Рыжики из Линчёпинга

      В Стокгольме Хольгер бывал чуть ли не каждый год. Причина заключалась не только в том, чтобы увидеться с семьëй Джаннини и посмотреть город. Мать, которая считала, что еë дети должны уметь постоять за себя, водила сына на тренировки в Цинкенсдаммский клуб. На момент первой тренировки в клубе Хольгеру Саландеру было одиннадцать лет. Хольгера изначально не хотели брать из-за его маленького роста и щуплости. Тем не менее, Хольгер так страстно выражал желание научиться боксу, что ему разрешили попробовать. Тренерам пришлось признать, что при всей обманчивости внешнего вида парня, у него есть огонь в глазах и задатки борца. Паоло Роберто, давно отошедший от дел и приходивший периодический в Цинкенсдаммский клуб как консультант, сразу оценил напористость парня. И не удивился, когда узнал, чей он сын - гены говорили сами за себя.       Полученные навыки пригождались Хольгеру почти каждый день. В школе ему приходилось сталкиваться с хулиганами, особенно когда они проявляли своë внимание к Агнете. Из них кто-то побаивался Хольгера, кто-то откровенно борзел. Вне школы навыки пригождались подростку только по вечерам, если его окружит вышедшая из ночного клуба пьяниц. Но сегодня случай был особый. Случилось это, когда Лисбет и Хольгер шли домой из школы (тут имеются в виду занятия подростка в школьном шахматном клубе), обсуждая планы на выходные. — Кто это нарисовал? Это не просто оскорбление - это кощунство! - яростно кричали в стороне.       Лисбет и Хольгер, переглянувшись, пошли в сторону звука. Вечернее солнце освещала фасад здания полицейского участка Линчëпинга, на стене которого красовалась весьма прелюбопытная картина. Она вызывала обсуждение и смех среди сотрудников полиции. Лишь Бëнфальт, стоявший в центре группы, не веселился: его лицо было мрачным, а глаза сверкали гневом. — Да ты посмотри на себя, Маркус! Это же шедевр! Чëрт в боксерах - это просто гениально! - смеясь, ответила старший детектив Хольмен. — Да ты посмотри на него! Как будто ты с ума сошëл! - давясь от смеха, подметил инспектор Турфеус. — Я даже не знал, что ты так страдаешь, Бëнфальт! - воскликнул кто-то из новичков, только начинавших работать в полиции.       Лисбет сделала два шага вперед и прищурилась, пытаясь понять, что нарисовано на стене. Изображение было очень ярким и вызывающим. Святой Эскиль, величественный и строгий, стоял в центре, держа в руках огромные ключи, а вокруг него метался чëрт, который, казалось, был вырван из самых недр ада. Самое интересное было то, что на искажëнном от боли лице дьявола можно различить черты детектива Бëнфальта. Виновник сея "торжества" прорычал: — Мы не в детском саду, чтобы развлекаться подобным образом! — Серьезно, Бëнфальт, ты выглядишь именно так, когда пытаешься поймать преступника! - ответил старший инспектор Лофгрен. — Жаль, что это картина изображена на стене, а не на холсте или листе бумаги! Неплохо было бы повесить это в твоëм кабинете, Маркус! - подшутил из коллег кто-то.       Лисбет с трудом сдерживала смех. Долго думать, кто же нарисовал этот "шедевр", ей не пришлось. Она даже подумала, что сама могла бы такое нарисовать, если бы не была матерью. В Стокгольме, на доме ныне покойного Нильса Бьюрмана эта картина бы смотрелась просто идеально (но месть эта была бы слишком простая, надо сказать). А тут главную занозу в заднице города, продолжавшую рычать, поставили на место. — Это просто неприемлемо! Кто мог додуматься до такого позора! Чëрт с рогами, который явно напоминает меня! — Смотрите, у него даже глаза такие, будто он только что съел лимон! - со смехом подметил кто-то из полицейских. — Это недопустимо! Кто из вас осмелился такое нарисовать? Это не искусство, это насмешка! - гремела на всю улицу жертва розыгрыша.       