moonlight serenade

Первый раз, когда это происходит — случайность. Ладно, действия Енджуна были преднамеренными, но он не ожидал такой реакции. Ему нравится Бомгю, действительно нравится — он отличный сосед по комнате, держит свою сторону аккуратной и чистой, никогда никого не приводит, когда Енджун рядом, не слишком шумит по утрам, когда у него ранние занятия и играет для него песни на гитаре, когда он чувствует себя подавленным. В целом, жить с Бомгю приятно. Но есть одна особенность. Он чертовски громкий. И большую часть времени Енджун может справиться с этим. Он тоже любит отдыхать и веселиться, любит играть в глупые видеоигры с Бомгю до поздней ночи и кричать вместе. Но сегодня Енджун уставший и напряженный, и он только что получил действительно дерьмовую оценку на одном из занятий, и он не сможет справиться с энергией Бомгю.  И есть еще одна особенность. У него длинные волосы. Когда они впервые встретились, в тот день, когда они переехали, Енджун вспоминает, как думал, что это выглядело очень, очень хорошо. Они падают мягкими слоями вокруг его лица спереди, а сзади немного длиннее, достаточно длинные, чтобы касаться его плеч, достаточно длинные, чтобы свисать, когда он наклоняется над Енджуном и начинает говорить слишком громко прямо в ухо, и Енджуна действительно нельзя винить в том, что он устал, его мозг практически работает на автопилоте на данный момент, и волосы Бомгю щекочут его, и он просто хочет немного тишины и покоя, всего на чуть-чуть, поэтому он протягивает руку, запускает пальцы в волосы Бомгю и тянет. Бомгю издает высокий вздох, который почти можно было бы назвать хныканьем, если бы хныканье между ними было бы чем-то нормальным и дружеским для платонических соседей по комнате. Его рот сразу же закрывается. Усталость сняло как рукой. Бомгю смотрит на него свысока с широко открытыми, запаниковавшими глазами и плотно сжатыми губами. Он  немного трясется там, где он держится за стул, на котором сидит Енджун. Его щеки окрасились в красивый оттенок розового. В комнате воцарилась полная тишина. Енджун знает, что он должен забыть это. Он знает, что должен отпустить волосы Бомгю и вежливо сказать ему, что его просто нужно оставить в покое сегодня вечером. Он должен уйти, но Енджун всегда любил проверять границы того, что ему сойдет с рук, поэтому он перемещает руку в волосах Бомгю и снова тянет. Тот падает на колени с тихим маленьким хныканьем, пойманный за затылок, как будто он пытается и не может сдержать его, а Енджун уже наполовину тверд в джинсах и определенно больше не думает о дерьмовом дне, который у него был. Енджун шумно выдыхает и немного наклоняется вперед в кресле, протягивая руку, чтобы схватить лицо Бомгю свободной рукой. Младший окрашивается в еще более глубокий розовый цвет. — Мило, — говорит Енджун, слегка дергая пряди между пальцами, и наблюдает, как ресницы Бомгю трепещут, и его рот открывается в идеальную «O». Черт, он не был таким возбужденным целую вечность. Он  осознавал, насколько привлекателен Бомгю все то время, что он жил с ним, но все по-другому, когда он на коленях перед ним так. Это не то, что он когда-либо мог себе представить. — Гю-я, — тихо говорит он, немного ослабляя руку в волосах Бомгю. Младший надувается на него, и Енджун сопротивляется желанию просто бросить его на кровать и вершить грязные дела. — Гю, мне нужно, чтобы ты поговорил со мной. Чего ты хочешь? Что тебе нравится? — Хочу, чтобы ты продолжал тянуть меня за волосы, — бормочет Бомгю, немного извиваясь, стоя на коленях, но все еще смотрит Енджуну прямо в глаза. Старший может сказать, что он стесняется всего этого, по тому, как его руки ерзают у него на коленях и тому, как он кусает нижнюю губу между словами, но он держится. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, — говорит он, и Енджун не может контролировать, как его рука сильнее тянет волосы Бомгю, вызывая тихий стон.  — Хочу… хочу, чтобы ты относился ко мне как к шлюхе. Твоей шлюхе, — заканчивает он, и Енджун понятия не имеет, что он сделал, чтобы ему так повезло. — Черт, Гю, — он ерзает в кресле, пытаясь ослабить давление шва джинсов на его член. — Ты уверен? — Да, да, пожалуйста, — ноет Бомгю, глядя на Енджуна огромными глазами, и, черт возьми, они уже блестят от слез. — Красный, чтобы остановиться, зеленый, чтобы продолжать, верно? Бомгю кивнул, руки двигались к выпуклости на штанах Енджуна. Он уже в беспорядке, красивые губы покрыты слюной, волосы растрепанны из-за руки Енджуна в них. — Мне нужно услышать, как ты это говоришь, детка, — говорит старший, удерживая Бомгю хваткой на волосах. — Да, конечно, я понял, зеленый, теперь, пожалуйста, позволь мне отсосать тебе! — Блять, а ты действительно шлюха, не так ли? —  Енджун усмехнулся громкому стону Бомгю. — Мне нужно учить тебя терпению? — Прошу, извини! Пожалуйста, я могу быть хорошим, я просто так долго этого хотел! — Бомгю заикается, первые слезы проливаются по его щекам, и Енджун действительно не может поверить, что он такой совершенный. — Не волнуйся, детка, — говорит он, доставая пальцы из волос Бомгю, чтобы он мог расстегнуть джинсы и стянуть их по бедрам вместе с боксерами. — Я дам тебе то, что ты хочешь.  