В плену фантазии

Саша ненавидела вечера этих напыщенных индюков, натягивать улыбку, изображать влюбленную дурочку, которая без ума не от количества денег в семье Гречкиных, а от самого Кирилла. Девушка лениво перехватывает бокал шампанского, кивком поблагодарив официанта в позолоченной маске. Открытие казино, нашли повод, такое красивое место переделать под очередную безвкусицу, где будут развлекаться богачи и их отпрыски. — Детка, - раздается голос Гречкина, и худощавая рука опускает на ее талию. — Улыбайся, мы все же не на поминки пришли. — Если бы это оказались твои поминки, я бы улыбалась шире, - фыркает Воронова. — Когда ты уже избавишь меня от своего внимания? Больше не с кем пообщаться? — Не забывай про свою роль, еще пару часов и тебя отвезут домой в лучших условиях, - хмыкнул парень, провожая взгляд пятую точку одной из представительниц высшего света. Девушка закатила глаза, пока они скрыты от внимания прессы, можно было дать слабину и показать настоящие чувства. Кирилл являлся типичным представителем золотой молодежи, пил, гулял, может, что похлеще, не зря его папенька, чуть ли не каждый месяц отваливал своим адвокатам кругленькие суммы, чтобы те уладили очередную шумиху вокруг их благородной фамилии. Гречкин не брезговал девушками из всех слоев общество, и о его постели в кругах Петербурга ходили легенды, пока его отцу это не надоело. Найти подходящую партию из благородной семьи оказалось довольно легко, кто не мечтал породниться с такими шишками? Воронова противилась, отец настаивал, ну хоть до свадьбы дело пока не дошло. Саша стала появляться на его странице во «Вместе», на желтых страницах и уважаемых изданиях, о спокойной жизни пришлось забыть в один момент, глава под названием «Кирилл Гречкин» только начиналась. Оставив поцелуй на щеке Саши, Кирилл вальяжно удалился к отцу, теперь будет играть роль его делового партнера, будто способен что-то решать в семейном бизнесе. Девушка подавила в себе желание стереть остатки его прикосновений с кожи, но нельзя, слишком много свидетелей этой напускной нежности. Перекинув бокал в другую руку, она направилась к стайке новоприбывших, которые уже строили планы по захвату кошельков и родовых поместий. Разговор с ними никогда не клеился, но и стоять весь вечер в углу не было возможности, они все пришли сюда торговать, кто-то лицом, кто-то телом, кто-то бизнесом. После десяти минут проведенных в обществе нарощенных ресниц, волос и грудей, Саша с чистой совестью позволяет себе уединиться на одном из балконов, остаток вечера она собирается провести вдали, лицезрея этот бомонд откуда-то со стороны, но кажется, не у нее одной были такие наполеоновские планы. — Вы оригинально заткнули их, - произнес мужчина, не собираясь покидать своего темного укрытия, словно в таких условиях можно было сохранить инкогнито. — Простите мне мою грубость, но другие слова здесь не подходит. Мало у кого получается апеллировать Достоевским в таких условиях. Саша улыбается, пригубив шампанского из своего бокала, уже теплого, но спускаться вниз за новым было выше ее сил. Официанты разбежались по залу, как муравьи, подавая тарталетки с черной икрой и плесневым сыром. — Это своего рода развлечение, контингент этих барышень меняется довольно часто, а вопрос остается неизменным, - решила поделиться Воронова, более приятного собеседника ей за сегодня не найти. — Вы здесь, если можно так выразиться, старожила? – свет прожектора долетел и до них, показав рыжие пряди волос мужчины. — Скажем так, частый гость по долгу службы. Обладатель приятного голоса выходит из темноты, небрежно уложенные волосы уже не закрывают часть его лица, как это было в начале вечера, когда повсюду носились фотографы, стремившиеся запечатлеть всех гостей скромного приема. — Тогда позвольте представиться. — О, господин Разумовский, вы думаете, кто-то из присутствующих может вас не знать? Саша не знает, что действует на нее больше в тот вечер, алкоголь или харизма основателя «Вместе», иногда ей так хочется высказаться, но ее лишили всех подруг, которые, так или иначе, уже были в объятиях ее называемого жениха. Птица сочувственно кивает, девушка не глупая, скорее вина ее родителей, которые решили миновать собственные усилия, и воспользоваться чужим предложением, почти продали дочь, ради каких-то мифических богатств, которые им сулил Гречкин. Они начинают проводить время вместе до жути странно, на выставках и в музеях, от которых Гречкин каждый раз презрительно вертел носом. Саша приезжает в Башню, знакомиться с Марго, по заверениям самого Разумовского, единственного, кто не мешает ему сосредоточиться на работе. Птица отказывается верить, что влюбляется, Саша друг, которого у него никогда не было, с ней можно говорить и не бояться, у нее тоже есть секреты, которые он хранит. — Устала, - честно признается Воронова, наблюдая, как первый снег тонким одеялом укрывает Петербург. Вид из панорамного окна его кабинета открывается невероятный, и чаще всего она просто сидит и тихо наблюдает, как поживает ее любимый город, пока Птица работает. — Не хочу быть замешена в его очередном скандале, еще и эти журналисты с дурацкими вопросами «Что вы думаете по этому поводу?», «Не хотите прокомментировать ситуацию?» Птица выключает рабочую поверхность, последние минут пятнадцать он лишь просматривал страницу Гречкина, сотни фотографий, которые кричали «у меня есть деньги», среди которых Саша выбивалась своей искренностью, но улыбка на них не была той, что он привык видеть. Мужчина встает и становится рядом, проследив за завороженным взглядом девушки. — На какое время рассчитан ваш договор? — Мне бы тоже хотелось знать, возможно, пока Кирилл не одумается, - в воздухе витает слово, которые они оба не хотят озвучивать «никогда». Саша вздыхает, договор, подписанный практически кровью, не был ей озвучен, и не хотелось бы, чтобы он оказался бессрочным. — Ты его любишь? - Птица интересуется уже напрямую. Саша горько усмехается и качает головой, какой глупый вопрос, можно ли Кирилл любить по-настоящему? Да и он сам вряд-ли способен на такие светлые чувства. — Этот союз выгодный для наших родителей, со стороны его отца - это постоянна девушка, которой можно закрыть бесконечные романы зажравшегося сынка. — А со стороны твоего отца? — Имидж, связи, легче пробиваться, когда можно воспользоваться чужой фамилией. Он делает несколько шагов, сокращая расстояние между ними, которое и без того было минимальным. Присутствие девушки не кажется давящим, скорее наоборот, оно успокаивает, заземляет, она как Марго – его помощница, только из плоти и крови. — С моей фамилией можно пробиться намного быстрее. — О чем ты говоришь? – удивляется Воронова. Банка газировки исчезает из ее рук, тонкие пальцы программиста касаются ее щеки, словно убирают пару мифических слезинок. Птица не привык размениваться на слова, они давались ему гораздо тяжелее, вот и сегодня он не знал, что должен сказать, чтобы передать весь спектр своих чувств. Разумовский наклоняется, позволяя себе поцелуй, который все расскажет за него.