hantiful

      Не обжитая до конца новостройка возвышалась над городом. Большинство из новеньких этажей не было заселено, поэтому зачастую в подъезде стояла абсолютная тишина. Минхо нравилось находиться в одиноком молчании, к которому было достаточно просто привыкнуть. Раньше он жил в общежитии, где выдавшаяся минута покоя стоила намного дороже, чем скудный студенческий сон, так что незаселённость многоэтажного дома была чем-то вроде божьей милостыни. Здесь, в своей однокомнатной квартире-студии, молодой человек мог часами читать излюбленные книги или готовиться к сдаче домашнего задания. Конечно, иногда это вызывало ностальгию по дням, проведённым в крошечной комнатке студенческой пещеры: никто не смеялся слишком громко, не было слушающих на полной громкости музыку соседей, никто не заходил к нему без стука, чтобы попросить конспект по философии или истории. Минхо слишком часто прокручивал в голове мысли, которых стало слишком много с переездом из общежития, но всё-таки о своём выборе не жалел. Ведь не зря же он пахал два года подряд, а потом возился с кучей документов для покупки собственной квартиры?       Апартаменты, конечно, не были особо шикарными, но новое жилище было просторным и благодаря мебели очень даже уютным. Минхо и сам не успел заметить, как купленное помещение стало чем-то привычным, словно он жил тут всю свою жизнь. Но одиночество потихоньку всё же съедало. И если в первое время к нему заваливалась компания одногруппников, чтобы отметить новоселье и устроить вечеринку с громкой музыкой и алкоголем, или приезжали родители, которым не было сложно помочь сыну с переездом, то теперь Ли остался совсем один. Наверное, именно причина долговременного пребывания в пустоте новостройки стала причиной того, что произошло. Когда на лестничной площадке послышались непривычные шаги, Минхо оторвал взгляд от страницы книги и тут же помчался в коридор. Мама часто говорила, что его любопытство порой было излишним и надоедливым. Он прижался к двери, чтобы выглянуть в глазок. Благодаря расположению входной двери он мог увидеть, как из лифта вышла женщина, несущая на руках ребёнка, а затем к ним подошёл молодой человек. «Семья», — подумалось ему. Уже через пару мгновений сквозь тонкие стены квартиры можно было услышать, как в соседнем помещении от восторга пищала девочка и как переговаривались её родители. Минхо зашёл обратно в единственную комнату и обвёл вход на кухню взглядом. Стоило ли ему поприветствовать новых соседей и поздравить с новосельем? Наверное. Но явно не сейчас. Он вспомнил свои муки с переездом и подумал, что лучше будет немного отложить приветствие.       На следующий день шум и гам, создаваемый маленькой соседской девчонкой, прекратился, так что Минхо даже удивился тому, насколько быстро ребёнок смог привыкнуть к новым условиям. В подъезде снова не происходило ничего, что могло бы привлечь его внимание, словно переехавшая семья решила закрыться в купленном помещении и сначала привыкнуть к условиям. Ли исправно читал начатую недавно книгу, продолжал работать над исследовательской работой для университета и много спал. Каникулы, наступившие после сессии, позволяли ему тратить свободное время на долгожданный отдых, поэтому он делал всё возможное, дабы потратить как можно больше часов на то, чтобы выспаться.       Когда заказная еда стала чем-то слишком привычным и надоевшим, Минхо решил вспомнить рецепт какого-нибудь блюда. Остановившись на самой простой лапше, он нашёл в шкафу свою одежду, переоделся и заглянул в зеркало. Он зарылся пальцами в отросшие каштановые волосы, слегка потрепал чёлку, чтобы та не выглядела слишком прилизанной, и, накинув на голову капюшон худи, вышел в коридор. Вместе с его дверью открылась дверь соседской квартиры. Пара секунд ушла на то, чтобы соседи могли немного друг друга изучить. Минхо прошёлся взглядом, излишне заинтересованным, по приглаженным серо-синим волосам молодого человека перед собой, отметил пухлость его щёк и изящность выреза глаз. Снова вступив в зрительный контакт, Ли вежливо согнулся в поклоне и дружелюбно улыбнулся тому, кто смотрел на него с похожим любопытством. Невысокий парень едва поклонился в ответ и слегка прищурил взгляд карих глаз.       — Я думал, что этот этаж полностью пуст.       — Я достаточно тихо себя веду, — Минхо говорил серьёзно, но под конец фразы всё-таки решил натянуть на припухлые губы слабую улыбку. Он заметил, как на устах соседа расцвела однобокая ухмылка.       — Меня зовут Хан Джисон.       — Ли Минхо, — он поправил капюшон, который слишком сильно накрыл его голову при поклоне, и подошёл к лифту. — С новосельем.       — Спасибо, — молодой человек едва слышно хмыкнул, когда кабинка лифта раскрыла свои двери и пропустила их внутрь. Долгое время молчания нарушилось приятным, как мог заметить Минхо, голосом: — Джисоль планировала испечь вам пирог, чтобы представиться правильно, но мы познакомились раньше.       Минхо заставил себя доброжелательно улыбнуться на высказанное. Ему хотелось спросить, кем приходилась ему эта Джисоль, но потом вспомнил о той симпатичной девушке, с которой сосед въехал в квартиру, и пазл в голове неторопливо сложился. Вероятно, она была его женой. Нечто похожее на разочарование промелькнуло в мыслях, когда Минхо понял, что такой привлекательный сосед уже был занят и, вероятно, даже не глянул бы на него, если бы не имел статуса женатика. Краем глаза Ли продолжал изучать профиль парня и думал, что он непривычно молодо выглядел для человека, решившего создать семью. Наверное, подумал он, этот Джисон действительно любил свою Джисоль, раз решил жениться и зачать потомство. Пока его голову занимали мысли о том, сколько лет было миловидной девчушке, что в первый день так громко восторгалась новой квартире, лифт спустился на первый этаж и снова открыл свои двери. Их пути разошлись на вежливом прощании и молчаливом выходе из подъезда.