Инспектор Турфеус покачал головой: — Да ты просто завидуешь, Бëнфальт! Смотри, как он передаëт твою сущность! — Это же настоящий шедевр! У него талант! Не спорю! - поддразнила Бëнфальта старший детектив Хольмен.       Сотрудники полиции, смеясь, обсуждали детали. Некоторые из них даже пытались угадать личность художника. У кого-то из персонажей сея этюда было написано на груди "Служебный долг", а у кого-то вместо хвоста - наручники. Страдания детектива Бëнфальта были так выразительны, что полицейский по фамилии Лофгрен сфотографировал произведение искусства на свой телефон. Лисбет, стоявшая вдалеке, сказала сыну с лëгким укором: — Это же твоя работа, Хольгер! Ты ведь не собирался выставлять еë на всеобщее обозрение? — Но это же гениально, мам! Я хотел, чтобы всё увидели, как он выглядит на самом деле!       Если идти на откровенность, Хольгер рисовал эту картину не один, а с местными байкерами. У кого-то из них нашлись банки с краской, и было решено проучить детектива Бëнфальта. Байкеры всю ночь работали, не покладая рук и прячась от особо бдительных сотрудников. От ареста всех спасло лишь чудо. Причины у всех были разными, но этот полицейский был поперёк горла у всех. Однако своих Хольгер сдавать полиции не собирался. И сейчас настало время раскрыть карты. — Эй, Бëнфальт! - крикнул подросток с ухмылкой, когда они с матерью подошли ближе к зданию. - Нравится твой портрет?       Смех затих. О противостоянии (или, если выражаться без прикрас, войне) семьи Саландер и детектива Бëнфальта не знал только олигофрен. Конечно, Лисбет в полиции города не все любили, но никто, кроме Бëнфальта, не вступал с ней в открытую конфронтацию. И, тем более, никто не вымещал эту злость на еë детях. Но любая стычка Саландеров и полицейского всегда становилась темой обсуждения, и за каждым столкновением все наблюдали с интересом. Особо азартные даже ставки делали и гадали, отстоят ли Саландеры своë право на спокойную жизнь или Бëнфальт добьëтся того, что они уедут из Линчëпинга. — Может, устроим выставку? "Саландеры против Бëнфальта"! Как вам такая идея, ребята? - рассмеялся Лофгрен, но шутка почему-то отклика не нашла.       Бëнфальт, заметивший ненавистную семейку, сжал кулаки. Его очень бесил тот факт, что Хольгера, который полтора года был частым и "желанным" гостем полиции, не так давно сняли с учëта. Подростка задерживали в основном за драки и вандализм. Лишь вмешательство одного из полицейских, относившихся к Саландерам очень тепло, спасло Хольгера от кривой дорожки. — Саландер, - прорычал Бëнфальт, направляясь к ним. - Как ты смеешь позволять своему сыну так позорить меня? По-твоему, это смешно - наносить оскорбления на стенах участка?       Лисбет Саландер оставалась невозмутимой. Чëрные волосы развевались на ветру, а карие глаза сверкали, как два острых лезвия. Лисбет с холодной усмешкой парировала: — Позволь, Бëнфальт, это всего лишь искусство. Ты должен быть благодарен, что твоë лицо стало вдохновением для кого-то очень талантливого. — Талантливого? - фыркнул Бëнфальт, его голос наполнился сарказмом. - Это просто детская выходка! Это не только неуместно, но и глупо!       Лисбет подошла к Бëнфальту вплотную и с холодным презрением выплюнула: — Глупо? Глупо - это подкидывать игуану в дом, где живут дети. Ты сам это сделал, и теперь хочешь, чтобы мы молчали?       Лисбет вынула из кармана своего чëрного балахона фотографию и ткнула прямо в нос ненавистного полицейского. На снимке была изображена окровавленная женская рука. Несколько полицейских решили подойти поближе и посмотреть. Кто-то ужаснулся и встал как вкопанный, кто-то поспешно отошëл в сторону, а инспектор Лофгрен спросил у коллеги настороженно: — Маркус, что ты опять натворил?       