Ошибка в тексте

      Ощущения были странными. Тело будто стало невесомым, но двигалось всё равно с трудом. Во рту копошилось что‑то мерзкое, словно мелкие черви. Глаза упорно не открывались, и веки ощущались непривычно тяжёлыми. Голова раскалывалась, отдавая пульсацией прямо в мозг. Мысли текли вяло, спутанно, вязли в густом тумане.       «Чёрт, опять мигрень...» — рефлекторно, хоть и с усилием, я подняла ставшую подозрительно лёгкой руку к лицу. Коснулась виска двумя пальцами и осторожно начала массировать.       Прикосновение оказалось… мягко говоря, необычным. Пальцы и голова будто были покрыты чем‑то одновременно твёрдым и гладким. Что это? Я что, искупалась в воске? Нет, чувство было иным… Что вообще может быть твёрдым, как камень, и при этом ощущаться кожей?       С трудом привела мысли в порядок. Судя по состоянию, вчера я явно превысила свою норму выпитого. Неужели так выглядит настоящее похмелье? Вот засада… Всегда считала себя особенной, ведь за свои двадцать три года ни разу не ловила ничего тяжелее жажды и сонливости.       Вот не надо было ржать над теми, кто перебрал и страдал утром. Карма, блин...       «Подруга обхохочется, когда узнает, что в нашем соревновании “Кто первый сдохнет от похмелья” я теперь очевидно в проигрыше…»       Эта мысль прострелила голову резкой болью и подступившей тошнотой. Ненавижу свои мигрени. Смотреть нельзя, дышать нельзя, двигаться — тем более, иначе получишь выстрел боли в одно из полушарий мозга. Иногда — сразу в оба. В такие моменты меня можно смело отправлять в морг: с трупом легко перепутать.       И сейчас, судя по ощущению, у меня как раз такая мигрень. И в этот раз, таблеток под рукой нет. Те хоть чуть‑чуть помогали.       Рефлекторно стала дышать реже и насильно заставила себя ни о чём не думать. Кому-то медитация помогает летать в астрал, а мне — просто уснуть и дожить до действия обезболивающих или конца боли. С похмельем буду разбираться потом. Сейчас — только беспокойный сон, только страдания…

