Мы с тобой совсем заигрались

— Ну и? — я посмотрел на Олега с таким пофигизмом, что даже проходящие мимо ребята из съёмочной группы косились. Но Шепс отреагировал спокойно, аккуратно взял меня под локоть и отвёл подальше. Удивительно и тупо говорить о чём-то личном, когда вокруг полно народу, но может Олег думал, что иначе мы не поговорим. И правильно делал. Не было желания лишний раз пересекаться с этим дятлом. Пусть он даже за все эти три года многое осознал и изменился, плевать. Он отталкивал только своим присутствуем. Думаю, вы поняли почему. К слову, было два варианта развития диалога — либо о Кирилле начнёт расспрашивать, либо о Саше. И он выбрал… барабанная дробь… — Это по поводу вашего вчерашнего разговора с Сашей, — Олегу было очень неловко, хотя начинал он очень даже уверенно. Я бы сказал слишком уверенно. — Я, если ты понял, вчера был рядом хочу понять, что у вас произошло. — А я скажу тебе что произошло, — только сейчас вспомнилось его бормотание на фоне. Олег же был рядом… Я стал ближе, чтобы никто не услышал: — Ты каким-то образом уговорил брата позвонить, несмотря на то, что он не хотел и получилось то, что и должно было. — Почему? Просто… Я хочу для себя понять, понимаешь? — Олег воспринял слова слишком эмоционально и, тем не менее, не отрицал сказанного. Ну, то есть, это всё-таки он заставил Сашку позвонить. Гений, блядь. Я бы за такое хуй бы ему отрезал, а потом торжественно вручил обратно. В качестве награды за гениальный и надёжный план. Эх, повезло ему, что я не его брат. — Вы… ну, не как мы с Кириллом. Как бы тебе это… — У нас было всё проще и мы друг друга не абьюзили? Да, ты прав, — я кивнул, сдерживая усмешку. Как-то противно стало. Хорошая работа, Олег. Блядь, вот он хотел услышать? Неужели Саша не рассказал, ЧТО сделал в день, когда Кирилл чуть не погиб. Именно в тот момент, когда мне нужна была поддержка. Любая. Я всё же усмехнулся и, не дожидаясь тупых вопросов Олега, грубо сказал: — Кто-кто, а я уж точно не намерен с тобой обсуждать две вещи — мои взаимоотношения с твоим братом и Кирилла. — Ян, что мне ещё сделать, чтобы ты… Блядь, да я не прошу меня простить, просто понять. Разве это так сложно? — стал закипать Шепс, заставляя резко посмотреть на него. Чего? Понять? Я щас либо снесу ему кабину, либо разревусь. — Разве сложно было понять, что если тебе дают шанс, значит доверяют, не смотря на всё, что было? Разве сложно сказать «нет», если знал, что всё равно всё закончится вот так? — я старался сдерживаться и говорить максимально тихо, не превеликая внимания. — Разве сложно было подумать тупой своей башкой и поговорить со мной о таких вещах в другом месте, блядь. Олег подзавис, а я спрятал руки в карманы брюк. Пиздецки неудобная одежда только увеличила злость, я чудом не дёрнул жилетку, иначе пуговицы разлетелись бы по залу. Стало невыносимо жарко. Кстати, сука, сливающая много интересных моментов из сезона Кирилла, всё ещё работала и была в тот момент в зале. Кажется, она не теряла надежды заполучить бэйби Шепса. Ну что же. — Я извиняюсь, что прерываю ваш диалог, но мне срочно нужен Ян, — Марьяна возникла рядом так неожиданно от чего я вздрогнул, внимательно смотря на женщину. Удивительно, но в считаные секунды агрессия прошла, и я полностью потерял интерес к Шепсу. — У нас такси не успевает из-за пробок, можешь нас, пожалуйста, отвезти в аэропорт? — С удовольствием, — кивнул я, — только быстро переоденусь и всё. Время же позволяет? — Да, пару минут у тебя есть, — улыбнулась ведьма, на что я сказал «замечательно» и направился переодеваться, рявкнув команде из съёмочной группы меня не трогать. Минут через десять заглянула Марьяна и мы вместе спустились к выходу. Уже возле машины я краем глаза заметил, как к следящему за мной Олегу подошёл Саша. — Всё хорошо? — гляделки с Шепсиками пришлось прервать из-за Димы, который стал передо мной. Ждали только Надежду Эдуардовну. Чудо просто, что она решила доверится развратнику (слова Марьяны) и предложить ведьме меня попросить их подвезти. По каким причинам Шевченко задерживалась уточнять не было желания. — Да, более чем, — натянуто улыбнулся я, делая очередную затяжку. Стресс мог пока