Лисбет убрала фотографию в карман балахона и, не обращая внимание на заступничество, спросила ледяным тоном: — Что, Бëнфальт, не ожидал, что твоë истинное лицо будет так явно изображено? — Это не искусство, это просто детский лепет! Тебе не стыдно, что твой сын занимается такой ерундой? - покраснев от гнева, спросил женщину детектив. — Кто из вас двоих занимается ерундой, так это ты, - холодным, как зимний ветер, тоном ответила Лисбет. — Неужели ты думаешь, что твоë мнение имеет значение? - презрительно кинул маме-одиночке Бëнфальт. - Или ты просто ищешь повод, чтобы снова высказать своë недовольство? — Любая мать на моëм месте будет высказывать недовольство, когда от чьих-то низких шуток пострадает ребенок.       И Лисбет, и Хольгер чувствовали, как внутри закипал гнев. За неделю до появления картины на стене полицейского участка они получили неприятный сюрприз. Под дверь их квартиры кто-то подкинул коробку без адреса, отправителя и получателя. К несчастью для матери и подростка, коробка оказалась в руках Агнеты. Агнета занесла коробку, в которой что-то подозрительно шевелилось, в квартиру. Однако, открыв еë, бросила на пол от ужаса: там были дохлые крысы и громадная игуана. В тот день Лисбет и Хольгер убирали крыс обратно в коробку, а Агнета пыталась поймать животное. Вот только девчонка не рассчитала свои силы, и рептилия укусила еë за руку. — Ты не имеешь права меня учить, Саландер! Ты и твои дети - позор для общества! Я просто защищаю город от таких, как вы! - не отступал Бëнфальт.       По лицу детектива было видно, что он ни капли не раскаивается в содеянном. Атмосфера около полицейского участка накалялась. Лофгрен и Турфеус еле сдерживали себя, чтобы не скрутить Бëнфальта и не посадить в камеру. Одно дело - склоки взорслых между собой, а когда от этого страдают дети - это совсем другое. — Позор, Бëнфальт, это когда человек, который должен защищать закон, сам становится его нарушителем. Если тебе не нравится, как тебя изображают, может, стоит задуматься, почему это происходит? - спросила своего противника с вызовом Лисбет.       Саландер сейчас очень жалела, что при себе у неë сейчас не было электрошокера. Несколькими ударами тока можно было бы вполне выплеснуть накопившиеся за неделю эмоции: страх за состояние дочери, боль от того, что ей придëтся орудовать неудобной рукой и повременить с любимой скрипкой скрипкой, и гнев на того, кто это сделал. Пока Агнете зашивали рану от укуса, Лисбет вспомнила, чья это игуана: террариум с этой рептилией она один раз видела на столе Бëнфальта. Эмиль. Так звали эту чëртову игуану. — Саландер, я этого так просто не оставлю. Твоего выродка рановато сняли с учета. Он, похоже, решил, что раз ему повезло, то можно безнаказанно издеваться над людьми! - прошипел Бëнфальт, наклонившись к Лисбет, которая ростом была ему чуть ниже плеча.       Хольгер шагнул вперëд, сжимая кулаки. Наглости и подлости Бëнфальту было не занимать. — Безнаказанно? Ты подкинул свою сраную игуану к нам в дом! Эта рептилия укусила Агнету! — Милый Хольгер, это не моë дело, если твоя сестра не умеет обращаться с животными. Похоже, Эмиль, оставил у вас незабываемые впечатления, - со злорадством усмехнулся Бëнфальт. — Маркус, ты все границы перешëл! Сьëгрен обязательно узнает о твоей выходке, - пригрозил Лофгрен. — Успокойся, Эдвард, - холодно отрезал Бëнфальт. - Это всего лишь шутка. Но, похоже, у Саландеров нет чувства юмора. — Пытаться запугать детей, Маркус - это смешно? Это низко и подло, вот что я тебе скажу. — Я просто пытался показать этим фрикам, что за каждый поступок надо отвечать, - бросил Лофгрену Бëнфальт.       