В плену фантазии

Василиса сидит рядом с Фёдором Ивановичем, тупо слушая врача. Амнезия, в следствие травмы головы. Он не помнит её. Он просто её не помнит. Противная желчь подбирается незаметно, девушка рывком встаёт со стула и, пробубнив извинения, бежит в сторону уборной. Тошнота была её утренним другом, и с этой дружбой предстояло мириться весь первый триместр. На диванчике её ждёт Дима, заботливо протягивая бутылку с водой. — Спасибо, — выдыхает жена майора, опускаясь рядом. — Какой срок? Василиса тупит взгляд. Дубин – хороший полицейский, и не менее хороший друг. Не в такой ситуации она хотела раскрыть свое положение, но деваться некуда. — Восемь недель. — Игорь знает.. Знал? Она отрицательно качает головой, понимая, что по её лицу бегут слезы. — Что мне делать, Дим? — Ну ты чего? — Дубин притягивает её к себе бережно, как фарфоровую вазу, кутая в объятиях. — У тебя есть Прокопенко. Я и Юля, в конце концов. Васе хочется напомнить, что помимо них ребёнку ещё нужен отец, но слова утопают в непонятном бульканье. — А ты представь, что Игорь подумает? Мало ему девушки, которая свалилась на его голову, так ещё и беременная, что бы ты решил в такой ситуации? — Беременная? — голос Фёдора Ивановича кажется не менее удивлённым, чем выражение лица. — Васенька, так ты чего молчала? — тётя Лена расплывается в улыбке, и девушка тут же бросается в объятия женщины. Ей страшно. Страшно до жути снова остаться одной. Кто знает, что в голове у Грома, может ей уже пора искать квартиру и думать, как они с ребёнком будут жить? Игорь смотрит на этот акт их драмы в щелку двери. Девушка трогательно размазывает по щекам слезы, на её пальце блестит кольцо, похожее на то, что он обнаружил на собственной руке. У него есть жена. У него будет ребёнок. Сколько же лет своей жизни он забыл из-за одной травмы? Мужчина возвращается в кровать, утыкаясь лбом в белую наволочку. Он её любит, конечно, он ее любит, просто не помнит, как пароль от служебного вай-фая. Игорь попробует быть рядом, насколько ему хватит сил вжиться в новую роль. Василиса продолжала приходить к Игорю, приносила вещи или домашнюю еду. всегда с Димой, тётей Леной, Фёдором Ивановичем и никогда одна. Словно с момента оглашения диагноза приняла для себя решение не оставаться наедине с этим с человеком. Гром поднимался по лестнице, честно не угадывая свою парадную, и лишь знакомая дверь дала ему возможность почувствовать себя дома. Он попросил, чтобы его выписали раньше. Майор полиции не видел смысла держать его в больнице дольше. Врач, поджав губы, сдался под его напором. Дверь легко поддалась нехитрым манипуляциям. В квартире витал запах пирога. Гром едва успел скинуть с плеча полупустую спортивную сумку, когда навстречу вылетел Мухтар, радостным лаем приветствуя хозяина. — Дружище, — Игорь потрепал пса по косматой голове и поднял глаза. В дверном проёме застыла девушка в просторной футболке, подобные лежали в его сумке, и похожая пряталась под его неизменной курткой. — Привет. — Привет, — Василиса неловко прикрыла дверь в комнату. — Тебя ведь должны были выписать завтра. Гром пожал плечами. — В больнице решили, что я итак слишком долго занимал казенную койку. Девушка улыбнулась. — Ты голодный? Будешь пирог? Игорь утвердительно кивнул, сам до конца не понимая на какое из утверждений и побрел в сторону ванной, честно стараясь не удивляться наличию двери в уборную. Вася гремела посудой на кухне, и Мухтар радостно побежал на звук, в надежде, что и ему перепадет кусочек чего-то вкусного. Гром с минуту глядел на собственное отражение, а потом решил, что нужно закинуть вещи в комнату, пока их питомец не облюбовал их. Вернувшись в коридор, он подхватил сумку и двинулся в сторону того места, где раньше располагалась спальня, или что-то подобное. Толкнув дверь вперёд, Гром завис в своей излюбленной манере «Думай, думай, думай». Возле открытого шкафа стоял небольшой чемодан, и судя по всему, уже собранный. Игорь сиротливо пристроил свою сумку в углу и, шмыгнув носом, двинулся на кухню — ему были нужны ответы и выбивать их придётся не его любимым методом, а разговорами, и желательно