Глаза Бомгю округлились, когда он посмотрел на его член, поднявшийся к животу. Он снова чувствует себя возбужденным подростком, но это пиздецки волнующе. Бомгю на коленях перед ним, с глазами, наполненными  слезами и губами, блестящими от слюны, — это самая горячая вещь, которую он когда-либо видел.  — Вперед, — командует Джун, снова протягивая руку к затылку парня и направляя его вперед, пока его рот не прикоснется к головке члена. Ощущения его полных мокрых губ на чувствительной коже достаточно, чтобы заставить Енджуна рычать, пальцы снова запутываются в волосах и дергают. Длинноволосый стонет, рот открывается. Его язык, мягкий и теплый, проходится по длине Енджуна. Бедра напрягаются, изо всех сил стараясь не запихнуть член в рот Бомгю. — Ты можешь быть груб со мной, хен, — мычит сквозь причмокивания младший. — Трахни меня в горло, потяни за волосы, сделай так, чтобы было больно.  Это все, что нужно, чтобы самоконтроль Енджуна сломался. Следующее, что он помнит, то как толкает голову Бомгю на свой член, стонет от ощущения горячего рта младшего вокруг. Тот удивленно визжит от внезапного движения, а Енджун просто сильнее тянет за волосы. Это заставляет Гю стонать вокруг члена, а вибрации кажутся невероятно приятными. — Давай, шлюха, — шипит он, толкаясь вперед в тугое, горячее горло Бомгю. — Я думал, ты этого хочешь.  Он зачарованно наблюдает, как ресницы Бомгю трепещут, глаза немного закатываются, прежде чем его взгляд наполнится решимостью. Он немного придвигается вперед на коленях, руки опускаются, чтобы схватиться за бедра. Затем он втягивает щеки вокруг члена Енджуна, язык плоский и расслабленный, прижат к длине, и заглатывает его так глубоко в заднюю часть горла, пока нос не прижимается к прессу Енджуна. Зрение застилается белым от усилий, которые требуются ему, чтобы не кончить в горло младшего в ту же секунду.  — Блять, — стонет он, — ты действительно чертова шлюха.  Бомгю хныкает вокруг члена во рту. Боковым зрением Енджун замечает движение. Младший поднимает руку, чтобы потрогать свой член через джинсы, и он тянет его волосы сильно, достаточно сильно, чтобы Бомгю практически завизжал. — Ты, блядь, даже не думай прикасаться к себе, — шипит он, стягивая его с члена, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Я владею твоим телом этой ночью. Только я могу прикасаться к тебе.  Бомгю взволнованно кивнул, соглашаясь. Рука падает обратно на пол, когда он отчаянно тянется обратно к члену Енджуна, сражаясь против руки, все еще запутанной в его волосах и сдерживающей его. — Пиздец, ты реально отчаянная маленькая шлюха, да? — смеется Енджун, но он не может скрыть, как на него влияет бесстыдство Гю. Его член твердый и с него течет на пресс, он так же стремится вернуться в рот Бомгю, как и сам Бомгю.  Держа крепкой хваткой голову младшего, он немного опускает его, достаточно, чтобы позволить коснуться ртом головки, но недостаточно, чтобы заглотить его так, как он знает, Бомгю этого хочет. Он держит его голову на месте, в то время как сам дразняще двигает членом в жаркий рот младшего, наблюдая, как слезы продолжают течь по его щечкам, смешиваясь со слюной, вытекающей из уголков губ, где они широко растянуты вокруг толстого члена Енджуна. Теперь он обильно пускает слюни вокруг члена, они стекают по его длине вплоть до яиц. Рот Бомгю настолько невероятно мягкий и грязный, что он начинает думать, что у него, возможно, нет другого выбора, кроме как кончить в горло младшего. Он уверен, что у него не будет проблем с тем, чтобы снова стать твердым для главного события, а с тем, как сексуально выглядит Бомгю, на коленях для него, лицо, окрашенное слезами и слюнями, сведенное к хнычущего беспорядку ничем, кроме члена в горле и руки в волосах. — Гю, детка, дерьмо, — стонет старший. — Ты такой, блять, идеальный только для меня... ебаная идеальная дырка.  Он клянется, что видит, как глаза Бомгю закатываются к затылку, когда младший позволяет дрожащим стону пробежать вокруг члена, набитого ему в рот. Енджун больше не может сдерживаться , он должен разрушить Бомгю так, как тот явно хочет. Он расставляет ноги, кладет одну руку на спинку кресла позади себя, другой скручивает волосы младшего так туго, как только может. Затем он натягивает его голову до конца, крепко заполняя горло, убедившись, что Гю достаточно готов и расслаблен, чтобы взять все, что он может ему дать.  Конечно, сопротивления вообще нет — Бомгю готов проглатывать член Енджуна до самого конца. Мышцы в его горле немного спазмируют и сжимаются вокруг головки, но он не требует вытащить, не задыхается и даже не реагирует вообще. Он такой естественный в этом, думает Енджун. Как будто он действительно был создан для этого — быть на коленях, отупевшим от члена в глотке и пускающим слюни. Красивые губы широко раскрыты, идеальный флешлайт.  