Это была последняя капля в чаше терпения Хольгера. Детектив Бëнфальт был не просто детективом, а человеком, который ни перед чем не остановится ради мести. Он знал, что Бëнфальт не остановится, пока не совершит что-то более подлое и мерзкое. Что-то, что заставит его маму собрать чемоданы и переехать в другой город. Но Хольгер знал, что Бëнфальт - просто трус и неудачник, который недооценивает своих противников. Хоть он знал, что его мать всегда была сильной, в этот момент почувствовал, что может ей помочь. — Ты не имеешь права так с нами обращаться! - крикнул подросток, выходя вперед. - Ты заплатишь за то, что сделал с Агнетой!       Полицейские стали перешëптываться, наблюдая за развитием событий. Они постепенно начали осознавать, что это не просто акт протеста, а самая настоящая драма. Бëнфальт, не ожидавший такой смелости он мальчика, только усмехнулся. — И что ты собираешься сделать, сопляк малолетний? Думаешь, я боюсь твоих угроз? — Хольгер, не делай глупостей, - пытается вмешаться Лофгрен. — Сын, подумай о последствиях, - с тревогой попросила Лисбет. — Вот, малой, слушай, что тебе мамочка говорит, - с презрительной усмешкой начал говорить Бëнфальт.       Хольгер, хоть и был всего лишь четырнадцатилетним подростком, уже умел постоять за себя и свою семью. Он быстро прокрутил в голове приемы, усвоенные в Цинкенсдаммском клубе, и приëмы, которым его научила мама. И пока Бëнфальт договаривал, Хольгер нанëс ногой удар в солнечное сплетение детектива. Тот взвыл и упал на колени. — Это тебе за Агнету! - усмехнулся Хольгер.       Бëнфальт, пытаясь оправиться от неожиданного удара и последовавшей боли, со стиснутыми зубами пригрозил: — Ты не сможешь меня победить!       Бëнфальт попытался схватить подростка за запястье, но тот увернулся, и, используя свою ловкость, сбил противника с ног. Пока Бëнфальт пытался встать, Хольгер нанëс ему точный и ловкий удар в лицо. Полицейский пошатнулся. — Вы - просто отребье, и отлично это знаете, - прохрипел Бëнфальт.       Детектив попытался встать, но его штанина зацепилась за бордюр, и случилась катастрофа. Штаны порвались, выставив сотрудника полиции в не совсем приглядном виде. Бëнфальт остался стоять в одних белых боксëрах с красной надписью на пятой точке: "Место для поцелуев". Смех коллег раздался громче, чем до его конфронтации с подростком. — Ну, что, Бëнфальт, тебе явно не хватает чувства стиля! - с трудом сдерживая смех, прокомментировал Турфеус. — Надеюсь, ты не собрался сегодня на свидание! - подхватил Эдвард Лофгрен.       Бëнфальт попытался прикрыться руками, но тщетно. Хольгер, не сдерживая смех, достал телефон и, подгадав момент, когда противник в панике повернется к нему спиной, сделал фотографию. Вот Агнета обрадуется, когда увидит, как за неë отомстили. Лисбет приобняла подошедшего к ней Хольгера с тихими словами: — Я горжусь тобой, сынок.       Бëнфальт, чувствуя, что теряет авторитет, встретился взглядом с Лисбет и ткнул пальцем в неë, со злостью отвечая: — Ты ещë заплатишь за это, Саландер. Я всë равно добьюсь своего. Не забывай, кто здесь имеет власть. История с игуаной - ещë не конец. — О, я буду ждать, - с вызовом ответила Лисбет, не отводя взгляда. - Может, ты даже подумаешь о том, как компенсировать мои расходы на лечение Агнеты.       Хольгер и Лисбет с гордыми лицами пошли в ушли, оставив детектива Бëнфальта наедине со своим унижением. Конечно, это была не последняя их битва, но завышенное эго Бëнфальта в который раз потерпело поражение. И ещë одним, но самым неоспоримым доказательством силы Саландеров - за свою семью всегда стоять горой.