспоминать о постоянных приступах самокопания и ненависти к себе. Проще забить на себя во всех смыслах, чем пытаться решать миллион проблем, которые, сколько бы ты ни пытался их разобрать, никуда не пропадают, убивая тебя физически и морально. Больше, чем алкоголь и свою работу, Кавех любит только собственные фантазии. Он много мечтает. Не только по ночам и в свободное время — бывает, он выпадает в свои мысли прямо посреди разговора. Иногда фантазии даже препятствуют его работе, но он мало что может с этим поделать. Это то, благодаря чему он ещё не сошёл с ума, то, из-за чего он до сих пор жив. Какой прок лишать себя столь легкого спасения от постоянных трудностей? О чем же мечтает Кавех? Ох, о разном. О собственном жилье, огромном богатстве, интересном проекте, живом отце. Мысли так же касаются и реальных вещей. К примеру, Кавех частенько надеется, что Путешественник, наконец, найдет свою сестру, а новое выступление Нилу станет даже популярнее прежнего. Он желает своим друзьям Тигнари и Сайно семейного благополучия и мечтает, чтобы Коллеи с концами избавилась от кошмаров. А ещё иногда он позволяет себе мечтать об аль-Хайтаме — но только совсем немножко. У них с Хайтамом странные отношения. Кавех правда не знает, как их стоит обозначить. Бывшие сокурсники? Соседи? Друзья? Любовники? Кавех не знает. Он теряется в этом многообразии ярлыков и тонет, тонет, тонет в них. Изо дня в день. Из года в год. А сам аль-Хайтам выбраться из этого болота недомолвок и непоняток абсолютно не помогает. Он то ворчать начнет, что Кавех не так убирается-читает-рисует-дышит, то заботливо принесет чашечку чая и ужин, когда у Кавеха загруз с работой по полной программе; то они кричат друг на друга так, что горло после ссоры болит ещё дня три точно, то целуются до опухших губ, до стонов и крышесносного возбуждения; то Хайтам говорит, как Кавех его раздражает, то заявляет о безумной любви: правда, не прямо о ней говорит, но порой действия отвечают за него сами. И Кавех не понимает — правда не понимает, что ему с этим делать. В аль-Хайтаме он задыхается тоже. Не так быстро, как в собственной жизни, иногда всплывая в этой бурной реке из чувств на поверхность, дабы глотнуть освежающего воздуха, но постепенно, медленно, почти даже мучительно. Говорят, неопределённость может быть для человека даже хуже нелюбви или даже ненависти, и Кавех склонен с ними согласиться. Ах, как бы ему хотелось понять, кем они с Хайтамом друг другу приходятся. Но еще больше Кавех бы хотел знать, кем сам является, ведь это, в конце концов, гораздо важнее всего прочего. Вот только этого ему знать не дано. Все, что ему остаётся — прижиматься к твёрдой, надежной груди аль-Хайтама и дрожать, стараясь не сорваться в слезы; дышать глубоко, пытаясь успокоить свою тревожность, граничащую с панической атакой; ощущать, как от нежных поглаживаний по спине, сердцебиение начинает приходить в норму, а тревога успокаиваться. Пусть им не дано быть чем-то определённым и постоянным в плане отношений, в одном Кавех может быть точно уверен — Хайтам никогда и ни за что не оставит его одного. И эта константа, постоянная его жизни все ещё держит его на плаву, не давая уйти на дно окончательно.