И Енджун готов в полной мере воспользоваться этим. Он начинает неглубоко проникать в горло Бомгю, поначалу медленно, все еще проверяя границы того, что может принять младший. Ему не нужно много времени, чтобы понять, что тот действительно возьмет все, что он ему даст, и ускоряет свои толчки. Он вытаскивает всего немного с каждым толчком, не желая терять ощущение горячего, влажного рта вокруг его члена даже на долю секунды, прежде чем засунуть обратно, наслаждаясь задушенными маленькими стонами, которые выпускает Бомгю. Честно говоря, это, наверное, самый небрежный минет, который когда-либо получал Енджун. Он мокрый, такой мокрый, что было бы отвратительно, если бы он не был так невероятно возбужден, с слюнями и слезами, смешивающимися на лице Бомгю, и капающими по члену Енджуна и между его ног. Бомгю почти ничего не делает, просто держа рот открытым и готовым, позволяя Енджуну таскать его за волосы туда-сюда и использовать как куклу. Но каким-то образом это все еще самый горячий опыт в жизни Енджуна. Он не уверен, как долго он сможет продержаться. Комната полна громких, мокрых звуков члена, долбящего его горло, мягкого нытья и хныканья Бомгю, становящегося громче каждый раз, когда Енджун тянет за волосы немного сильнее. Вся нижняя половина лица парня блестит от слюны, а его губы опухшие и розовые по всей длине Енджуна, раскрываются так легко, так красиво, чтобы принимать его. Глаза темные и полны невыплаканных слез, но все еще смотрят вверх прямо на Енджуна, ресницы липкие и слипшиеся. Он выглядит совершенно безмозглым и разрушенным членом Енджуна, и он толкает глубоко в его горло один, два раза, а затем толкает Бомгю еще ниже, тянет за волосы до упора и спускает ему сперму прямо в милый рот.  — И ты, блять, проглотишь это до капли, тупая сука, — выплевывает он, и Бомгю трется о его хватку, трясется и дрожит, отчаянно стонет. Делает как приказано, жадно  глотая сперму Енджуна. В тот момент, когда он отошел от оргазма, он грубо стягивает младшего, глядя вниз, чтобы подтвердить то, что, как он подозревает, только что произошло. Конечно, на передней части джинсов Бомгю мокрое пятно. — Ты только что кончил нетронутым? — Енджун недоверчиво интересуется. Он не думал, что Бомгю может стать более сексуальным, но вот он кончил в штаны от того, что его трахают в горло и унижают.  Бомгю нервно кусает губу, глядя вниз на пол.  — Извини, хен, — бормочет он, голос полностью разрушен. — Я не хотел... просто чувствовал себя так хорошо. И-и когда ты назвал меня... — Когда я назвал тебя как, Гю? — Пожалуйста, — умоляет он, дрожа. —Не заставляй меня это говорить, — Енджун просто поднимает на него бровь. Младший закрывает глаза, и слезы катятся по его щекам.  — Когда... когда ты назвал меня сукой, —  шепчет он. — Это... заставило меня чувствовать себя очень хорошо.  — Черт, — стонет Енджун, — ты такая идеальная шлюха, да? Бомгю кусает губу, где-то между застенчивым и униженным: — Твоя идеальная шлюха, хен?  — Да, — протягивая руку, чтобы схватить Бомгю за талию и подтянуть его на колени. — Моя идеальная шлюха.  Лицо все еще грязное от слюней и слез, губы настолько опухшие, что это должно быть немного больно, и он, вероятно, все еще на вкус как сперма Енджуна, но он выглядит так красиво, таким невероятно испорченным, и он просто должен поцеловать его — так он и делает. Он наклоняется и прижимает губы к Бомгю, не теряя времени, быстро толкая язык в рот младшего, глотая его красивые стоны, пробуя себя на языке. Как и ожидалось, он стесняется, легко позволяя Енджуну взять на себя инициативу. Поцелуй почти такой же небрежный, как минет. Мокрый и грязный, тянущийся между ртами. Он соленый, немного спермы и немного слезы. Енджун дразнит нижнюю губу Бомгю, а младший дрожит на его коленях. Старший неохотно отдаляется, позволяя своим рукам скользить к бедрам Гю. — Могу я снять с тебя одежду, детка? — спрашивает он. Бомгю кивнул, немного застенчиво, что забавно, учитывая то, что он просто позволил Енджуну сделать это с ним.  — Встань, принцесса, — бормочет он. Ласкательное имя вылетело совершенно случайно. Реакция Бомгю мгновенная — он ноет, высоко стонет и дрожит, падая вперед на колени Енджуна, зарываясь лицом в шею. Он, очевидно, сильно краснеет — Енджун чувствует тепло, излучаемое его лицом, и он немного трясется на коленях, явно перевозбужденый. — Ооууу, — протянул Енджун, — тебе это нравится, принцесса? — Бомгю кивнул, почти незаметно, лицо все еще спрятанное на шее. Енджун тянется назад, чтобы запутать руку в волосах Бомгю и выдернуть голову назад.  — Отвечай мне, — приказывает, наклоняя голову Гю, чтобы заставить его встретиться глазами. — Тебе нравится быть моей принцессой? — Да, да, да! — Бомгю хнычет.  — Хочешь быть моей прелестной принцессой? Моей малышкой? Бомгю ноет, извивается и дрожит на коленях Енджуна, застенчиво кивая, явно очень смущен, но также чрезвычайно возбужден. Он снова становится твердым — Енджун может почувствовать это на фоне своего собственного члена, который также снова поднимается. — Что тебе больше нравится, детка? Быть моей принцессой или моей шлюхой? — И то и то, хен! Хочу и то, и другое! Я хочу все, что ты мне дашь, — плачет Бомгю, и отчаяние выглядит на нем так хорошо, так красиво, что Енджун хочет держать его таким навсегда, извивающимся на коленях, умоляющим о всем, что Енджун готов ему дать. Он наклоняется вперед, чтобы оставить еще один поцелуй на губах младшего, удивительно мягкий и нежный. Затем он оттягивает волосы назад и запускает руки под ткань рубашки Гю, снимая ее через голову.  