***

      Сеульский воздух вряд ли можно было назвать чистым, но на высоте десятого этажа врывающийся в квартиру через открытое окно ветер казался очень даже свежим. Минхо обожал готовить, хотя делал это редко — либо в небольшом ресторанчике, которым владела его семья, либо в моменты, когда заказывать еду из ближайших кафе и ресторанов надоедало. Конечно, живя в общежитии, он даже не задумывался о том, чтобы тратить деньги на доставку, но сейчас финансы вполне позволяли, поэтому он считал грехом этим не воспользоваться. Приятный аромат сваренной курицы и лапши с приправами разнёсся по квартире довольно быстро. Желудок капризно урчал, прося большего, чем маленькие кусочки блюда, съеденные на пробу. Он отломил немного мяса и сунул в рот, раздумывая над готовностью. Курица была отлично сварена, но соли точно не хватало. Минхо принялся выискивать соль. Ему пришлось облазить все ящики в поисках недостающего ингредиента, только вот желанной упаковки нигде не оказалось. Он даже проверил пакеты на случай, если забыл достать пачку, и перечитал чек, чтобы убедиться, что соль он действительно не купил. Выходить из душноватой квартиры на улицу, где стоял декабрь, абсолютно не хотелось, поэтому он решил воспользоваться помощью соседей.       Конечно, его растянутая чёрная футболка и поношенные спортивные штаны, которые слегка выцвели в области колен, не совсем подходили для визита к незнакомым людям, но Минхо лишь приложил торчащие во все стороны волосы и вышел из студии. Подъезд оказался немного холоднее, чем он ожидал. Неконтролируемые мурашки тут же пустились по телу, и Ли слегка поёжился, пока стучал в дверь. Прошло чуть больше минуты, прежде чем дверь открыли. Минхо приветливо улыбнулся и поклонился стоящей на пороге девушке, которая вблизи была ещё более привлекательной.       — Простите, вы не одолжите немного соли? — его голос странно дрожал, вероятно, из-за холода в подъезде. — Совсем забыл о ней.       — Конечно, — улыбка, как предположил Минхо, Джисоль озарила её лицо. Девушка поманила его ладонью, чтобы он не стоял за дверью, и предложила войти.       Минхо стеснительно снял свои резиновые тапочки, оглядывая коридор. Отсюда квартира казалась довольно обжитой, но Ли не мог вспомнить, чтобы до вчерашнего дня он слышал какой-то шум, говорящий о заселении или ремонте. На крючках висело зимнее бежевое пальто, явно принадлежащее девушке, и детская курточка. Он неторопливо прошёл в подобную его комнату и заглянул в кухню. На конфорках что-то варилось в большой кастрюле. На подоконнике, словно маленький котёнок, любовалась видом из окна уже знакомая девочка. Она обернулась и мило помахала Минхо ладонью, пока её мама выискивала нужную пачку в ящиках кухонного гарнитура. Ли подумал, что глава семейства наверняка пропадал на работе.       — О, спасибо, — он отвлёкся от разглядывания ребёнка, который уже вернулся к своему прежнему занятию, и принял из рук соседки соль. — Я обязательно верну.       — Всё в порядке, — её смех напомнил звон колокольчиков, а передние пряди незатейливой причёски слегка выбились и красиво упали на покрытые румянцем щёки. — Джисон должен скоро вернуться, так что соли у нас будет достаточно. Вы живёте в соседней квартире? — она заинтересованно оглядывала лицо Минхо, который молча кивнул и двинулся в сторону выхода. Хозяйка неторопливо последовала за ним. — Джисон, — он слегка нахмурился, услышав имя, которое почему-то весь день кружилось в голове, — говорил мне о том, что видел вас сегодня. Я немного не успела с пирогом.       — Не страшно, — Ли натянул на ноги тапочки и уже взялся за ручку, чтобы выйти. — С новосельем. И спасибо, — он потряс упаковкой в руках, а девушка напротив него вновь улыбнулась.       — А, меня зовут Джисоль, — вдогонку, выглядывая из собственной квартиры, улыбчиво произнесла она. Минхо обернулся, уже стоя возле своей двери. — А малышку зовут Санни.       — Ли Минхо, — он вновь заставил себя поклониться в знак вежливости и, попрощавшись, вошёл в квартиру с надеждой, что вся приготовленная еда осталась в целостности.

***

      Минхо искренне забавно от ситуации, которая развернулась перед ним этим утром. Просьба матери о помощи в ресторанчике постепенно отходила на задний план, пока он наблюдал за происходящим на лестничной площадке.       Новая семья, переехавшая на его этаж, жила в доме уже чуть больше недели. За это время Ли успел обзавестись своим первым в жизни питомцем — рыженький котёнок, которого он взял из приюта, теперь нагло расхаживал по апартаментам и на своих кошачьих правах съедал половину запасённого для него корма за один присест, однако очень сильно полюбился Минхо. И не только ему: малышка Санни, как только увидела соседа с переноской в лифте, сразу же нашла контакт со своевольным котом и теперь посещала квартиру Ли намного чаще прежнего, играла с питомцем и рассказывала о своих повседневных детсадовских делах. Минхо не особо нравилась мысль, что он привязался к девочке, но тот факт, что каждый вечер за ней заходил Джисон, приятно грел душу. Потому что присутствие Хана в его скудной студенческой жизни немного добавляло ярких красок, хотя они до сих пор не назвали бы друг друга даже хорошими знакомыми. Джисоль тоже часто захаживала к соседу, чтобы просто поболтать и скоротать время не в одиночестве. Порой Минхо казалось, что эта семейка переехала к нему в квартиру, а не в ту, что находилась по соседству, но привычная громкость двоих из них — с Джисоном Минхо встречался лишь на лестничной клетке или же в коридоре, когда тот забирал Санни, — стала чем-то неотъемлемым. Однако сегодняшнее утро казалось ещё более громким и шебутным, чем обычно.       