Рыжики из Линчёпинга

      Все дети к болезни относятся двойственно. Кто-то ей радуется, потому что в школу не надо ходить. Но эту радость чаще всего омрачают симптомы заболевания. Для ребенка жар, озноб тошнота или рвота (а то и всë вместе) бывают хуже родительских криков. К число немногих, скучавших по школе, относилась Агнета Анника Саландер.       Завернутая в плед девятилетняя девочка лежала на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Она периодически чихала, но старалась не показывать, что ей плохо. Так как Лисбет, мать Агнеты, была в отъезде по очередному расследованию, сидеть с еë детьми стала фру Окессон. В воздухе витал легкий аромат чая с лимоном. — Ты должна это выпить, малышка. Это поможет тебе выздороветь, - мягко напоминала девочке бывшая оперная певица.       В уютной, но слегка запущенной квартире Саландеров, где стены помнят шепот тайн и непростых судеб, фру Окессон, облачëнная в яркий халат, поглаживала рыжие волосы Агнеты. Девочка с красными от простуды щеками тихо всхлипывала. Еë глаза, полные слез, смотрели на соседку с надеждой. — Не переживай, дорогая моя. Это всего лишь простуда. Скоро ты снова будешь бегать по улице, как ветер.       Агнете этого хотелось больше всего. Она представляла себе, как можно повернуть время вспять. Тогда бы она не стала снимать шапку и пробовать снег на вкус. А ещë Агнете хотелось вернуться в школу, к подружке и новым приключениям. — Хольгер, думаю, скоро придет с занятий. Так что скучно тебе не будет.       Агнета с трудом издала смешок. С еë братом-близнецом от скуки точно не помрёшь. Во-первых, он тот ещë авантюрист. Во-вторых, мама уехала в Муталу по работе, а с фру Окессон некоторые вещи не пообсуждаешь. Бывшая оперная певица довольно строго следила за соблюдением правил этикета. — А Вы хотя бы раз простывали, фру Альберта? - хрипло спросила девчушка.       Фру Окессон, наклонившись к девочке, начала говорить с улыбкой: — Ты знаешь, Агнета, когда я пела в "Травиате", у меня была такая же простуда, и я всë равно вышла на сцену!       В этот момент раздался звонок в дверь. Фру Окессон вздрогнула, а Агнета, прижавшись к диванной подушке, испуганно посмотрела на женщину. — Кто это может быть? - прошептала она. — Не бойся, милая. Я открою, - уверенно ответила фру Окессон, хотя в глубине душа еë терзали сомнения.       Открыв дверь, женщина увидела стоящего на пороге детектива Бëнфальта. На его лице играла ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. В руке мужчины была бутылка вина. — Что Вам нужно, Бëнфальт? Я надеюсь, Вы не собираетесь создавать здесь неприятности? — Я пришел узнать, где Лисбет, - ответил коротко Бëнфальт, игнорируя еë недовольный тон. - Еë отсутствие вызывает у меня беспокойство.       Губы бывшей оперной дивы сжались в тонкую линию. Бëнфальт в еë понимании был неотесанным мужланом, у которого на уме одна работа и удовольствия. Как считала фру Окессон, у такого человека не найдется с Лисбет общих точек соприкосновения. А ненависть Бëнфальта к еë соседке и ни в чем не повинным детям не только подтверждало еë предположения, но и вызывало откровенную неприязнь к полицейскому. Женщина, скрестив руки на груди, парировала: — Лисбет не обязана отчитываться перед Вами. Она взрослая женщина и имеет право на личное пространство. И, кстати, Вы не слишком еë любите, не так ли? — Я не люблю еë характер и поведение, фру Окессон, - с нажимом ответил детектив, шагнув ближе. - Но я хочу ей помочь. Я вижу, как она страдает, и готов предложить ей поддержку. — Господи, кого Вы обманываете? Вы же просто хотите завоевать еë сердце словно приз на соревновании. Вы лишь хотите заполучить еë, как какой-то трофей!       