В плену фантазии

Когда Ковалёв не выходит на связь, в панике оказывается не только Бану,но и Вася, которая оборвала ему весь телефон, и практически уподобляется брату и ночует в участке. — И чего мы все с этим Ковалёвым носимся? – вздохнул Игорь, смотря на сестру, что сидела на диванчике в кабинете Фёдора Ивановича, который перешерстил свои запасы, и теперь отпаивал крестницу валерьянкой, под шумок и недовольный взгляд Кости, пару раз предлагал плеснуть ей в стакан коньячка. — Пошли, перекурим, - Гром-старший подтолкнул сына к двери. Через пару минут они уже стояли в курилке, Костя достал из кармана пачку сигарет, он честно старался курить меньше, обещая это Саше и доктору, что неодобрительно смотрел на его анализы. — Игорь, ты сестру любишь? — Люблю, - он кивнул, доставая зажигалку. — Но это не значит, что ее этого я должен любить. — Никто тебя, его любить и не заставляет, - зажигалка щелкнула, язычок пламени любовно облизнул сигарету, заполняя ядовитым дымом легкие. — Достаточно того, что Василиса Максима любит. — Пап, да какой любит, у нее вся жизнь впереди, - Игоря затянулся сигаретой. — Найдет себе кого-нибудь нормального. — Мы с тобой тоже не подарок, - напомнил Константин. — А ты представь, что кто-то такое твоей Сашке бы сказал, а? Или маме, я то тот еще кадр, небритый мент с сыном подростком, мужчина мечты прям. Чтобы ты сделал тогда? Игорь виновато потупил взгляд, такие слова вызывали в нем лишь желание двинуть кому-то между глаз. — Вот, вижу, что мозговой процесс пошел, - Гром-старший хмыкнул. — Так что давай, ищейку свою в зубы, и вперед, и учти, если Дубин Ковалёва один найдет, Федя ему отпуск внеплановый обещал. Вася всхлипывает в приемном покое, нервно прокручивая в руках бутылкой с водой. Конечно, Михаил Сергеевич позаботился, чтобы его сына определили в лучшую больницу, какой никакой, а наследник, и сделал все, чтобы информация в газеты не просочилась. Ее отец вышел через пару минут из кабинета главного врача, сжимая в руках белый халат. — Пойдем, нам на пятый, - деловито произнес он и протянул дочери руку. — Ты как это сделал? – Вася удивленно хлопала глазами, пока отец помогал ей сунуть руку в рукав. — Пустил в ход все свое обаяние, - улыбнулся мужчина. — Мама говорит, что вы с Игорем этого делать не умеете, - девушка дрожащими руками нажала на кнопку лифта. — Ничего от вас не скроешь, - он цокнул языком и уже тише добавил. — Не только отец твоего Ковалёва ксивой размахивать может, только маме не говори. До нужной палаты они добираются быстро, хоть Васе и кажется, что весь мир против нее, потому что лифт останавливается на каждом этаже. — Вперед, - Костя открывает дверь в палату. — У тебя пятнадцать минут. Пятнадцать минут не скрасят дни ожиданий, но увидеть его живым для девушки значит уже много. — Вася, - тихо произносит Макс, когда она садится на кровать. — Ты как сюда попала? — Папа помог, - Гром шмыгает носом, чтобы не разреветься. — Мой? – даже на бледном лице Ковалёва читается удивление. Максим не торопился знакомить Васю с отцом, да и девушка не настаивала, зная их не самые теплые отношения, зато с Марией, мамой Макса, они познакомились в самый первый месяц отношений, Ковалёву было важно, чтобы две его любимые представительницы прекрасного пола нашли общий язык. Мария смотрела на сына и то, с какой нежностью он ухаживал за Василисой, и понимала, что сделала все правильно, раз он не стал таким, как его отец. Михаил Сергеевич быстро прознал про его любовный интерес, он и раньше не кичился копаться в грязном белье, не дай бог, неугодная тень падет на его семью, но тут выбором сына был доволен, еще бы, девчонку нашел себе из достойной семьи, породниться с генералом Громом не мешало, укрепить семейные связи так сказать, глядишь, достойная династия получится. Только на первое же предложение Михаила Сергеевича познакомиться с избранницей сына, Максим прорычал, что даже близко его к Васе не допустит. А теперь было страшно, что этот страшный человек самостоятельно ее нашел. — Нет, - Вася сжала его руку. — Мой. Константин Игоревич, пусть и чинил козни, как делал это его сын, но никогда не высказывал теплых чувств в его сторону, Максим понимал, что к нему приглядываются, еще бы, слава его отца бежала впереди, хоть Ковалёв делал все, чтобы не быть похожим на генерального прокурора, Гром не мог не беспокоиться о единственной дочери. — Передай ему спасибо, - тихо попросил Макс. Василиса коснулась свободной рукой его волос, краска с которым совсем слезла и явила миру рыживизну, так ярко выделявшуюся на белых простынях. — Хочешь сам сказать? Он за дверью. — Потом, сначала надо перед тобой извиниться. Простишь меня? Гром поджала губы, пережидая приступ слез. — Ты дурак, Ковалёв, но мой дурак, я сама тебя выбрала. Когда Вася рассказала маме про Макса, та переживала, не по поводу его семьи и славы, а скорее, наоборот, в их семье уже двое полицейских, Костя вон до сих пор приключения на свою поседевшую голову ищет, Сашка за Игоря переживает, а теперь и Василисе придется это пройти. Максим Александре Сергеевне понравился, и удивительно напомнил Костю в молодости, с его боевым характером. И вот теперь, когда Вася плакала на коленях матери, а Саша поглаживала ее по плечу, поняла, что этот порочный круг снова замкнулся. — Я обещаю быть осторожным в следующий раз ради тебя, - тихо прохрипел Максим, пытаясь, дотянутся рукой до ее лица, чтобы стереть слезы. — Ради нас, - выдохнула Вася. — Ради нас, - согласился Ковалёв, погладив ее по щеке. — Я беременна, Макс. В тишине палаты слова прозвучали оглушающе громко. — Так вот о чем ты хотела поговорить в тот вечер, - кусочки пазла в голове Максима стали складываться, на что Вася коротко кивнула. — Представляю, что ты подумала обо мне, когда я перестал выходить на связь. — У меня брат и отец полицейские, пропадать без объяснений это часть вашего профессионального имиджа, мне даже в голову не могло прийти, что ты «вышел за хлебом», - Василиса улыбнулась, уже смелее, паника стала постепенно отступать, а страх распутывать свои липкие щупальца. — Ты своим уже рассказала? Гром покачала головой. — Мне казалось, что правильнее сначала рассказать тебе. — Тогда понятно, почему Константин Игоревич еще не влетел сюда, - у Макса хватило сил даже улыбнуться. — Я тебя люблю, Василёк. В дверь раздался стук, время, почти как свидание в тюрьме. — И я тебя люблю, - Гром целует его в небритую щеку, запахнув белый халат. — Я расскажу твоей маме, что с тобой все в относительном порядке. — Только пообещай, - Максим сжал ее руку. — Пообещай, что не пойдёшь к ней одна, возьми с собой брата или отца, а лучше сразу двоих. — Обещаю, - прошептала Василиса. — Со мной все будет хорошо. — Теперь уже с вами.