Он вышел лишь для того, чтобы сходить в магазин и запастись самыми вредными в истории человечества снеками на вечер, потому что весь день планировал смотреть сериалы и со знанием диванного эксперта комментировать глупую актёрскую игру, но развернувшаяся ситуация оказалась куда интереснее всех дорам. Джисон, прижатый к стене своей женой, пытался прикрыть голову, пока девушка нещадно хлестала его сухим, к великому счастью, полотенцем и была явно чем-то, мягко говоря, раздражена. Минхо тихонько, чтобы не помешать семейной идиллии, прикрыл за собой дверь и молча сунул ключ в замочную скважину. Он явно не был в силах скрыть улыбку, слушая перепалку этих двоих. Джисоль с полной серьёзностью отчитывала Хан Джисона за то, что он посмел съесть сразу две пачки её любимого мороженого. Смелые «Да тебе для родного человека жалко, что ли?!», выкрикиваемые срывающимся голосом, довольно быстро превратились в виноватые «Я куплю тебе новые!» и жалобные «Ай, ну больно же!», отбивающиеся о стены подъезда. Когда связка ключей в руке Минхо звонко упала на плитку, оба ругающихся моментально замолкли, а Минхо обернулся и растянул на лице виноватую улыбку. Ему стало ещё смешнее оттого, как быстро гасла ярость в глазах Джисоль и как скоро в глазах Джисона появилась надежда на спасение. Сосед, едва протиснувшись между своей женой и стеной, быстро подбежал к Минхо, схватил его за локоть и низко поклонился сморщенной от злости девушке.       — Я сейчас же пойду в магазин и куплю тебе десять упаковок, только убери это оружие пыток, — заикающимся голосом проговорил Джисон. Он смешно пискнул, когда Джисоль резко дёрнулась в его сторону, замахиваясь полотенцем, и спрятался за спиной Ли. Минхо почувствовал на своей шее отрывистое дыхание, а от рук, которые слегка сдавливали его плечи, немного подкосились ноги.       — Не строй такое жалобное личико! — она, возмущаясь, ткнула пальцем на прятавшегося супруга и фыркнула. Её лицо внезапно преобразилось, на губах появилась привычная милая улыбка, украшенная очаровательным румянцем на щеках. — Простите, что побеспокоили вас.       — О, всё в порядке, — Минхо посмеялся и наконец-то наклонился за своими ключами, пока Джисон всё ещё нуждался в его поддержке и испуганно смотрел на Джисоль.       — Какая ты двуличная.       — Я тебе сейчас это полотенце в глотку засуну, — девушка сделала несколько угрожающе быстрых шагов в его сторону, но Минхо довольно скоро выпрямился, встречаясь с ней взглядом.       — Какое мороженое любит Санни? — ему нравилось наблюдать за тем, как женское лицо искажается под напором растерянности, но Ли старался этого не выдавать. — Я куплю для неё.       Недолгая беседа с соседкой закончилась тем, что Джисон со скоростью света метнулся в лифт и расслабился лишь в момент, когда дверцы закрылись. Минхо прислонился плечом к стене и кинул на соседа взгляд. В голове он всё ещё прокручивал произошедшую сцену пыток, поэтому ухмылка не слезала с его губ, однако Хан не обращал на это никакого внимания. Он сильнее кутался в свою куртку и переводил дыхание, глядя себе под ноги. С румянцем на щеках от попыток убежать и слегка взмокшей от пота чёлкой сосед выглядел ещё привлекательнее обычного — Минхо не нравились эти мысли, ведь он всё ещё помнил о семейном статусе молодого человека, но сейчас Джисон и правда выглядел чересчур очаровательным, чтобы отгонять подобные думы. Он подумал, что это была чуть ли не первая их встреча наедине, поэтому ему стало как-то неудобно вот так долго пялиться на соседа. Он отвернулся и по привычке шмыгнул аккуратным носом.       Наступивший январь украшал город до сих пор падающими с неба снежинками. По двору заснеженного жилого комплекса с раннего утра туда-сюда сновали люди, торопящиеся по делам. Раньше, рассматривая прохожих, Минхо нравилось рассуждать, кем был и работал тот или иной человек, но с каждым годом подобная привычка всё больше изживала себя. На смену ей пришли наушники с вечно играющей в них музыкой и взгляд, устремлённый в ноги. Продуктовый магазин находился совсем недалеко, поэтому промёрзнуть до костей было практически невозможным. Минхо заметил, как похолодели его пальцы и слегка закололись уши от январского ветра, но телу было всё ещё тепло под слоями тёплой одежды, поэтому он продолжал идти дальше. Джисон рядом с ним молчал, и молчание было настолько непривычным и неловким, как ощущалось всегда в компании нового человека. Ли несколько раз прокручивал в голове желание завести диалог, но никаких тем не приходило, поэтому он просто шёл и поддерживал тишину, нарушаемую лишь хрустом снежинок под ногами.       Дружелюбной улыбкой их встретила уже знакомая кассирша преклонных лет. Молодые люди прошлись между стеллажей: Минхо накидал в свою корзинку любимых чипсов, взял несколько пачек рамёна с разными вкусами и не забыл о напитках. Корзинка Хана же отличалась своей правильностью: среди пакетов с овощами и фруктами затерялись упаковки мороженого и картонная пачка молока. В зале продуктового магазина играла приятная мелодия, порой перебиваемая женским голосом, который перечислял скидки на те или иные продукты, а также оповещал о действующих акциях. В магазине было не так много людей, однако очередь оказалась вполне внушительной, когда парни дошли до кассы в привычном молчании. Джисон что-то проверил в телефоне и однобоко улыбнулся. Минхо мог поспорить, что красивее этой ухмылки он за всю свою жизнь не видел, но рассматривать улыбающегося молодого человека всё-таки не стал, пряча взгляд на полках стенда с различными шоколадными батончиками и жвачками. Приятная на вид старушка справлялась со своей работой хорошо, довольно быстро пробивала покупки и вскоре дошла и до корзинки Джисона. Он оплатил свою покупку и принялся складывать все продукты в выданный бумажный пакет, пока кассирша взялась за пачки снеков в корзине его соседа. Терминал для банковских карт загорелся, предлагая оплатить продукты. Минхо перевёл растерянный взгляд на лицо Джисона, когда тот лёгким и мягким движением оттолкнул его руку с картой и провёл по терминалу своей.       