дружелюбными. Вася уже поставила тарелку с пирогом на стол и возле столешницы колдовала над заварочным чайником. Игорь сел на стул, а Мухтар радостно завилял хвостом в его присутствие. — Вкусно? — поинтересовалась девушка, когда обернувшись, обнаружила мужчину, что поедал уже второй кусок пирога. Гром смущённо кивнул. Ему в новинку была забота со стороны кого-то, кроме тёти Лены. Василиса поставила перед ним чашку с чаем и пошлепала в сторону холодильника за банкой с вареньем. — Ты куда-то уезжаешь? Её рука так и застыла в воздухе. Игорь упорно пытался вспомнить все, что Дубин рассказывал ему про Василису, но ни разу не упомянул, о её отъезде или отпуске. Девушка отмерла и открыла холодильник, являя миру вазочку малинового варенья. — Решила, что тебе нужно привыкнуть к смене обстановке. Думаю, я своим присутствием буду вносить диссонанс. — Не уезжай, — слова слетают с губ раньше, чем Игорь умудряется снова зависнуть в своих думах. Мухтар, жалобно заскулив, ложиться в её ногах, не давая возможности сдвинуться с места. — Я не знаю.. — Пожалуйста, — просит её Игорь, отставив в сторону дымящую чашку. — Кто-то должен объяснить мне, что значит быть новым Громом. Василиса неуверенно кивает и тянется за второй кружкой. Новым Громом быть сложно, но и женой нового Грома быть задача не из лёгких. Так началась их новая жизнь. Игорь пытался не засиживаться на работе допоздна, но чувство — его ждут дома! зародилось в груди и с каждым днем давило на время рабочего человека. По началу Гром собирался уйти спать на диван, но в первую же ночь проснулся от кошмара. Руками по привычке он шарил по правую сторону от себя, пытаясь отыскать что-то или кого-то. Василиса появилась вместе с мягким светом торшера, перепуганная, с заспанным лицом, а позади маячил Мухтар, не менее сонный. — Игорь, — тёплые ладошки касаются его щёк с лёгкой щетиной, которую мужчина позволил себе в больнице. Грубые пальцы касаются девичьего запястья, вжимая чужие ладони в собственное лицо. Она здесь. Она не ушла. — Ты здесь, — Грому важно произнести эти слова вслух. — Да, я здесь, все хорошо, — она мягко высвобождает левую руку, которая тянется куда-то в темноту и возвращается со стаканом воды. Мужчина с благодарностью принимает стакан, не позволяя ей отнять руки от своего лица, и осушает его. — Всё хорошо, — повторяет девушка. — Ты дома. Я с тобой. Последнюю фразу она явно произносит по привычке, но ни Василиса, ни Игорь не концентрируют на этом внимания. — Тебе надо поспать, — мягко напоминает ему Вася. Игорь кивает, но прекрасно понимает, что вряд-ли уснёт. Ему не нужно просить её остаться, Василиса давно научилась понимать чужие думы по движению тела. Игорь не выпускает её руки, укладывается на подушку, но не отрываясь смотрит на неё. Словно девушка — его личный мираж, и стоит моргнуть, он рассыпется прахом. — Всё хорошо, — Василиса мягко проводит пальцами по знакомым запястьям. — Ляжешь со мной? — затаив дыхание спрашивает Игорь. Он — майор полиции, никогда ничего не боялся, но услышать отказ из её уст, было страшно. — Я подвинусь, нам хватит места. Девушка замирает, заглядывая в его глаза. Кем она была в темноте, подле него? Страстно влюбленная девчонка, которую он встретил в Райдо или мать его будущего ребенка? Все это было так знакомо, уже пережито ими вместе. Вася кивает и ложится рядом, оставляя хотя бы минимум расстояния. Игорь прислушивается к её дыханию, засыпает, не выпуская из огрубевших пальцев её рук. Следующим утром она возвращает подушку на кровать, и они снова начинают спать вместе. Игорь привыкает, порой зависает перед тем или иным предметом, вспоминая отголоски прошлой жизни, настоящей жизни, счастливой жизни. Но дальше кровати дела у них с Васей не заходят, врач сказал, что Игорь сам должен все вспомнить, дабы избежать стресса для организма. Им и без этого проблем хватает. Девушка угрюмо кивнула и вернулась в свою, чужую квартиру. Хотелось сбежать. Чем дальше, тем лучше. Но рядом, под надзором тёти Лены это было сделать сложно. Тогда женщина и предложила переехать на некоторое время к ним, но неожиданное возвращение Игоря смазало им планы.