снять только так, хотя хотелось отпиздить парочку пидоров. Ну так, чтобы они номер мой нахер стёрли и прекратили ебулить. А потом я резко вспомнил по Наташу и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Ещё с этой пиздой разбираться. — Ага, я вижу, — Матвеев забрал у меня сигарету и сделал пару последних затяжек. Нихуя, что щас было мог бы сказать я, но настолько морально хуёво стало, что просто не обратил внимания и безразлично наблюдал, как Димка тушит бычок об урну и туда же его бросает. — Что Олег хотел? Я слабо улыбнулся с лёгким прищуром смотря на малыша. А потом облизал губы, переводя взгляд на Марьяну. Она уже сидела на заднем сидении и с кем-то говорила по телефону. Надо было сдержаться и не нагрубить Димке, доступно объяснить, что даже после вчерашнего прекрасного события моя личная жизнь его не касается. — Спрашивал за испытание. Видел ли уже и что думаю, — я покрутил пачку сигарет в руках, смотря на ногти. Надо сделать маникюр. Желательно до следующих съёмок. — А что? — Почему именно сейчас? — не унимался Дима. Я посмотрел ему в глаза и улыбнулся, знатно смущая. Похоже, Диме просто было интересно. — Потому что он долбаёб, — всё же резко закончил диалог я, видя, как Шевченко идёт к нам вместе с Костей. Тот нёс две её тяжёлые сумки, а за ними шли остальные. Я не услышал, что сказала Вика Надежде Эдуардовне, но отчётливо ловил напутствия Череватого. — Надежда Эдуардовна, порвите этого красавчика! Очевидно он говорил о Диме. С одной стороны, мне хотелось улыбнуться, но с другой я понимал, как неприятно стало Матвееву, поэтому просто поджал губы. Тот же грустно улыбнулся, видно уже расстроенный неудавшимся диалогом с мной. Так ещё и Влад поднасрал. Вика снова стала говорить что-то Шевченко о своих видениях, на что Марьяна, приоткрывшая дверь, закатила глаза. — Вы вперёд не хотите сесть? — обратился я к Надежде Эдуардовне, помогая Косте погрузить сумки в багажник. Гецати зачем-то опустил ладонь на моё плечо, слабо сжимая. Может, это был такой знак поддержки? Мол, хотя бы в машине не посрись с Надей… — Нет, пусть молодёжь садится вперёд, — радостная женщина кивнула в строну Димы, — мне удобнее сзади. — Та признайтесь, что с развратником рядом не хотите сидеть, — добродушно сказал Влад, вызывая у многих улыбку. — А то соблазнит ещё. — Дурак, — почему-то улыбнулась Шевченко, открывая дверь машины. Она хотела что-то ещё сказать, но передумала. — Спасибо, ребят, большое за слова тёплые, за поддержку. — Да ладно вам, Надежда Эдуардовна», — сказала Вика. Она подошла обнять женщину. В очередь стали Костя и Влад. Что они говорили слушать не стал, кивая Диме чтобы тот садился уже. Интересно, почему коллеги выбрали Шевченко и ничего не говорили Марьяне? Кстати, пока ребята прощались с Надеждой Эдуардовной, Олег отвёл Диму в сторону и что-то тихо говорил. Оба курили, а возле меня всё это время стоял Шепс старший, внимательно разглядывая. Я настолько задумался, что не услышал слова Саши. Он сказал мне что-то очень тихо, явно борясь с желанием взять за руку. — Так, я щас нихуя не услышал. Давай я домой приеду и, так уж и быть, перезвоню тебе по этому поводу, — сказал я Саше, пока Наджеда Эдуардовна благодарила Костю за помощь. Она его ещё так поцеловала, будто не она уезжает, а он. — Или это что-то срочное? — Да нет, так будет лучше, — с блеском в глазах ответил Шепс. Не выдержав, я посмотрел на Олега и сказал: — Ну хотя бы ты понял, что так будет лучше. Младший Шепс тихо скал «да блядь», на что Саша улыбнулся, а я сел за руль. Хотелось по щелчку оказаться в квартире, съесть пасту с морепродуктами, винца, принять ванну и спать. В принципе, хороший план на вечер. И никакого звонка Шепсу. Да. Наедеюсь, он не сильно расстроится. Мы медленно тронулись, и я всё же посигналил на прощание — Вика и Костя помахали, Влад как-то странно улыбнулся, а толпа фанаток выбежала нас провожать. Главное, чтобы к ним не дошла хоть малейшая информация о нашем разговоре с Олегом. Если мне на слухи о гействе было поебать, то подставлять Сашу и Кирилла не хотелось. Ну, а то, что Олег пидорас у него на лице написано. Я усмехнулся собственным мыслям, сигналя, чтобы девочки уступили дорогу.