Хан встретил взгляд Минхо с привычной ему ухмылкой, из-за которой Ли растерялся ещё больше, совершенно не понимая той кучи мыслей, что образовалась в его голове.       — Вы спасли меня от гибели, так что это просто моя вам благодарность.       Минхо выдал смешок, покачивая головой, и загрузил всю еду в пакет. Они вышли на улицу, которая встретила их свежестью января.       — Обычно она не такая, — Ли слегка вздрогнул от неожиданности и поднял голову, понимая, что всё это время Хан не сводил с него взгляда. Он вновь не сумел отогнать от себя мысли о том, как красивы были его карие глаза. Возможно, Минхо слишком быстро в них тонул. — Просто немного нервничает в последнее время из-за работы.       — Если бы она всегда была такой, то не думаю, что вы прожили бы настолько долгую жизнь.       — Это вы ещё не видели наши сражения в детстве! — после негромкого смеха вдруг заявил Джисон, и Минхо слабо улыбнулся.       Так, значит, они знакомы с детства? Вероятно, именно поэтому так рано заключили брак. Может быть, их подростковая или детская любовь переросла во что-то действительно крепкое, раз они решили связать друг друга узами Гименея. Ему не особо нравилось думать о чужих отношениях, но почему-то голова сама набрасывала идеи, над которыми потом приходилось размышлять. Слабая улыбка достаточно быстро превратилась в подобие грусти, чего не мог не заметить сосед. Краем глаза Минхо увидел, как тот задумчиво прищурил взор, но не стал ничего говорить и просто отвернулся. Следующие минуты прогулки до подъезда прошли в уже более комфортной тишине.       Лифт поднял их на необходимый этаж и раскрыл дверцы. Минхо вышел первым, кланяясь незнакомому мужчине, который обаятельно улыбнулся ему, сверкая ямочками на щеках. Когда Ли свернул в сторону своей квартиры и Джисон вышел из лифта, вся лестничная площадка задрожала от внезапного крика.       — Хён! — Минхо увидел, как Хан, не боясь порвать пакет, набросился на посмеивающегося мужчину с крепкими объятьями. Он поджал губы, чувствуя странный ревностный укол в области сердца, и отвернулся. — Я думал, ты приедешь на следующей неделе!       — Освободился раньше. Джисоль-и дома?       — Боже, твоя жёнушка будет в восторге! И ваша спиногрызка уже съела мне весь мозг, пока ждала своего папочку! — жалобно запричитал Джисон, а рука Минхо, который собирался повернуть ключ в замочной скважине, вдруг остановилась.       «Твоя жёнушка»? «Папочку»? Минхо неторопливо обернулся, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.       Он ещё раз осмотрел лицо неизвестного мужчины, слегка прищурив взгляд. В его внешности Минхо нашёл схожие черты с лицом Санни. Он вспомнил, что улыбка девочки красиво украшалась похожими ямочками, когда та играла с его котом. Их форма носа была идентична, как и форма губ. С каждой секундой пазл в голове складывался всё быстрее. Выходит, Санни не была дочерью Джисона? Ли слегка подвергся сомнениям, когда вспомнил, как похожи были их глаза, на которые он обратил внимание ещё в первую встречу. Но, когда открылась дверь соседней квартиры и на приехавшего мужчину с крепкими объятиями накинулась упомянутая малышка, Минхо отбросил все эти разногласия и удивлённо приподнял брови. Значит, и Джисоль не была его женой?       С дочерью на руках «хён» вошёл в квартиру, обсыпая детское лицо мелкими поцелуями, говорящими о тоске в долгой разлуке, а улыбающийся Джисон повернулся к Минхо. Последний внимательно осмотрел его лицо, чтобы в точности запомнить красивую яркую улыбку в виде сердца, пока Хан не заговорил.       — Не хотите прийти к нам на ужин? Джисоль явно устроит пир, раз зять вернулся.       «Зять» приятным отголоском прозвучало в голове Минхо, который вежливо кивнул и, уточнив время ужина, скрылся в своей квартире. Он прижался спиной к закрытой двери и прикусил губу, чувствуя странный осадок облегчения. Вероятно, у него был шанс?

***

      Кухня в квартире Джисона не была особо просторной, но благодаря пастельным тонам выглядела очень уютно, находиться в ней было комфортно. Аромат домашней еды окутал всё помещение и, казалось, пропитался в лёгкие навсегда. Небольшой квадратный стол буквально ломился от разнообразия приготовленных блюд, места за ним не хватало для пятерых человек, поэтому Минхо каждый раз чувствовал огромное смущение, когда по неосторожности касался плеча сидящего рядом Хана. Тут было намного жарче, чем в одинокой квартире самого Ли, но он всё же имел право на удивление, когда Джисон показался ему на глаза в шортах и майке, которая обнажала его бока и в меру накаченные руки. В том, что он оделся так легко, не было ничего странного, но это оказалось целой проблемой для психики слишком восприимчивого Минхо. Желание потрогать красивые мышцы и пялиться так долго, пока глаза не высохнут, боролось с каплей адекватности и толикой воспитанности в его голове. В любом случае находиться на семейном ужине было очень приятно.       Он и так всю неделю думал, что поселившееся под боком семейство Хан было невероятно дружелюбным и пестрило всеми позитивными чертами современного общества, однако сейчас, выпив несколько стопок соджу за возвращение истинного главы семейства и наевшись вкусной еды, Минхо ощущал себя ещё более комфортно. Хотя жар не сходил с ушей каждый раз, когда при смехе Джисон неконтролируемо шлёпал его по бёдру или заглядывал расфокусированным взглядом в глаза, находясь слишком близко для того, чтобы спокойно дышать.       Бан Чан, тот самый улыбчивый «хён» с лестничной клетки, пил намного меньше парней, которые сидели напротив, и старался прикрывать уши своей жующей мясо дочери каждый раз, когда с языка её дяди слетали скверные выражения. Джисоль, сидящая между Ханом и своим мужем, несильно ударяла его по плечу и шикала, когда тот матерился. Минхо забавляло всё это, тепло от семейных посиделок вызывало улыбку, которая не слезала до конца вечера.       