***

Василиса брела домой, закутавшись в тёплую куртку. Врач в женской консультации попросил её меньше нервничать, словно это можно было сделать по щелчку пальцев. Прописал витамины, но сил заходить в аптеку девушка в себе не нашла. В квартире тихо, лишь Мухтар покорно ждёт своей очереди гулять. Василиса улыбается, стягивает цветную куртку и заваливается на диван, громко обещая псу, что через десять минут она будет готова носиться за ним по парку. Она устала, банально устала, вся ситуация вымотала, не оставив даже намёка на какие-либо чувства и эмоции. Вася даже плакать уже не могла, ей просто хотелось спать. Врач списывал все на её положение, в первом триместре сонливость частый друг. Квартира встречает Игоря тишиной. Майор хмурится, но заметив женскую куртку спокойно выдыхает. Вася спит, а Мухтар пристроился на полу, лениво поднимая голову на шаги мужчины. — Хочешь погулять? — интересуется Игорь, потрепав пса за ухом. Мухтар вскакивает, с готовностью несётся в коридор, а Гром, повинуясь внутренним чувствам, укрывает девушку пледом. Вооружившись поводком, Игорь решает убрать куртку Васи на место, под той самой курткой он обнаруживает папку и рецепт с неизвестными ему препаратами. Мужчина прячет бумагу медицинского назначения в карман, в надежде разобраться с этим списком в круглосуточной аптеке и не может пересилить свое полицейское любопытство. Игорь открывает папку. Непонятные цифры, а главное – знакомая фамилия, его и Васина. Гром уже собирается вернуть все на свои места, когда замечает снимок УЗИ, маленькую точку в темном пространстве, маленькая точка в которой есть часть его клеток. У них не простое время, он и сам знает, но эта маленькая точка дала им второй шанс, уж Игорю точно. После прогулки Игорь устраивает пакет с витаминами на кухонном столе. Порой он забывает, что такие простые действия и означают заботу. Утром Василиса обнаружила спящего мужчину на кресле, что он придвинул максимально близко к дивану. Его громоздкая фигурка неуклюже устроилась в маленьком пространстве, и у кого-то явно будет болеть спина. Девушка аккуратно движется в сторону кухни, собираясь разбудить Игоря завтраком, но зависает, обнаружив на столе пакет с лекарствами. Гром смаргивает непрошенные слезы – Игорь старается, ему тоже важно знать что-то, что происходит между ними реально. Василиса просыпается от лёгкого поглаживания в области живота. Обычно, когда Мухтар решает поприветствовать маленького Грома, то утыкается носом в бок и тихо скулит. Эти поглаживания были другими.. человеческими. Девушка подрывается, сонными глазами разглядывая Игоря, что с завороженными глазами сидел перед ней на коленях. Куртка лежала на полу, как свидетельство его ночного возвращения с работы. — Игорь, что-то случилось? — её голос непривычно хриплый после сна, отзывается родным теплом в сердце майора. — Он шевелится, — мужчина не сводит глаз с живота, словно оттуда должен кто-то выбраться прямо сейчас. Василиса давит смешок, наблюдая за его растерянным видом. Игорю непросто, заново приходится привыкать к постороннему человеку в своей квартире, к новым ощущениям, но тяжелее всего привыкнуть к новой роли семейного человека. Прошло уже шесть месяцев. Полгода, а по ощущениям Васи целая жизнь. — Конечно, он ведь живой, — напоминает ему девушка, стараясь удобнее устроиться на диване, где уснула, пока ждала мужа с работы. Они с Мухтаром позволили себе бессовестно заснуть под бубнеж телевизора и очередной ментовской сериал, к которым Игорь испытывал особую симпатию.