Фру Окессон знала, о чем говорила. В молодые годы у неë было море поклонников. Они заваливали еë цветами и подарками, приглашали в рестораны и танцевали с ней. Некоторые из них даже пытались заманить Альберту Берг в койку, обещая покровительство и успех на сцене, но терпели неудачу. Некоторые даже преследовали еë. Так продолжалось, пока она не встретила своего будущего мужа - международно известного микробиолога. Альберта не могла сказать, когда поняла, что влюбилась в него, но могла с уверенностью заявить, что скромный и порядочный Эмиль выделялся на фоне поклонников, видевших в ней вещь. И ей не хотелось, чтобы молодая соседка и еë дети были в руках человека, который не уважает тех, кто рядом с ним. — Лисбет - не игрушка. И Ваша "поддержка" ей не нужна, - отчеканила фру Окессон.       Не обращая внимания на недовольство женщины, Бëнфальт прошел в квартиру и запер дверь. Не разуваясь, полицейский прошел в гостиную и поставил на журнальный столик бутылку вина. Фру Окессон спросила с притворной вежливостью: — А Вы, детектив, не могли бы проявить немного уважения? Вы могли хотя бы поздороваться.       Бëнфальт ничуть не обиделся из-за столь холодного гостеприимства. Наоборот, ему захотелось посостязаться с бывшей оперной дивой. Ему было интересно, как долго эта возрастная дама сможет отбиваться. Он и не таких раскалывал в кабинете для допросов. — А Вы, фру Окессон, не могли бы мне не мешать? Я знаю еë лучше, чем Вы. Я вижу еë боль и страхи. — Вы просто не можете смириться с тем, что она не поддается на Ваши ухищрения. О Вашей ненависти к Саландерам известно всему дому, и, скажу как есть, Ваши намерения совсем не благородны. Вы хотите отомстить за свою несостоятельность, а не помочь.       Бëнфальт, не ожидавший такой прямоты, на мгновение замер. Он знал, что его чувства (если так можно выразиться) к Лисбет были далеко не чистыми, но не собирался это признавать. Полицейский действительно считал, что еë навыки и умения принижают его достоинство, и хотел взять хакершу под свой контроль. — Я просто хочу знать, где она, - скрестив руки на груди, настаивал детектив. - Фру Окессон, обеспечение безопасности еë детей - мой долг. Я могу стать отличным отцом для Агнеты и еë брата.       Агнета Анника Саландер молчала, сжимая края пледа своими маленькими ручками. Хоть девочка не понимала в этой жизни многого, она чувствовала, что детектив Бëнфальт несет опасность для неë и еë близких. От одной мысли, что этот человек будет жить в их доме и наводить свои порядки, еë спинка покрывалась мурашками. — Вы действительно считаете, что Вам подойдет роль отца еë детей? Вы, который даже не способен вести себя прилично с женщиной? - уколола полицейского фру Окессон, не сдерживая смех.       Бëнфальт стиснул зубы, его ненависть к Саландерам закипела с новой силой. Ему на мгновение захотелось взять бутылку вина и ударить ей бывшую оперную певицу. Хотелось взять и размозжить ей голову за упрямство. Однако детектив старался сохранять спокойствие - при ребенке он не мог так рисковать. — Я не собираюсь стыдиться своих намерений. Лисбет должна быть со мной. Я сделаю ей предложение, и она поймет, что я - тот, кто ей нужен.       Фру Окессон воскликнула голосом, напоминавшим мощный оперный аккорд, способный разорвать тишину: — Вы не понимаете, что любовь не может быть основана на страхе, Бëнфальт! Лисбет достойна большего, чем Ваши мрачные и непристойные намерения. — Могу поклясться, что непристойных мыслей у меня нет. Я желаю им только лучшего. Вы не будете против, если я поговорю с девочкой?       Соседка сжала губы, не желая подпускать полицейского к девочке. Она видела, как малышка пыталась не встречаться взглядом с Бëнфальтом. — Агнета больна, - произнесла фру Окессон, стараясь звучать уверенно. - Я не думаю, что это хорошая идея.       Бëнфальт же проигнорировал еë слова и шагнул к дивану. Он сел на корточки, чтобы его лицо было наравне с лицом девочки. — Где твоя мать, Агнета? Я просто хочу поговорить с ней. Это важно.       Агнета лишь пожала плечами, глядя на входную дверь. Еë страх выдавали только побелевшие костяшки пальцев на руках, сжимавших плед. Бëнфальт встал на ноги и наклонился ближе к ребенку. — Она прячется, как крыса, избегая ответственности. Но я найду еë. Я сделаю всë, чтобы она вернулась, - сверкнув глазами, усмехнулся Бëнфальт.       