Чан, предложивший Минхо называть себя просто хёном и общаться неформально, рассказывал о своей месячной командировке в Австралию и часто упоминал, как сильно скучал по семье. В эти моменты Джисон театрально закатывал глаза и притворно изображал рвотные позывы, когда старшие целовались. Последнее смешило не только звонко хохотавшую Санни, но и Минхо. Он слишком часто замечал на себе взгляды Джисона; такие, словно его смех был чем-то вроде нобелевской премии, которой Хан невероятно гордился.       Постепенно соджу заканчивалось, а еды на столе становилось всё меньше. За разговорами взрослых Санни успела сильно устать и теперь сонно клевала носом, порой пачкая кончики своих косичек в миске с соусом, поэтому Джисоль, завершив свою мысль, подняла её на руки и заранее попрощалась с Минхо. Чан отказался от помощи в уборке на кухне, поэтому Ли вежливо поблагодарил его за проведённое вместе время и выразил свою радость от нового знакомства; Бан ответил тем же. Джисон, сорвавшись с места вслед за уходящим Минхо, надел резиновые тапочки и вышел вместе с соседом на лестничную клетку. Ли выпил чуть меньше самого Хана, поэтому трезвая половина его разума вопрошала, зачем же вышел Джисон, но пьяной было слишком всё равно, чтобы спросить это вслух. Дойти до двери квартиры не заняло слишком много времени. Чувствуя, что он сам пока не готов прощаться со своим соседом, Минхо прислонился к стене спиной, сложив руки за поясницей и устремил взгляд на слабо улыбающегося Джисона.       Выпитый алкоголь проявлялся лёгким румянцем на пухлых щеках и глуповатой улыбкой, которую хотелось сцеловать. Теперь, когда статус холостяка был известен, Минхо абсолютно не стеснялся собственных мыслей, хотя и воплощать их в реальность не планировал. Волосы Джисона взъерошились, и он безуспешно старался зачесать их назад, но каждый раз становилось всё хуже, поэтому он просто опустил руки на перила лестницы позади себя и тяжело вздохнул. Минхо медленно прошёлся взглядом по его сине-серым волосам.       — На самом деле, — растягивал он гласные, словно до сих пор не был уверен в своих словах, — я думал, что вы женаты на Джисоль.       — Серьёзно? — Джисон позволил себе достаточно громко рассмеяться и качнуть головой в знак протеста. — Ни за что! Поверьте мне, Ли Минхо, даже если бы она не была моей сестрой, я бы ни за что не женился на ней.       — Почему?       — Этому есть ряд причин, — он загадочно растянул губы в ухмылке и склонил голову. — А вы?       — Я? — Минхо приподнял брови, словно не расслышал заданный вопрос. Джисон молча кивнул. — Не думаю, что в мои планы входили отношения с девушками.       — О? Вы настолько заучка, что даже не мечтаете об этом? — Ли чувствовал себя поражённым перед яркой улыбкой-сердечком.       — Вероятно, я настолько гей, что даже не мечтаю об этом, — Джисон задумчиво промычал и кивнул чему-то неозвученному в своей голове. Минхо слегка пожалел о том, что сказал это, однако сделал уверенный вид, словно не совершил ошибку.       — Хорошо, — Хан оттолкнулся руками и подошёл чуть ближе к своему соседу, который мгновенно притаил дыхание и засомневался в том, что ему следовало что-либо предпринимать. В холоде подъезда мускусный аромат духов Джисона казался ярче обычного, а запах сладкого соджу слегка украшал его. — Я абсолютно свободен, Ли Минхо. Не ошибайтесь больше.       С этими словами Джисон вернулся в квартиру, оставляя Минхо в полной растерянности. Он несколько раз глупо моргнул, смотря туда, где только что стоят сосед, и слегка нахмурил брови.       Это был какой-то намёк?

***

      В день перед отправкой на новое место жительства, Санни чуть ли не слёзно умоляла Минхо позволить ей забрать с собой кота, к которому она так сильно привязалась. Ли действительно мог бы подарить этой миловидной девчушке чуть ли не целую кошачью фабрику, но никак не своего кота. Суни, который стал столь востребованным и избалованным вниманием, по-королевски восседал на подоконнике и внимательно наблюдал за тем, как из-за него спорили два несмышлёныша — один четырёх лет, а вот другой двадцати трёх. Рыжешёрстому султану явно нравилось наблюдать за подобной сценой, будучи столь популярным в своём кошачьем гареме, поэтому он слегка дёргал ушками, когда Санни не контролировала при ссоре громкость своего голоса, и любопытно посматривал на хозяина. Джисон, сидящий за кухонным столом, подпирающим стену, уложил на ладонь голову и еле слышно посмеивался, следя за происходящим.       — Я буду его купать, кормить и любить!       — Я сам могу это делать! — возмущённо приподняв брови и уткнув руки в бока, спорил Минхо.       — Я попрошу маму купить ему новые игрушки! А папа купит ему костюмчик феи!       — Мой кот не будет ходить в костюме феи, Санни!       — Я тоже хочу, чтобы Суни был моим! — она капризно затопала ножками и сжала ручки в кулачки, едва не плача. Минхо тяжело вздохнул и проморгался: голова слегка побаливала от напора этой девчонки. Он впервые в жизни был так возмущён тем, что ребёнок мог так хорошо строить предложения и отстаивать свои принципы.       — Ты можешь в любое время попросить папу привезти тебя сюда и играть с Суни, сколько хочешь.       — Но я хочу, чтобы он жил рядом!       — Тогда оставайся жить с дядей.       — Не-е-ет! — Санни плаксиво поморщилась и запрыгала на месте от досады. Почему эти взрослые всегда такие капризные? — Я хочу Суни!       — Но это мой кот. — Суни расслабленно разлёгся на подоконнике и принялся рассматривать вид за окном, словно не за его судьбу сейчас спорили. Джисон чуть ярче улыбнулся, находя раздражение Минхо забавным.       — Тогда давай поменяемся! Я возьму себе Суни, а ты будешь жить с дядей. — Минхо глупо открыл рот и закрыл его, так ничего и не сказав. Он краем глаза заметил, как Джисон беззвучно захохотал, запрокидывая голову.       — С чего ты взяла, что твой дядя захочет со мной жить?       — А если захочу? — тот самый «дядя», отсмеявшись, склонил голову и хитро улыбнулся, с прищуром рассматривая едва не покрасневшего от досады Минхо. Последний поджал губы и нахмурился.       — Ты на чьей стороне вообще, Хан Джисон? В любом случае, — он вернул своё внимание надувшейся девочке, — твой дядя не подходит под роль кота.       — Почему?! Мы купим ему кошачьи ушки, и ты можешь его гладить!       — Я не буду надевать кошачьи уши, — вдруг с полной серьёзностью встрял в разговор Джисон. Минхо победно улыбнулся и показал малышке язык, как будто был одного с ней возраста.       — Вот видишь: он не хочет.       — О, — оба спорящих резко посмотрели на Хана, чьи губы вновь разошлись в хитрой улыбке. — Если Минхо-щи хочет, чтобы я надел кошачьи ушки, то не думаю, что это станет проблемой.       Пока Минхо стоял в полной растерянности, моргая и не понимая, как воспринимать слова соседа, Санни счастливо захлопала в ладоши, ведь явно рассчитывала, что победа на её стороне. Ситуацию спас вошедший в кухню Чан. Мужчина поднял кинувшуюся к нему дочь на руки и, воркуя, выслушал все жалобы на вредного студента, который обижал его маленькую принцессу. Ли никогда не понимал, как у старшего хватало терпения на то, чтобы вытерпеть жужжание этой малявки, от которой у самого Минхо голова начинала болеть спустя полчаса в её компании. Джисон до сих пор хитро, словно флиртуя, рассматривал всё же покрасневшего от спора Ли. Когда Чан негромко попрощался с ними двумя и ушёл, забрав с собой и девочку, чьё внимание уже переключилось на тему, далёкую от Суни, Минхо подошёл к своему коту и взял его на руки, словно самое драгоценное, что было в его жизни. Джисон фыркнул.       — Как можно настолько любить своего кота?       — Предлагаешь мне любить твою племянницу? — Ли закатил глаза и продолжил тыкаться носом в шёрстку мурчащего кота.       — Можешь любить меня.       Сердце с размаху ухнуло куда-то в пятки так, что весь воздух нещадно вышел из лёгких. Минхо едва не выронил из рук кота, чувствуя, как всё тело неторопливо немеет. Он прижал к груди Суни, который слегка недовольно мяукнул куда-то в плечо хозяина, ударив того лапкой. Минхо смотрел в лицо улыбающегося соседа с лёгким негодованием.       За прошедшие две недели они успели довольно хорошо сблизиться. Теперь время, проведённое вместе, не было проблемой. Молодые люди смотрели различные фильмы, тем самым давая Джисону немного отдохнуть от семейной идиллии, развернувшейся в стенах его квартиры, и много разговаривали, узнавая всё больше друг о друге. Теперь Минхо знал все предпочтения Джисона в еде, музыке и кино, был уведомлён о его образовании и нелюбви к учёбе, запоминал каждый рандомный факт, который когда-то ему рассказал о себе Хан — и последний знал всё то же самое о самом Ли. Но сейчас, когда они снова остались наедине, воздух слегка сгущался смущением, потому что Джисон ещё никогда не позволял себе так прямо флиртовать. Минхо знал, что тот говорил всё, что приходило в голову, однако иногда его слова выбивали из колеи и немного затормаживали умственную деятельность влюблённого дурака.       Минхо сам не заметил, когда успел настолько глубоко утонуть в собственных чувствах к соседу. Ему не понадобилось слишком много времени, чтобы осознать заметную симпатию к его личности. И когда он узнал о статусе холостяка, эти эмоции захлестнули его, словно огромная волна буйного океана. У него определённо не было сил и желания, дабы сопротивляться всему происходящему, но раскрывать свои нежные чувства Минхо явно пока не планировал. Он ценил спокойствие — спокойствие во всех сферах скудной студенческой жизни. Поэтому не мог позволить отношениям, какими бы те ни были, развиваться слишком быстро. Ему хотелось, искренне хотелось, держать хотя бы что-то под личным контролем, поэтому все шутки с явными намёками на флирт, старательно пропускались мимо ушей. Обычно. Но не сейчас. Не сейчас, когда Джисон выжидающе смотрел на него в поисках реакции и соблазнительно ухмылялся, растягивая тонкие губы. Когда молчание стало слишком затянутым, Минхо откашлялся и заговорил.       — Возможно… Я подумаю об этом на досуге.

***

      Каникулы закончились ещё давно, но влиться в поток учёбы Минхо всё никак не удавалось. Он привычно засиживался за ноутбуком и книгами до самого утра, слишком вялый присутствовал на всех парах и лекциях, но прилива мотивации к учебной деятельности так и не ощущал. Казалось, на этот раз и так короткие выходные промчались мимо него с ещё более нещадной скоростью, так что каждый вечер ему хотелось просто вернуться домой и понять, что завтра никуда не надо. Что можно просто проспать до обеда, размеренно провести своё позднее утро за просмотром какого-нибудь аниме и вредной пищей, а вечером понянчиться с Санни и не забыть о кормёжке любимого питомца. Но все мечты рушились о стены жестокой реальности, в которой он уже долгое время не высыпался и ходил раздражённым.       Его вечерние посиделки с Джисоном достаточно быстро сокращались, потому что тот тоже горбатился на учёбе и старался выжить в условиях дедлайнов, ранних подъёмов и причитаний преподавателей. Сестра Хана и её семья намного реже приезжали в гости, но Санни старалась каждый вечер звонить Минхо по видеосвязи, чтобы поболтать с ним и полюбоваться любимым котом. Единственным, что оставалось неизменным, были растущие в геометрической прогрессии чувства Ли к Джисону, по которому он успевал сильно соскучиться. Они обменялись номерами телефонов и часто списывались даже по пустякам, нередко виделись на лестничной площадке, когда вместе шли на учёбу или наоборот возвращались домой, но Минхо скучал именно по вечерам, проведённым вместе. Ему не нравилась эта возникшая из ниоткуда привязанность, из-за которой он испытывал чувство тоски, словно не видел Джисона целую вечность. Однако сделать что-либо против этого он не мог, поэтому лишь сгибался от эмоций, о которых никому не говорил.       