Грудь Гю покраснела. Длинные волосы спадают сразу за плечи, ключицы блестят, и это заставляет Енджуна хотеть съесть его. Его соски твердые на  прохладном воздухе комнаты, розовые, пухлые, пухлее, чем мог ожидать Енджун, но они хорошо ему подходят - красивые, как и все остальное. — Давай, вставай, детка, — бормочет Енджун, слегка шлепая бедро Гю, чтобы побудить его слезть с колен. — Я хочу тебя голым.  Младший краснеет еще сильнее и встает, позволяя Енджуну снять ремень и штаны. Он вылезает из них, позволяя им валяться на полу, и практически бросается обратно на колени Енджуна. Руки старшего снова оплетаются вокруг его талии, почти автоматически, как будто она создана для него. Член Бомгю, упирающийся тому в живот, тоже милый. Он меньше, ярко-розовый на кончике, окрашенный спермой от предыдущего оргазма. Енджун тянется к нему, и младший задыхается, когда его пальцы прижимаются к кончику. — Чувствительный, — мурлыкает Енджун, щелкает запястьем, чтобы полностью обернуть руку вокруг члена Бомгю. Она почти полностью закрывает  его, замечает он. Сперма Гю делает скольжение гладким и легким, когда Енджун начинает двигать рукой вверх и вниз, медленно надрачивая. Это не займет много времени, пока он не задрожит на коленях Енджуна, все еще чувствительный после предыдущего оргазма. — Чего ты хочешь, принцесса? — спрашивает Енджун.  — Хочу, чтобы твои пальцы внутри меня,— отвечает младший, слишком заведенный, чтобы быть застенчивым. — Да? Тогда на кровать, — говорит Енджун, шлепая по покрасневшей заднице, чтобы побудить его встать. Член Бомгю дергается от этого, и Енджун молча принимает к сведению его реакцию. Как только он раскинулся на кровати, лежа на спине с слегка раздвинутыми ногами, его темные волосы разлетелись по подушке, Енджун встает, чтобы присоединиться к нему. Он хватает бутылочку смазки и презервативы из своего ящика, кинув их на кровать рядом с парнем. Бомгю хмурится при виде презерватива. — Не хочу с ним, — надулся он. — Хочу чувствовать тебя.  Енджун пожимает плечами: — Я чист, как и ты.  — Да, — отвечает Гю. — Трахни меня без презерватива, хен.  Глаза Енджуна расширяются, когда он садится на кровать. Гю определенно не был таким смелым раньше, и Енджун не может не хотеть сделать большее. Он думает, что может знать, как, хотя это немного перебор, даже для него. — Да, детка? — говорит он. — Хочешь почувствовать мою сперму в своей узкой маленькой киске?  Челюсть Бомгю падает, глаза расширяются, когда он смотрит на Енджуна, не в состоянии придумать ответа. Но он не упускает то, как его член дергается, когда он слышит эти слова, как румянец, ползущий по его груди, распространяется. Сперма, покрывающая его член, все еще влажная и липкая, поэтому Енджун протягивает руку, чтобы снова погладить его, растирая ее по пальцам. У него есть идея. Он как можно тщательнее покрывает пальцы спермой Гю. Сейчас она начинает высыхать, немного липкая на его коже, но она достаточно хороша для его текущих целей. Наклонившись, чтобы поцеловать парня, он ведет свои мокрые пальцы мимо члена Бомгю, между раздвинутых бедер, пока они не прижимаются к его дырочке. Он чувствует, как она дергается под прикосновением, кожа мягкая и теплая под пальцами. Медленно он засовывает один. Сперма облегчает скольжение, хотя этого недостаточно, и он не хотел бы, чтобы Бомгю взял больше, чем палец или два. Тем не менее, идея растянуть Бомгю его собственной спермой достаточно горячая, чтобы он все равно мог попробовать. Гю, кажется, это достаточно нравится, если то, как его рот открывается и слюна скользит по его щеке, являются какими-либо признаками. Его веки трепещут, выгибаясь в ответ на прикосновение Енджуна, когда старший толкает палец глубже, пока он не будет глубоко в теле парня вплоть до костяшек. Младший такой горячий, такой узкий внутри, и Енджун действительно не может дождаться, когда его член будет в нем, не может дождаться, чтобы наполнить его спермой, пока она не заполнит его дырочку до переполнения, пока она не выльется из него на простыни.  — Чувствуешь себя хорошо, принцесса?— Енджун хрипло бормочет, а Бомгю лишь кивает, его глаза уже блестящие и расфокусированные. Его дырочка расслабляется вокруг пальца Енджуна, медленно принимая вторжение — в конце концов, он создан для этого. Он вытаскивает палец, чтобы посмотреть на щелку младшего, он раздвигает половинки Гю, чтобы плюнуть прямо в его дергающуюся дырочку. В основном это просто для того, чтобы облегчить скольжение для его пальцев, но то, как он стонет, колени падают на постель, ноги раздвигаются так широко, как могут, говорит Енджуну, что ему это очень нравится. — Тебе нравится, когда я плюю в тебя, детка? — он спрашивает, когда, наконец, толкает два пальца в ожидающую дырку Бомгю, на самом деле не дожидаясь ответа. Но Бомгю все еще в сознании, чтобы кивнуть и ответить. — Ммм. Мне кажется, что я твой.  — Оу, детка, но ты мой, — он подтверждает свои слова особенно жестоким ударом пальцев прямо в  простату, и тело младшего напрягается, одна рука подходит к его лицу, чтобы прикрыть рот, сдерживая стоны. Пальцы Енджуна сразу же останавливаются внутри Бомгю, и он наносит жесткий шлепок по бедру, в результате чего его отверстие плотно сжимается вокруг пальцев внутри. — Я хочу услышать все красивые звуки, которые ты издаешь, шлюха, — говорит он. — Теперь веди себя прилично, иначе мне придется тебя связать. Дырка Бомгю снова сжимается, и Енджун мысленно отмечает это на будущее — у него сейчас нет оборудования для этого, и, честно говоря, он не думает, что может ждать так долго, чтобы трахнуть его. Однако Гю не блефует, опуская руку обратно на кровать и хватаясь за простыни под ним, чтобы вместо этого занять его дергающиеся пальцы. Пальцы Енджуна все еще медленно растягивают отверстие, скольжение все еще немного сухое. Енджун открывает рот и снова плюет на нее, на этот раз медленнее, позволяя слюне медленно капать с его языка вниз, туда, где его пальцы растягивают Гю для его члена. Он толкает два глубоко в парня, а затем медленно вытаскивает их снова — теперь определенно влажнее, но Енджун знает, что она быстро высохнет, поэтому он тянется за бутылкой смазки, полностью вытаскивая пальцы, готовясь протолкнуть третий. Бомгю ноет и смотрит на Енджуна от внезапного чувства пустоты, и парень поднимает на него бровь в предупреждении. Бомгю надулся, нуждающийся и раздраженный, он отворачивается, опуская голову обратно на подушку. Енджун смотрит вниз, Гю, весь податливый и расслабленный, ноги широко раздвинуты, дырочка розовая и нетерпеливая, и у него есть еще одна грязная, извращенная идея. Он двигается, пока не встает на колени прямо между бедер Бомгю, а затем тянет его за ноги и не опускает, пока они не лягут на его бедра, а его таз не приподнимится. Он хватает бутылку смазки и вместо того, чтобы наносить ее на пальцы, он прижимает кончик к дырочке Бомгю и засовывает. Это антисанитарно, это отвратительно, уборка будет проблемой, но Енджун — одержимый человек — он хочет видеть Бомгю полным, мокрым, грязным и текущим для него. Бомгю визжит от ощущения холодной смазки, льющейся в его дырочку, ноги напрягаются, пытаясь отодвинуться, но Енджун удерживает их, засовывая себя в пространство между. Он выдавливает смазку в Бомгю, пока дырочка не переполнится, стекая на простыни, даже когда Бомгю извивается, задыхается и ноет. — Посмотри на себя, — выдыхает он, с трепетом смотря и вытаскивая смазку, беззаботно бросая ее на пол рядом с кроватью. Гю тяжело дышит под ним, весь красный от сосков до ушей.  — Твоя киска такая мокрая для меня.  Бомгю хнычет, тело дрожит так сильно, что Енджун волновался бы, если бы не то, насколько твердый и красный его член. Тем не менее, лучше убедиться. — Цвет? — спрашивает, глядя вниз , чтобы встретиться с глазами Гю. Ему  требуется несколько секунд, чтобы ответить, сосредоточиться и восстановить контроль над языком, прежде чем он сможет ответить. — Зеленый, хён, — кричит он, — пожалуйста, не останавливайся! Старший улыбается. Его эго будет так чертовски раздуто после этого.  — Да? Тебе нравится, когда я говорю о твоей киске? Он ноет и извивается, но все еще с энтузиазмом кивает, длинные темные пряди его волос летят туда-сюда по ткани наволочки. — Тебя возбуждает, когда я говорю тебе, насколько ты мокрая для меня? Бомгю снова кивает, глаза блестящие, рот мокрый, грязный и идеальный.  — Хён, — шепчет он, слова слегка невнятны, когда его язык выпадает изо рта, слишком расслабленный для разговора. — Пожалуйста, трахни меня! — Будь терпелив, детка, — протягивая руку, чтобы прижать пальцы обратно к  отверстию Бомгю — на этот раз три. Это так невероятно влажно, смазка выталкивается, когда он вгоняет пальцы, и Енджун думает, что он, вероятно, мог бы кончить просто смотря и слушая, никакой стимуляции не требуется. — Мне же нужно сначала подготовить тебя к моему члену, хм? Не хотел бы причинить боль моей принцессе.  Бомгю просто стонет, это слишком для него, ответить теперь, когда пальцы Енджуна прижимаются к его простате. Он сжимается вокруг трех внутри него, но скольжение настолько гладкое и легкое со всей смазкой, что пальцы Енджуна могут легко входить и выходить из него. Он толкает и скручивает их внутри Бомгю, дразня его простату, но никогда не бьет ее должным образом. Он может видеть, как Бомгю постоянно расстраивается, извивается на простынях, подмахивая бедрами, чтобы поймать толчки Енджуна, его нытье становится все громче. Вместо того, чтобы дать ему то, что он хочет, Енджун вытаскивает часть и засовывает мизинец вместе с остальными. Гю выпускает влажный небольшой вздох при растяжке, но легко принимает его, тело едва реагирует на вторжение. Его член дергается на животе, совсем красный и твердый, и Енджуну внезапно необходимо взять его в рот. Он использует свою свободную руку, чтобы удержать бедра Бомгю, когда он вырывается из-под него, мягко опуская его обратно вниз по кровати. Бомгю издает мягкий шум, который быстро превращается в задушенный стон, когда Енджун нагибается, чтобы взять симпатичный маленький член в рот. Кожа теплая и мягкая на его языке, и она немного горькая и соленая от спермы, все еще высыхающей на ней после его предыдущего