***

      Сон настиг быстро. Иногда я просыпалась от простреливающей боли, но, к удивлению, снова легко засыпала. Тошнота накатывала, но тоже быстро отступала.       Когда я наконец проснулась и смогла думать относительно ясно, то ещё долго лежала неподвижно, наслаждаясь отсутствием мигрени. Казалось, что спала всего час, но прекрасно понимала — вырубилась минимум часов на шесть, если не на десять. А может, и вовсе на сутки. Потом проверю.       Теперь можно заняться самым приятным — самокопанием и паникой. Для начала моя любимая рубрика: «Что? Где? Какого?». Нужно отвечать спокойно, вдумчиво. Тем более, хоть двигаться стало легче, вставать всё равно было лень.       Итак — первый вопрос.       Что произошло?       Подруга предложила отпраздновать наше увольнение с работы. Заебавшей всех работы, откровенно говоря. Мы быстро поняли, почему здесь была такая сильная текучка кадров: редко кто задерживался там больше месяца. Лично у меня появились мысли уйти уже к концу второго - что уже рекорд для компании, - но подруга и моя проснувшаяся упёртость заставили потерпеть. А наблюдая за текучкой кадров, у меня появилась личная идея фикс: продержаться год.       Поставив цель, уже мне приходилось отговаривать подругу от увольнения. И, как назло, стало только хуже. Начальство творило хаос: то сделай так, то переделай обратно; планы менялись каждый день; что‑то перепутали программисты, а виноваты — мы; пришла новая ведущая отдела, но оказалось, что её назначили в другой, поэтому её подписи недействительны… Сплошной цирк. Это неимоверно бесило. Удивительно как они, с такой организацией начальства, не разорились.       Чудом (и с трёхэтажными матами) мы отработали ровно 365 дней. Написали заявление. И ещё несколько часов не могли поверить, что всё... Это закончилось.       Могло показаться, что мы хреновые работники, но это не так. Работали нормально, не на совесть, но свои обязанности выполняли хорошо. Даже штрафов ни разу не словили, хотя идеи «отомстить» иногда появлялись.       В первый день после увольнения мы подготавливали всё для того, чтобы отпраздновать, а на следующий уже чокались стаканами, проговаривая разные тосты.       Сначала пили скромной компанией: я, подруга и её муж. К вечеру присоединились его друзья, которые неведомым образом узнали, что он пьёт и без них. Я с подругой к тому времени уже были не против, так что компашка начала увеличиваться в арифметической прогрессии.       Позже один парень — которого притащил знакомый брата лучшего друга мужа моей подруги (да, вот так) со словами «Он свой, чуваки, слово пацана!» — начал ко мне подкатывать. Я не стала отказываться, уже отойдя от отношений с прошлым парнем. Мы разговорились, а позже начали общаться двусмысленными фразами. Позже он куда-то ушёл, забрав мой пустой стакан, и вернулся с одним на пол-литра.       — Я знаю один убойный коктейль, не пожалеешь, — сказал он и мы начали пить.       Меня вынесло быстро. Дальше — ничего. Что странно: никогда не страдала алкогольной амнезией. Хотя… я ведь думала, что не страдаю и похмельем. Похоже, вселенная решила, что пора показать мне жизнь.       Единственное, что всплыло в памяти — какой‑то укол в шею. А потом нечёткий шёпот. Не уверена, что это голос того парня, с которым я пила. Вероятнее всего, что он что-то добавил в свой «убойный» — в прямом смысле слова — коктейль.       «Вот сука! Кто там за него слово пацана давал?!»       Окей, в том, что произошло, разобралась. Нужно будет узнать кто этот чел и разобраться с ним. И, самое главное, что он — или не он — мне вколол. Очень надеюсь, что это не наркотики. Потому что если да… то моё состояние можно объяснить передозом. Тогда в таком случае, меня успешно откачали и я сейчас лежу в больнице.       Правда это или нет, покажет следующий вопрос.       Где я?       Попробовала открыть глаза — и столкнулась с невозможным. Веки будто слиплись, а попытка разлепить их походила на попытку оторвать скотч от кожи — с мясом. Странно, что раньше не заметила. Но судя по яркости света, что пробивался даже сквозь закрытые глаза, я была в хорошо освещённой комнате. Это плюс к теории про больницу.       Ладно, зрение отложу на потом, пока что разберу другие чувства.       Со вкусом всё нормально, чувствовалась жажда — после сна и алкоголя-то — но, слава богу, нету ощущения говна во рту, хотя какие-то червяки всё ещё присутствуют. Парадоксально, что мерзко мне не было. Попытавшись узнать, что это такое и, приготовившись блевать на всякий случай, эти беспозвоночные нагло исчезли, как только я начала двигать языком. Да и сам язык ощущался непривычно. Странно, но хотя бы рвоты не случилось.       Запахов не было. Совсем. Только свой собственный — сладкий аромат шоколада с лёгкой перчинкой и ноткой ночного ветра. Перегара нет — что подозрительно. И нет фирменного больничного запаха, что сводит на ноль моё предположение о том, что меня откачивали врачи. Неужели эти придурки сами меня спасли?       Звуков тоже нет. Ни техники, ни улицы. Только моё дыхание. Меня положили в изолированную комнату? Зачем?       Осталось осязание. Лежала я на спине на чём-то твёрдом, скорее всего на полу, потому что слишком жёстко для матраса. Даже на какой-нибудь диван не переложили, сволочи. Тело странно лёгкое, будто не моё, хотя, после выпитого и откачки, вроде бы должно быть наоборот. Тут я вспомнила, как моё прикосновение было каким-то странным, когда я очнулась из-за мигрени. Сжала руку в кулак. Ощущение не пропало, было похоже на то, что руки покрыты чем-то. Перчатки? Но пальцы казались слишком… тонкими. А ногти мои отсутствовали, из-за чего злость на того пацана и его колду возросла ещё больше. Мой маникюр — моё всё и ногти у меня были длинные, острые, свои! Жаль, что не смогу показать их остроту на рожах этих гандонов.       С трудом подавив раздражение, решила отложить вопрос маникюра. Хотя счёт этим гандонам я предъявлю. Вдвойне.       Поднесла руку к шее — хотела проверить след от укола — но замерла. И замерла по очень веской причине. А точнее, её отсутствии.       Где. Моя. Грудь.       «ГДЕ МОИ СИСЬКИ, МАТЬ ВАШУ?!»       От шока глаза сами распахнулись — и я уставилась на переплетения синих… нитей? Я прищурилась. Да, это были нити, причём их было нереально много и неизвестно за что они держались, так как потолка я не увидела и небом это не являлось.       Но сейчас меня больше интересовало не это. Я села - и моментально охуела.       Это что такое? Видимо мои опасения подтвердились и вкололи в шею именно наркотик. Сильнодействующий. И галлюциногенный.       Я смотрела на свои — свои ли? — ноги. И не верила. Это что за глюк? Разве наркоманские приходы бывают такими? Подвигала ногой. Согнула их в коленях. Пошевелила пальцами. Выпрямила. Ноги скелета, что я видела перед собой, повторяли то, что я делала, вдобавок они рябили глюками.       Слишком реалистичный трип.       Дрожащей рукой потрогала одежду — красная футболка, чёрные шорты, тёмный плащ. Длинный синий шарф. Мой любимый цвет. И слишком знакомый стиль…       Посмотрела на руки. Те же кости. Цветастая расцветка. Рябь глюков.       Ну конечно. Понятно теперь, почему я не почувствовала грудь. Скелету она на хрен не нужна.       В голове моментально стало пусто, а где-то в груди (которой нет!) начала зарождаться истерика.       Скелет. Глюки. Синий шарф…       Какого. Хуя. Происходит?!