В плену фантазии

— И как оно ощущается? – тихо спрашивает Аня, наблюдая, как подруга уже десять минут поглаживает палец, на котором раньше было кольцо. Саша жмет плечами, непослушными пальцами подхватив бокал с остатками красного вина, надо снова позвать официанта. — Странно, впрочем, как и вся семейная жизнь с Разумовским. Их развели сегодня, официально, с печатью и документом, ровно до этого дня казалось, что все это еще один страшный сон, к которым Аня приравнивала первые минуты, когда ей сообщили о пяти пулях, что извлекли из Олега. Сон, дурной сон, и если спрятаться под одеяло все пройдет. — Не могу в это поверить, - признается Волкова, опустив пустой бокал, на столе полупустая тарелка с сырной нарезкой, оливки и фрукты, к которым никто из них не притронулся. — Это должно было случиться, - вздыхает Саша, впервые говоря об этом настолько открыто. — Серёжа ведь никогда не был как твой Волков, для него всегда существовала только работа. Аня возвращается домой поздно, добираться на такси за город довольно затруднительно. Она с улыбкой благодарит пожилого мужчину, и ее поглощает высокий забор, Олег настоял, чтобы никто не вмешивался в их частную жизнь. Волкова скидывает сапоги, снимает пальто, кладет сумку наверх, чтобы вездесущая Диашка не растащила все содержимое по дому на пару с Чарми, и идет в ванную, словно оттягивает какой-то момент. Аня долго моет руки, запах огуречного мыла пропитывается во все поры, а горячая вода доводит руки до красноты, промакивает их полотенцем и только тогда разрешает себе заглянуть в зеркало. У Олега тоже была работа, и когда-то она стояла выше Ани, в те времена, о которых в их семье не принято вспоминать. А потом случилась Италия, которая их всех сломала, перемолола, как большая мясорубка, ее, Олега, Серёжу и Сашу. У каждого остался шрам. У кого-то глубже, у кого-то легче, что-то научил их маскировать, а кто-то научился с ними жить. Аня стала запасным вариантом, второй, после работы. Волкова смотрит в свое отражение, проводит большим пальцем по остаткам губной помады и падает, падает в тот день, словно заглядывает в омут памяти. Из динамика телефона играет легкая песня, которой Воронова бы стала подпевать, но губами шевелить нельзя, ровно до тех пор, пока помада не ляжет ровным слоем. Красная, хорошо будет смотреться с платьем. Они с Кириллом собирались на спектакль, первое их официальное свидание, кино было бы проще, но кому-то уж очень хотелось произвести впечатление. Когда тушь и тюбик помады возвращаются в свою коробку, песня прерывается звонком, и Аня, не задумываясь, смахивает зеленую кнопку, не смотря на то, что номер не определился. — Слушаю? — Воронова Анна Николаевна? – серьезный тон пугает, и девушка нервно сглатывает, оторвав взгляд от зеркальной поверхности. — Я слушаю, - она пытается сделать все, чтобы ее голос не дрожал. — Вас беспокоят из Российского Консульства в Италии. Аня хмурится, мошенники или быть может, ошиблись номером? Сколько полных тезок существует в мире? — Чем могу помочь? – она смягчается и переводит дух, возвращаясь к сборам. Зажав телефон между ухом и плечом, девушка собирает косметичку. — Я никогда не была в Италии, и не собиралась. — Меня зовут Летиция Форезе, - продолжает женский голос. — Кем вам приходится Олег Волков? Воронова закрывает глаза, казалось бы, такой легкий вопрос, но руки начинают дрожать сильнее. А кем он ей приходится? Бывший молодой человек? Друг? Жених? Они так и расстались в этом состоянии, а потом он исчез, и только одному богу известно, где мотается его душонка. — Старый друг, - она выбирает самое безопасное, что приходит в голову. Минуту в трубке молчат, речь на итальянском она разобрать не может, а затем Летиция снова обращается к ней. — Он сейчас находится в больнице, состояние крайне тяжелое, ему была проведена экстренная операция, о результатах которой сейчас еще трудно говорить. — Операция? – шепчет Аня, но даже так звук кажется до жути оглушающим. — В него стреляли, остальные подробности я могу поведать при встрече. — Я .. – она сглатывает, пытаясь подняться с кафельного пола, но его холод для ног кажется более привлекательным. — Я не совсем вас понимаю. — Вам необходимо приехать в Италию. В Итальянском посольстве города Санкт-Петербург лежит виза и билет на ваше имя, в аэропорту вас встретят. Аэропорт. Посольство. Италия. Слова превращаются в кашу, которую девушка не способна переварить. — И еще, - женщина на том конце замялась, словно решалась, стоит ли говорить следующие слова. — В его телефоне ваш контакт сохранен как «Душа моя», до встречи, Анна. Аня открывает глаза, возвращаясь в ванную комнату на первом этаже их дома. Тогда все решилось, двумя слова, которые надо было сказать изначально. Волкова выходит из ванной, оставляет в ней долгий перелет, дрожащие руки, смуглую женщину, которая обещает ей, что Олег будет жить. Поднимаясь вверх по ступеням, Аня думает – почему тогда сорвалась? Они не виделись пять лет, у нее была новая жизнь, и в день, когда она дала себе шанс на новую любовь Олег снова вернулся. Девушка открывает дверь в комнату сына, тихая, стараясь не потревожить детский сон. Дёма спит лицом к стене, укутавшись в легкое одеяло, Чарми сонно приоткрывает глаза из своей лежанки, свои, беспокоится не о чем. Аня смотрит на сына, скользя взглядом по профилю, точно такому же, как у Олега и тихо выходит – ее первая причина остаться. Дальше комнату Дианы, дверь в которую приоткрыта. Малышка иногда приходит к ним в спальню или к Дёме, потому что одной спать страшно. По стене гуляют отблески ночника, а одеяло смято и валяется на полу, их девочка любит спать в позе звезды. Аня подхватывает одеяло, накидывает на дочь, поправляя волчка, что норовит свалиться следом – ее вторая причина. Путь до собственной спальни ей кажется невыносимо долгим, Олег вряд-ли спит, как-то он признался, что не может без нее заснуть. Аня оказывается права, прикроватная лампа горит, а сам Волков устроился на кровати вместе с книгой, недавно они вместе с Дёмой стали перечитывать Гарри Поттера, видно, затянуло. — Как посидели? – интересуется Олег, когда жена переступает порог спальни, больше не надо делать вид, что он читает, и мужчина с чистой совестью откладывает книгу. — Думаю, для данной ситуации самое подходящее слово – нормально, - выдыхает Аня, подходя к шкафу. Молнию дергает слишком резко, словно вместе с этим пытается прогнать мысли из своей головы, платье не поддаётся. Теплая рука Олега ложиться на ее талию, а вторая ловко справляется с молнией, не рискуя повредить платье. — Анют? — Мне нужно в душ, - она выпутывается из объятий Олега и быстро скрывается за дверью ванной комнаты. Привычный ритуал, чем-то занять руки, пока мысли окончательно не победили. Ей хватает десяти минут, чтобы облаченной в пижаму, юркнуть под одеяло к мужу. Аня утыкается носом в его плечо, без лишних движений, чтобы не потревожить старые раны. — Я люблю тебя, - шепчет Волкова, напоминая это себе в первую очередь. — Я люблю тебя, - Олег отвечает тем же. Переплетает их пальцы, подхватывает ритм дыхания, его тоже что-то беспокоит? Они ведь справились с этим. Справились, да?