В плену фантазии

Правильно заваривать чай его научил отец. Мальчишкой Баатар не слишком уделял внимание этому делу, но отец словно записал это умение куда-то на подкорку сына, и когда пришло время, знание просто выплыли на поверхность, как рыбки в пруду. Большое впечатление на маленького Баатара произвело выражение – мёртвая вода, все относило в добрые сказки, которыми пичкала его мама. Когда он стал взрослым, то долго искал тот самый чайник, чтобы наблюдать за этим волшебством. В Китае – культура чая, и Баатар позволил ей затянуть себя. Ему бы хотелось передать эту маленькую традицию дальше, но с дочерью уже не получилось, да и внуки не выражают большого интереса к чайной церемонии. – Ты знаешь сколько времени? – Лия, зевая, появилась на кухне, как маленькое очаровательное привидение. Она задёрнула лёгкий халатик на своей груди. – Всего лишь двенадцать, – улыбнулся мужчина, снимая чайник с огня. – Улун? – интересуется Лия, смотря на плавающие листья. – Да, – Баатар потянулся за второй чашкой. – Будешь? Девушкой кивнула, тепло улыбаясь в ответ. Эта девушка годилась ему во внучки. Юма брезгливо интересовалась: исполнилось ли ей восемнадцать, когда Баатар привёл Лию в дом. Поставить внучку на место оказалось совсем не сложно. Алтан, на удивление, деду не перечил. У них с Лией нашлось много общих тем, и Баатар искренне надеялся, что это дружба поможет им двоим принять и понять свои роли в клане. У них появлялись свои тайны и шифр, опасная игра в гляделки, и переплетение пальцев за обеденным столом во время приема очередных партнеров. Дружбы между ними не получилось, и это подтверждали сдавленные стоны в укромных уголках особняка. Лия наблюдала за лёгкими движениями, несмотря на возраст Баатар по-прежнему был довольно бодрым. Девушка вспомнила, как он читал ей стихи, замечательные, изысканные, жаль, что сейчас она уже не вспомнит их полностью. В наши дни редко встретишь мужчину, который чувствует поэзию. Лии повезло, в её жизни было два таких мужчины: дед и внук. Баатар коснулся пальцами ещё тёплыми, от фарфоровой чашки, её щеки, Лия потянулась вперёд, хотелось больше прикосновений. Дверь снова открылась, на кухню валился Алтан наперевес с тарелкой и пустой банкой газировки. – Алтан, – Баатар улыбнулся угрюмому внуку. – Будешь чай? Парень что-то буркнул в ответ, поставил тарелку в посудомоечную машину, кинул банку в мусор и скрылся за дверью. – Что ты будешь с ним делать? – мужчина вернулся к своей чашке. – Может, ты поговоришь с ним? У тебя, Лия, вроде, получилось с ним подружиться. – У него подготовка к сессии, Алтан устал, – Лия улыбнулась, делая глоток. Она чувствовала его внука кожей, с одного взгляда и улыбки. Мужчина касался её руки, тёплый, живой, настоящий. У них впереди не меньше, чем целая жизнь. В спальню они приходят через пятнадцать минут, Лия забирается первой, Баатар идёт в душ, под шум льющийся воды, она думает, что доверять не стоит даже себе. У неё ведь жизнь, которой завидуют многие, так почему чувства неправильности с каждым днём все больше раздувается её груди? Баатар целует её в лоб и выключает ночник. Просыпаться и засыпать с мужчиной, в которого влюблена – это счастье, но в голове всплывает другой эпизод. Юма и Баатар уехали на пару дней, а Лия и Алтан, объединённые свободой и снятием надзора, вооружившись бутылкой вина, сбежали к морю. – Чего не сказала, что не умеешь плавать? – спрашивает парень, стягивая с себя мокрую футболку, чтобы отжать ее от воды. Их шутливая игра едва не закончилась трагедией. – А я и не знала, что не умею плавать, пока не начала тонуть, - фыркнула девушка, стуча зубами от холода, и повторяя манипуляции Алтана, но уже со свой одеждой. Дагбаев кидает взгляд на обнаженную спину Лии, цепляясь винными глазами за узоры из родинок. Ему хотелось коснуться их пальцами, согреть холодные участки губами, но девушка натягивает кофту обратно, а Алтан заталкивает подальше свои подростковые мечты. Они долго бродили по берегу, деля алкоголь между собой. По возвращению домой они уснули на диване в обнимку, как влюблённые школьники. Утром голова немного шумела, но кофе справиться с этой задачей быстро, с сердцем это не сработает. Смотреть друг другу в глаза становится все сложнее, ровно до того момента, пока не срывает тормоза. – Ты моё море, – шепчет Лия, смотря на спящего мужчину, но тут же прикусывает кончик языка. Нет, совсем нет. Она отдала свое сердце совсем другому морю. Сердце, а вместе с ним легкие, почки и прочее составляющее организма. А это просто мужчина, с которым приятно проснуться, от которого хочется получить любовь, но это отдельный, чужой мужчина, и совсем не её. Это ведь нормально – не растворяться в партнёре. Они, в конце концов, взрослые люди, чтобы их жизни сходились на бушующих гормонах. Её море там, в соседней комнате, под тёплым одеялом, потому что не привык к климату. Её море - это Дагбаев, но не тот, с которым её связывают брачные узы. Они спокойно сидят за столом, ужин, как и все совместные приемы пищи, проходит в большом напряжении. Юма скользит пальцем по бокалу с вином, Баатар кидает на внучку предупреждающий взгляд, а Лия скучает по Алтану. Он обещал приехать на новогодние каникулы, девушка просила ему думать об учебе, как бы дед не ворчал по поводу выбора специальности, Лия была на его стороне, и отстаивала Алтана. Перепуганный охранник врывается в столовую, молча протягивая мужчине во главе стола телефон. У Баатара есть правило – никаких телефонных разговоров за столом, но его лицо бледнеет, когда на том конце провода чей-то взволнованный голос таротит не самые приятные новости. – Баатар? – шепчет Лия, касаясь его сжатой руки, когда он опускает телефон. Мужчина сжимает руку своей жены, но смотрит на Юму. Лия выпросила гирлянды, готовясь к Рождеству, и сейчас они бросали красные тени на печальное лицо главы клана. – На площади Восстания произошел теракт, - бесцветным голосом сообщает Баатар. – Это имеет какое-то отношение к клану? – интересуется Юма, отправляя в рот кусок курицы, а Лия чувствует, как мужчина сжимает ее пальцы сильнее. – Твоя мать и брат были там. Наступает тишина, обжигающая, и Лия чувствует, как кости внутри ломаются, не выпуская наружу крик безумия. – Твоя мать мертва, - продолжает Баатар, и только сейчас Амелия понимает, как тяжело ему даются эти слова. Это была не просто мать Юмы, а его дочь, единственная дочь. Девушка встает со своего места, и быстро подходит к мужу, обвивая его плечи руками, ей, в отличие от Баатара, можно выражать свою слабость. Под ладонями Юмжит хрустит стакан. – Что с Алтаном? – едва слышно произносит Лия, и Юма кидает на нее благодарный взгляд, она тоже волнуется за брата, но сказать сейчас что-то, значит показать трещины в своей броне. Амелия не смотрит в лицо мужчины, боясь прочесть все раньше, чем слова слетят с его губ. Зажмурившись, она утыкается носом в шею Баатара, очень надеясь, что в Гонконг отправится только один гроб.