Агнета, услышав это, подняла голову. Еë голос был тихим, но полным смелости. — Моя мама не крыса! - произнесла она, глядя прямо в глаза полицейскому. - Она сильная, и если она не хочет Вас видеть, значит, у неë на то есть своя причина!       Бëнфальт, не поднимаясь, угрожающе продолжал напирать: — Ты должна знать, где она. Если ты не скажешь, у вас могут быть неприятности.       Девочка сглотнула. Сейчас Бëнфальт казался ей чудовищем из сказок, которое обычно умирает в конце. Но страх Агнеты вытеснили мысли о семье. Лисбет бы точно не позволила Бëнфальту еë запугать. В глазах девочки появился огонек, присущий еë матери. — Я не боюсь. Моя мама всегда возвращается. И говорит, что нельзя доверять тем, кто пытается тебя запугать, - тихо произнесла Агнета, подняв голову выше.       Бëнфальт, не ожидавший такого ответа, на мгновение опешил. Его лицо исказилось от злости, но он быстро собрался. Фру Окессон выпрямилась, не желая показывать страх, и загородила собой девятилетнюю малышку. Привычка держать осанку не исчезла даже спустя годы. — Вы не имеете права угрожать мне или этой девочке. Лисбет - еë мать, и она вернется. А Вы - всего лишь человек, который не понимает, что такое настоящая семья.       Бëнфальт сдвинул брови, его лицо стало более угрюмым. Он изо всех сил старался сдерживать ярость на немолодую женщину. — Я - идеальный кандидат, фру Окессон. Я могу обеспечить их всем, что нужно. Я способен дать Агнете и Хольгеру то, чего лишила их мать. — Вы думаете, что деньги и статус - это всë, что нужно детям? Они нуждаются в любви и заботе, а не Вашем тщеславии. И Вам этого не понять. — Я единственный, кто может ей помочь! Сколько можно это объяснять?! - не сдерживая гнев, воскликнул детектив.       Фру Окессон покачала головой, еë голос стал мягче, но в нëм по-прежнему слышалась решимость: — Вы не понимаете, что Лисбет не будет с тем, кто еë не ценит. Вы видите в ней лишь приз, а не человека, и это Вас подводит. — Вы не сможете прикрывать еë вечно, фру Окессон. Эта шлюха всë равно будет моей, - прошипел Бëнфальт. — Я не позволю Вам говорить так о Лисбет! Она делает для своих детей всë возможное для своих детей, и если Вы не можете это понять, не судите!       Бëнфальт прорычал: — Вы не имеете права вмешиваться в еë жизнь! — Я сделаю всë, чтобы она была в безопасности. Даже если мне придется встать у Вас на пути.       Полицейский скрипнул зубами. Он посмотрел сначала на девочку, от которой уже веяло решительностью, потом на женщину. Постепенно до него начало доходить осознание, что его план не сработал. — Уйдите, Бëнфальт, - твердо потребовала фру Окессон. - Уйдите, пока я не вызвала Ваших коллег.       Детектив посмотрел на женщину с презрением, но, осознав, что спорить бесполезно, развернулся и вышел из квартиры, оставив за собой атмосферу напряжения. Фру Окессон после его ухода взяла бутылку с вином и выбросила в ведро. Агнета, обнимая плед, посмотрела на соседку. — Фру Альберта, а почему он так ненавидит маму?       Бывшая оперная певица присела рядом с девочкой, еë голос снова стал мягким. Может, она страстно желала, чтобы еë эксцентричная соседка нашла счастье, а дети росли в полной семье, но не такой ценой и не с таким человеком. Фру Окессон считала, что Лисбет заслуживает, чтобы с ней рядом был надёжный, сильный и уверенный в себе мужчина, а не жалкий неудачник вроде этого наглого полицейского. — Не думай об этом, Агнета. Иногда люди не понимают, что настоящая сила заключается в свободе выбора. Твоя мама выбрала свой путь, и это еë право. Мы сделаем всë, чтобы защитить еë, и тебя тоже.       Агнета, всë ещë чувствуя напряжение, снова обняла плед, надеясь, что вскоре еë мама вернется, и всë встанет на свои места. С уходом Бëнфальта квартира Саландеров избавилась от духа тревоги и горя.