***

Когда Василиса узнала, что у них будет мальчик, то сообщила Грому за ужином, как самую обыденную вещь, что-то вроде: «купи макароны, и да, у нас будет сын». — Ты уже думала над именем? — Игорю тяжело пересилить себя в вопросе ребёнка. Он тянется, но останавливает сам себя, как будто не может этого позволить. И вот сейчас, отделяя овощи от риса, он долго мялся, прежде, чем произнести эти слова вслух. — Да, — честно признается Вася, затем встаёт, убирая пустую тарелку в раковину. Сейчас в глаза Грома смотреть ей хочется меньше всего. Она выдыхает, капая моющим средством на губку. —Костя. Константин. В честь твоего отца. Игорь выдыхает, кажется, с облегчением. Мужчина встаёт, тихо подходя к ней. Его пальцы касаются женского плеча. Самый тактильный контакт за последнее время. — Спасибо. А между тем Константин Игоревич решает снова напомнить о своём существовании, и вместо переворачиваний с силой ударяет в бок. Игорю это действие кажется поистине волшебным. Девушка улыбается, решаясь на маленький трюк. Попытка не пытка, верно? Она осторожно берет его руку и кладёт на живот, ровно в тот момент снова поступает удар. Игорь поднимает на неё свои глаза. Улыбка, счастливая улыбка, с которой он теряет сознание. Снова больницы. Снова серая зона ожидания. Вася, вцепившись в куртку Димы, пытается успокоиться, во многом ради ребёнка. Фёдор Иванович носится перед ней из стороны в сторону, а тётя Лена мягко пытается его успокоить. Врач появляется через пару минут, Вася подрывается тут же, слишком быстро для своего положения. — К нему можно? Мужчина в белом халате кивает, собираясь, что-то сказать. Гром отмахивается от него, как от назойливой мухи. Ей не нужны разговоры, ей нужно увидеть Игоря, сейчас, как можно быстрее. За спиной доктор говорит Прокопенко что-то об его эмоциональном состоянии, что светлой голове майора ничего не угрожает. В палате приглушенный свет, бледное лицо Грома, и девушка в прямом смысле готова сесть у двери и зарыдать в голос, больше она не в силах делать вид, что все нормально. — Привет, — голос Игоря звучит довольно бодро, смывая весь образ умирающего, и морщиться, стягивая с себя проводки. — Я уж думал, что снова этот врач вернулся. Эй, ну ты чего, Василёк? Мужчина бегло осматривает девушку, притягивает к себе, бережно усаживая к себе на колени. — Я люблю тебя. А Вася ничего не может сказать в ответ, и просто плачет, пока Гром покрывает её лицо поцелуями, а пальцами оглаживает выступающий живот. — Я такой дурак у тебя, да? — шепчет Игорь, уткнувшись носом в её плечо. — Это не важно, — шепчет Василиса в ответ, запуская пальцы в его волосы. — Главное, что ты здесь, с нами. — Куда же я от вас денусь? — мужчина усмехается, и Константин Игоревич выражает свое согласие толчком. Никуда этот майор от них не денется, лишь получит лёгкую взбучку, но это будет потом, и от Фёдора Ивановича, а Вася просто гладит его по голове, напоминая, что любит, как и раньше, как и всегда.