оргазма. Енджун не может насытиться этим. Жаль, что он не может наслаждаться этим очень долго — он не думал, что Бомгю уже так близко, но в тот момент, когда он сжимает губы вокруг члена, младший толкается в рот Енджуна один, два раза, а затем он кончает, проливаясь жарко и грязно в рот. Енджун медленно отстраняется, крепко держа губы вокруг члена Бомгю, не желая пролить ни капли. Гю откидывает голову на подушки, глаза закрыты. Он сильно задыхается, но глаза распахиваются от удивления, когда Енджун двигается вверх, седлая талию и хватая его за лицо. Не сказав ни слова, Енджун сильно сжимает челюсть Бомгю, заставляя его открыть рот, и позволяет сперме Бомгю капать с языка на язык Бомгю. Глаза младшего расширяются от ощущения, как его собственная сперма заполняет рот, и он стонет, руки поднимаются, чтобы схватить бедра Енджуна. Тем не менее, он держит рот открытым, позволяя сперме капать на его язык, пока рот Енджуна не опустеет. Затем старший наклоняется, все еще крепко сжимая челюсть Бомгю, и целует его —прижимает губы к все еще открытому рту  Бомгю, облизывает ему рот и пробует сперму Бомгю его же языке.  Это, вероятно, самая отвратительная вещь, которую Енджун когда-либо делал во время секса, но он никогда не был так возбужден в своей жизни. Он хочет продолжать так целовать Бомгю вечно, обмениваясь спермой младшего между их ртами, мокрой и небрежной, пока она не размажется по всему подбородку, не впитается в их кожу, но он честно чувствует, что может взорваться в любой момент, и ему нужно попасть внутрь парня прямо сейчас. Поэтому он отстраняется, нити слюны, смешанные со спермой, соединяющие их губы всего на мгновение дольше, пока они не разорвутся и не упадут обратно в ожидающий рот Бомгю. Енджун смотрит на него секунду, глаза темные. Он выглядит совершенно разбитым, волосы разбросаны по подушке, глаза блестящие, щеки и подбородок липкие и грязные со слезами, слюнями и спермой, язык вылезает из его открытого, податливого рта. — Глотай, — говорит он, и младший делает так, как ему сказали, без колебаний, закрывая рот и глотая собственную сперму, а затем снова высовывая язык, чтобы показать Енджуну, что все готово. Он наклоняется и прижимает губы к нему в ином поцелуе, удивительно-мягком и нежном, потому что он чувствует, что тот заслуживает награды. — Могу я трахнуть тебя сейчас, детка? — Он спрашивает, и Бомгю начинает отчаянно кивать, даже несмотря на то, что его член мягкий, а доказательства его второго ночного оргазма все еще высыхают на губах. Он просто хочет, чтобы его использовали как секс-куклу,  шепчет маленький темный голосок в голове Енджуна. Тем не менее, это правда, и это так просто увидеть — Бомгю так отчаянно хочет угодить своему хену, быть красивой, податливой игрушкой, которую он может использовать, чтобы накачать спермой. И Енджун даст ему именно то, что он хочет. Енджун перемещается с талии Бомгю, меняя их тела на кровати, пока он не встанет на колени между бедрами Бомгю. Он все еще мокрый между ног, смазка течет по всем простыням, и Енджун засовывает в него три пальца без предупреждения, отчасти для того, чтобы убедиться, что он все еще хорошо смазан внутри, отчасти потому, что хочет увидеть, как он извивается. Ожидаемо, Бомгю трясет, бедра сжимаются вокруг запястья Енджуна, когда он хнычет, явно перегруженный стимуляцией вскоре после оргазма. Енджун не может не думать, что он выглядит так очаровательно, небрежно и разрушенно, скулящий, чрезмерно чувствительный, но все еще отчаянно нуждающийся в члене. Енджун вытаскивает пальцы и хватает бедра Гю в каждую руку, прижимая их обратно к кровати: — Не смей ими двигать, — рычит старший. Он не хочет, чтобы его прерывали. Он хватает свой член в еще мокрую руку, держа другую на бедре Гю, распределяет оставшуюся смазку по своей длине, запоздалая мысль — Бомгю достаточно мокрый, чтобы уже взять его. Затем он прижимает кончик члена к дырке — сначала мягко, просто дразнящее поглаживание кожи на коже. Дырочка Бомгю дергается на его члене, сжимаясь, а затем расслабляясь. Приоткрытая, как будто она жаждет члена Енджуна. И Енджун — ну, он никогда не откажет своей принцессе. Он толкается. Скольжение легкое и гладкое — Бомгю расслаблен, тело потеряно в удовольствии, и он все еще невероятно мокрый. Вскоре Енджун полностью внутри, яйца прижаты к липкой, скользкой коже бедер Бомгю. Младший невероятно ощущается — он достаточно расслаблен, чтобы все скользило легко, но все же достаточно тугой, чтобы Енджун чувствовал, что он может прийти только из-за того, что находится внутри него. Он горячий, даже горячее, чем его рот, и каким-то образом влажнее. — Блять, —  стонет Енджун, протягивая руку, чтобы смахнуть волосы Гю с его потного лба, чтобы он мог лучше видеть его красивое личико. — Тебе это нравится, малышка? Тебе нравится мой член в твоей тугой маленькой пизде? Бомгю кивал, хныкал, слишком возбужден, чтобы формировать слова сейчас. — Да? — он не может не хотеть раздвинуть границы. — Тебе нравится быть моей маленькой куколкой для секса? Моей дыркой? Бомгю издает звук, который едва ли даже человеческий, выгибается глубокой дугой, качая бедрами напротив Енджуна. Его