Помимо учёбы, ему нужно было помогать маме в ресторанчике, пока отец болел и не мог готовить. Это забирало ещё больше сил, и каждый раз родительница всё настырнее пыталась разузнать, что происходило с её поникшем из-за тоски сыном. Минхо надеялся, что материнское сердце узнает всё само, просто догадается, как обычно, потому что сам он не был настроен на разговор, которого всё равно не удалось избежать.       Мама Минхо была действительно очень красивой женщиной. Её красота не улетучилась, даже когда волосы покрылись отголосками наступающей старости, пропустив в пряди седину, а на лице появились неглубокие морщины и лёгкие отёки. Она ухаживала за собой и всегда выглядела с иголочки, где бы ни находилась. Глядя на неё, Минхо порой мог понять отца, который бесповоротно влюбился в неё в молодости. Но папа любил её явно не только за симпатичное лицо. Госпожа Ли всегда была максимально понимающим и любящим человеком, который делал всё возможное не только для себя и своей семьи, но и для окружающих. Именно от неё Минхо получил любовь к животным и научился вере во всё лучшее. Он ценил её так же сильно, как любой любящий ребёнок ценил свою родную мать.       Но он не всегда был настроен на изливание души. Минхо понимал, что, помимо всех благ, госпожа Ли была работягой с самых малых лет. Её дорога жизни была усыпана не только лепестками вишни, но также имела и кочки, куда иногда проваливалась женская нога, и возвышения, и скользкий лёд, на котором мама поскальзывалась и часто падала, но всегда находила силы встать и пойти дальше. Ему не хотелось нагружать её чем-то таким несущественным, как собственное неравнодушие к соседскому пареньку. Однако, видя в лице сына все сомнения и переживания, госпожа Ли сама взяла в руки инициативу.       Небольшой ресторанчик на окраине города, куда приходили школьники и офисные работники на обед или ужин, постепенно пустел. Минхо бережно закрыл все жалюзи, начисто вытер столы и поднял стулья, но остановился, когда увидел, что мама несёт поднос с едой.       — Мы ждём клиентов?       — Хочу накормить сына, — она закатила глаза, словно сказала что-то само собой разумеющееся, и Минхо слабо улыбнулся. Они сели за столик с неподнятыми стульями и неторопливо принялись ужинать. Минхо немного смущало то, как мама продолжала накладывать в его тарелку с рисом всё больше кусков жареного мяса. — Что случилось, Минхо-я? Ты сам не свой последнее время.       — Просто… завал на учёбе.       — Эй, — она по-дружески, словно ровесница, пихнула его плечом, вынуждая вновь улыбнуться. — Уж маме-то не ври.       — Мне… На самом деле… Я, кажется, влюбился.       — О, — женщина слегка оживилась, удобнее устраиваясь на стуле и заправляя прядь кудрявых волос за ухо, — он красивый?       — С чего ты взяла, что это «он»? — Минхо захлопал ресницами, словно пытался на них взлететь подальше от смущения, проявившегося румянцем на ушах и шее, и уткнулся взглядом в тарелку.       — Потому что сейчас, когда ты это сказал, тот парень на улице уже не кажется таким угрожающим.       Под негромкий смех матери Минхо моментально повернулся к окну, где совсем забыл закрыть жалюзи. Неподалёку от ресторанчика, рассматривая что-то в телефоне, с ноги на ногу от холода переминался Джисон. В своём огромном пуховике он выглядел до забавности мило, а под светом уличного фонаря его замёрзшие и раскрасневшиеся щёки выглядели слишком очаровательно.       — Отсюда плохо видно, но он кажется симпатичным, — госпожа Ли снова улыбнулась и пихнула смущённого сына в бок. Минхо фыркнул и зацепил палочками кусок мяса. Да, красивый. — Иди уже, Рапунцель, а то зятёк подумает, что я слишком злая.       «Зятёк» как-то странно согрело сердце, приподнявшегося с места Минхо.       — Но ты ведь готовила…       — Да твой папаша всё съест, глазом моргнуть не успеешь, — заливистый смех снова залил помещение. Женщина ласково поцеловала Минхо в щёку и похлопала по плечу. — Беги, солнышко.       Госпожа Ли с нежностью наблюдала за тем, как Минхо быстро кутался в зимнее пальто и старался как можно быстрее выбежать на улицу. Она привычно рассмеялась, когда сын смазано чмокнул её в щёку. Мама Ли позаботилась о том, чтобы закрыть жалюзи и не подглядывать, усмиряя своё любопытство, когда сын подбежал к улыбнувшемуся Джисону.       Щёки и нос Хана сильно покраснели от холода, как и костяшки рук, в которых он держал телефон. Минхо остановился прямо напротив, ловя взглядом излюбленную улыбку, и сам неконтролируемо заулыбался.       — Ты что тут делаешь?       — Ты написал, — в качестве доказательства он приподнял телефон, пряча одну руку в кармане куртки, — что будешь поздно, поэтому решил встретить.       — Ты от Чана этого нахватался, что ли? Я же не твоя жена. — Джисон громко фыркнул и спрятал взгляд в ногах. Он протянул свою замёрзшую руку, на которую Минхо уставился так, словно видел впервые.       — Я замёрз, — подсказал Хан.       Минхо закатил глаза, будто не посчитал его действия милыми, но всё равно взял его ладонь в свою и спрятал в кармане собственной верхней одежды. Он не был уверен, что его руки достаточно согревали, однако Джисон заметно расслабился и чуть ярче улыбнулся, стоило ему сплести их пальцы в кармане пальто.       — Закажем такси?       — Я планировал романтичную поездку на автобусе с обморожением конечностей и попыткой прийти в порядок в каком-нибудь кафе.       Минхо громко засмеялся, рассматривая гордо улыбающееся лицо Джисона, а потом покачал головой.       — Ну раз обморожение всех конечностей в твоих приоритетах, то я не могу тебе отказать.