член все еще мягкий — вероятно, не может снова стать жестким после двух интенсивных оргазмов подряд, но он кажется таким же нетерпеливым и отчаянным, как и всегда. — Я с тобой, принцесса, — успокаивает его Енджун, поднимая руки, чтобы схватить его за талию. Он двигает бедрами назад, медленно вытаскивая член из дырочки, наслаждаясь тем, как пухлые края младшего сжимаются вокруг него, как смазка течет по его длине и выливается на простыни. Он вытаскивает до тех пор, пока только головка члена не останется внутри, а затем он проталкивается внутрь одним быстрым, точным толчком, который заставляет Бомгю дрожать и задыхаться от того, как член Енджуна наполняет его настолько, что у него больше нет места для воздуха в легких. Енджун находит нужный ритм, медленный, но глубокий и жесткий, находя время, чтобы насладиться каждой из реакций Боми. Его лицо такое выразительное, рот открыт, слюни текут по челюсти, ресницы трепещут, а брови дергаются с каждым толчком. И он такой громкий, издавая звуки, которые Енджун никогда не слышал, чтобы кто-то выдавал за рамками порно. И так приятно иметь Бомгю под ним, знать, что все это реально, все подлинно, что Енджун заставляет его чувствовать себя так — так хорошо, что он даже не может говорить, не может держать рот закрытым, может только таять в кровати и позволять Енджуну использовать его как игрушку. Енджун снова держит бедра Бомгю собственными ногами, удерживая их раздвинутыми, когда он наклоняется вперед, пока не опирается на локти, по одной руке по обе стороны головы Гю, чтобы он мог оставит следы на мягкой коже горла Бомгю.  — Твоя киска такая мягкая и приятная внутри, детка, — шепчет он, кусая мочку уха Бомгю. Младший мальчик дрожит, ноет и обхватывает красивыми ногами талию Енджуна, слабо двигая бедрами, чтобы удовлетворить себя. — Ты так хорошо меня принимаешь. Как будто ты был создан для меня, чтобы я брал тебя вот так.  Бомгю открывает рот и говорит. Его первые слова за последнее время, тихие и хриплые:  — Я твой, хен, — шепчет, голос дрожащий от силы твердых толчков Енджуна. — Твоя шлюха, твоя кукла, моя киска твоя! Только сила воли удерживает Енджуна от немедленного оргазма, когда он это слышит. Он знал, что Бомгю нравятся грязные разговоры, но слышать, как он так вовлечен в это, —  это... что-то другое. То, как он принимает это, как позволяет Енджуну использовать свое податливое тело, проявляя все свои грязные фантазии и продолжая даже после двух оргазмов. Он невероятный, и Енджун приходит к внезапному осознанию того, что это, без сомнения, будет лучший секс в его жизни. Он не может себе представить, чтобы кто-то другой дал ему все, что он хочет, как Бомгю, принимая все, что он дает, с готовностью следуя всему.  — Хен, хен, — кричит Бомгю, поднимая слабую руку, чтобы постучать по плечу Енджуна, выведя его из мыслей. Он немедленно прекращает движения. — Что такое, детка? Ты в порядке? Какой цвет? Хочешь остановиться? — Нет, хен, заткнись, — тянет Бомгю, каким-то образом умудряясь быть дерзким, несмотря на то, что он полностью разрушен. — Просто хочу поменять позу. Хочу, чтобы ты трахал меня сзади и дергал за волосы. Зеленый, хочу, чтобы ты продолжал, пожалуйста.  — Блять, — стонет Ёнджун, поднимая и переворачивая Бомгю, пока тот не окажется на четвереньках, а затем прижимает грудь вниз, пока она не коснется кровати, талия красиво выгнута, а задница выставлена для Енджуна. — Ты убьешь меня, детка.  — Не хотел бы этого, — Гю хихикает в подушку. — Ты не сможешь трахнуть меня, если умрешь. А теперь вернись в меня.  Енджун хмурится и наносит тяжелый шлепок по заднице Бомгю. — Не начинай дерзить, детка, — говорит он, слегка впиваясь ногтями в нежную кожу. — Ты моя шлюха, помнишь? Гю кивнул, ноя, когда дрожь прошла по его позвоночнику. Это привлекает внимание Енджуна к дырке, которая, честно говоря, выглядит изнасилованной,   края натерлись, покраснели и блестят от смазки. Приоткрытая дырочка жаждет Енджуна. — Хотел бы я, чтобы ты видел, как твоя киска умоляет о моем члене сейчас, детка, — комментирует он будничным тоном, как будто он говорит о погоде или что-то в этом роде. Он зацепляет большой палец за ободок и тянет, восхищаясь тем, как свободно и открыто она выглядит. Для полноты он собирает слюну на кончике языка, прежде чем открыть рот и плюнуть прямо в дырку Бомгю. Ноги младшего дрожат, угрожая упасть, и он громко хныкает в ткань наволочки. Он бы очень хотел продолжать дразнить его, но Енджун пиздец какой твердый, и если он не войдет в Бомгю прямо сейчас, то его член взорвется. Так что он хватает свой член и засовывает его внутрь, издавая дрожащий вздох, когда жар снова окутывает его. Как только он засунут глубоко внутри — еще глубже в этой позе —  он тянется вперед, чтобы схватить большой пучок волос, собирая длинные пряди на затылке в импровизированном хвосте. Он вытаскивает и толкается жестко и быстро, достаточно сильно тянет волосы Бомгю, чтобы поднять голову младшего с подушки, заставляя его тянуть шею и выгибать спину еще сильнее, вытягивая болезненный стон из горла. — Хен! — он хнычет, дрожащий под Енджуном. — Разве это не то, чего ты хотела, сука?— он шипит, усиливая хватку на волосах Бомгю, трахая его быстрее, сильнее, глубже, пока младший не станет стонущим, хныкающим беспорядком под ним, изо всех сил пытающимся удержать себя на слабых, шатких ногах. — Да, да, да, пожалуйста! — он стонет, руки безрезультатно хватаются за простыни, пытаясь спасти себя от натиска удовольствия, угрожающего сокрушить его, когда Енджун четко бьет в простату каждый толчок. — Трахни меня, трахни меня грубее, Енджун-хен, пожалуйста! Енджун рычит, поднимая свободную руку, чтобы оставить еще один жгучий шлепок на Бомгю, трахает грязнее, теряя ритм по мере приближения. — Черт, детка, — стонет он, — ты позволишь мне кончить в тебя? — Да, да, пожалуйста, сделай это, хен! Наполни меня! — Бомгю воет, и Енджун почти кончает только от этого. — Да, ты хочешь, чтобы я наполнил тебя своей спермой, принцесса? Хочешь, чтобы я тебя обрюхатил? — Да-да! — Гю плачет, яростно дрожит. —  Наполни меня, я хочу забеременеть, хен, пожалуйста! — Блять, — стонет Енджуну, — да, собираюсь хорошенько набить твою киску моей спермой, хочу увидеть как она стекает из нее, бля... Енджун больше не может держаться, не с тем, как Бомгю сжимается и извивается на его члене. Он погружает себя как можно глубже в дырочку, и с парой мелких толчков он кончает, заполняя младшего своей спермой, добавляя к беспорядку из смазки и слюны внутри опухшей маленькой дырочки. Тело Бомгю сжимается вокруг него, доя его член с каждой каплей спермы, которую он может высосать. И вдруг маленькие  похныкивания Бомгю становятся все громче и громче, пока его тело ненадолго не напрягается, а затем не расслабляется на простынях с одним последним дрожащим вздохом. — Блять, Гю, ты только что опять кончил?— «От того, что я сделал кремпай?»Слова остаются невысказанными, но они оба знают, что они висят в воздухе между ними. — ... Да, — бормочет Бомгю в подушку, поднимаясь, изо всех сил пытаясь перевести дыхание. Енджун протягивает руку вниз, протискивает ее между телом Гю и кроватью, и, конечно, под его членом беспорядок спермы. Задняя часть его руки прижимается к использованному, чувствительному члену Гю, и он шипит больным дыханием.  Дырочка плотно сжимается вокруг члена Енджуна, где он все еще держит сперму. Теперь, когда он становится мягким, это не так приятно, и он спешит вытащить, любуясь тем, как ручейки спермы выливаются из уничтоженной дырки Бомгю, белый красиво блестит на фоне красного.  — Ты кончил так легко? — Енджун восхищается, а Бомгю раздраженно вздыхает.  — Заткнись. Боже, я должен был знать, что так будет, ты такой невыносимый.  — Ох, я? — Енджун прихорашивается. — Даже когда я заставляю тебя кончать три раза подряд? Бомгю просто ворчит и переворачивается, пока не ложится на спину. Он лениво нацеливается на Енджуна, чтобы пнуть, но его ноги настолько слабы, что он едва может даже поднять одну с кровати. — Блять, ты на самом деле уничтожил меня, — стонет он. Енджун улыбается. Его эго никогда так сильно не тешили во время секса. — Но тебе понравилось… верно? — Конечно, мне понравилось, хен, почему, блять, ты вообще спрашиваешь? Какого черта? Я никогда в жизни так не кончал. Мы сделаем это снова.  — Хорошо, конечно, без проблем, — смеется Енджун, делая ужасную работу, скрывая, как сильно он с нетерпением ждет этого. — Однако я не причинил тебе боль, верно? — Нет, ты этого не сделал, хен, — успокаивает Бомгю, протягивая ему руку, пока Енджун не ляжет рядом с ним и не перевернется, чтобы оставить мягкий поцелуй в губы. — И даже если бы ты это сделал, мне нравится, когда больно. Я попросил об этом. — Черт, — стонет Енджун, отрываясь, чтобы зарыть свое лицо в шею Бомгю. Он пахнет ванилью, лавандовым шампунем и немного потом после всего этого. — Ты чертовски идеален, ты знаешь? — Я знаю, — хихикает Бомгю. Он переворачивается обратно на спину и растягивается, стонет, чувствуя липкость смазки, спермы и слюны по всей заднице, бедрам и лицу. — Теперь давай, пойдем в душ. Ты сделал это со мной, так что ты должен отнести меня туда.  Енджун стонет и жалуется, но делает то, что ему сказали. Глубокое истощение  полностью рассеялось — теперь он чувствует себя энергичным, обновленным и бодрым. И Гю нехарактерно тихий, когда он позволяет Енджуну нести его в душ, аккуратно помыть волосы шампунем и бережно отчистить его тело. Это мило, мягко и спокойно, удивительно по-домашнему. Енджун дарит нежный поцелуй в губы, когда они вместе выходят из душа, и Бомгю позволяет ему, глядя на него красивыми, большими глазами, и Енджун думает, что может привыкнуть к этому. И теперь он точно знает, как бороться с ним, когда он становится слишком громким, немного слишком возбужденным — ему просто нужно протянуть руку, схватить прядь красивых длинных волос и слегка потянуть, и Гю превращается в желе в руках. Это очень эффективный и очень приятный способ заткнуть его, и им обоим очень нравится — и все, что происходит после этого. (На самом деле, Енджун почти уверен, что Гю намеренно начал быть еще громче, когда понимает, что это вызовет грубый, грязный секс, которого он жаждет, но он не собирается говорить ему это. В конце концов, это взаимовыгодно, мягко говоря.)