***

      Зимний холод достаточно быстро заставил молодых людей слегка изменить своим принципам и отправиться прямиком домой. Они молча вошли в пустующую квартиру Джисона и прошли в ванную комнату, где долго грели руки под тёплой водой. Минхо казалось, что прижимающийся к нему Джисон согревал намного больше, чем льющаяся из крана прозрачная жидкость, но он решил не говорить об этом, пока их пальцы сталкивались под напором воды и порой сплетались, словно невзначай. И всё-таки, сидя в единственной комнате с просторным диваном, он чувствовал, что теплее становилось куда быстрее. Они включили какой-то фильм на фон, пока разговаривали на самые разные темы и обсуждали то, чего не могли обсудить за дни разлуки из-за учёбы. С каждой минутой становилось всё жарче, а желание поесть или хотя бы выпить горячий чай отошло на задний план. Казалось, что, пока у Минхо была возможность смотреть в мерцающие, словно звёзды, глаза Джисона, всё казалось не таким уж и важным.       — Минхо, — Джисон расположился на его коленях, позволяя Ли перебирать пальцами длинные пряди волос, пока сам он смотрел телевизор. Его ноги не совсем удобно свисали с края дивана, но Хан не жаловался. — Почему ты подумал, что я женат?       — Я видел, как вы заселялись в квартиру, и подумал, что вы просто небольшая семья.       — Но я ведь говорил, что мы с Джисоль вместе провели детство.       — О… Ну, тогда я подумал, что вы просто давно знакомы, — Хан несдержанно фыркнул и поднялся, усаживаясь по-турецки. Минхо осмотрел его лицо, в который раз убеждаясь в том, что он был слишком красивым для обычного человека.       — Если бы я и правда был женат, что бы ты делал?       — Ничего? Я и сейчас не особо терроризирую тебя.       — Ты мне нравишься, Ли Минхо, — он сказал это так легко, будто говорил о желании поесть или пойти спать. Минхо слегка приподнял брови в удивлении, вновь и вновь стараясь прочитать, что творилось в его голове. Сердце затрепетало в груди, словно маленький колибри, жар окутал уши. — И я хочу тебя поцеловать.       Губы Джисона накрыли его быстрее, чем тот получил разрешение. Поцелуй ощущался той самой зимней свежестью, которой пропах Джисон за время ожидания. Сейчас, когда Хан был так близко, Минхо мог хорошо прочувствовать аромат его духов, цепляясь холодными пальцами за его щёки, будто если он отпустит, то Хан обязательно отодвинется и скажет, что всё произошедшее было наглым обманом. Ли чувствовал, как быстро билось сердце, и надеялся, что оно не остановится в самый ответственный и желанный момент. Мурашки стремительно покрыли всю кожу, когда Джисон неторопливо залез под его толстовку, очерчивая рёбра подушечками пальцев, а дыхание слегка сбилось. Он приоткрыл рот, напрягая всё тело от контраста температур, и он воспользовался этим, сплетая их языки.       Неловкость от внезапного признания в симпатии достаточно быстро превратилась в горящую огнём страсть, которой молодые люди поддались, не решаясь оторваться друг от друга. Словно если сейчас они хотя бы на секунду остановятся, на дом упадёт метеорит и весь мир погрузится в вечный мрак. Словно солнце перестанет светить днём, а луна — ночью. Минхо совершенно не думал о чём-либо, заглушая мысли пьянящим поцелуем. Ему нравилось, как аккуратно Хан проводил по его телу руками, будто боялся, что разобьёт его ненароком; от этого бежали мурашки. Нравилось, как он его целовал, с какой нежностью и каким трепетом он это делал, несмотря на то, как возбуждение росло в обоих телах. Ему всегда казалось, что Хан выглядел как человек, который явно хорошо целовался. Его губы и внешний вид в целом соблазняли, заставляли рассуждать об этом не только днём, но и когда солнце уходило за горизонт и весь город готовился ко сну. Минхо наконец чувствовал, что его чувства взаимны, и это было странно и непривычно, но в объятиях нависшего над ним Джисона всё происходящее казалось не иначе как правильным. В голове происходил какой-то бардак, самые разные идеи проносились в разуме, словно дрифтующие спорткары, и все буквы складывались в единственное имя, которое негромко слетело с расцелованных губ, когда Джисон влажно поцеловал его в шею, придерживая за поясницу.       Джисон оттягивал ворот толстовки, чтобы открыть себе место для новых поцелуев, слизывал свои несильные поцелуи горячим языком, мокро целовал подбородок, уделяя слишком много времени нежной коже. Минхо таял в его руках. Он рассыпался на мелкие атомы, хотя и старался держать себя в руках, но дыхание всё быстрее сбивалось, во рту пересыхало, а внизу живота нещадно ныло. Хан вернулся к его губам. Словно просил прощения за то, что так быстро сводил желающего его Ли с ума, будто сам не хотел торопить события и готов был остановиться в любой момент. Минхо не сомневался, что это так. Пока он оттягивал нижнюю губу Джисона в более требовательном поцелуе и проводил по его спине ноготками, убеждался, что тот, кто недавно признался в своих чувствах к нему, не станет заставлять его. Потому что Хан, отрываясь от губ, смотрел в его глаза с лёгким сомнением и искренней тревогой, если оставлял на ключице очередной засос. Он словно ждал, что вот-вот Минхо скажет ему остановиться, примет всё за дурацкую шутку и уйдёт навсегда.       Снятая с Минхо тёмная кофта была отброшена на стоящий возле дивана кофейный столик. Сидя между крупных бёдер, Джисон поглаживал выглядывающие из-за пояса джинсов тазовые кости большими пальцами и заглядывал в глаза. Живот слегка стянуло от взора затуманенных желанием карих глаз, но Минхо молча позволял разглядывать своё тело, едва проведя кончиком языка по и так влажным губам.       — Ты такой красивый.       — Прекращай, — он смущённо прикрыл глаза, хватаясь за плечи Джисона, чтобы притянуть его к себе для очередного поцелуя, в котором чувствовался намёк на проклёвывающуюся ухмылку.       — Тебе никто не говорил? — в перерывах между поцелуями проговорил Хан. Он зацепил зубами сосок, вызывая мгновенную реакцию в виде негромкого стона, и снова улыбнулся. — Такой прекрасный.       Минхо схватил его за пояс, притягивая к себе так, что их члены, спрятанные за тканью одежды, потёрлись. Джисон несдержанно простонал ему на ухо. В животе неконтролируемое количество бабочек замахали своими мелкими крылышками, чтобы пощекотать внутренности, заставляя прикусить нижнюю губу. Минхо ещё раз толкнул бёдра Хана на себя. Тот уткнулся в его плечо, негромко похныкивая и стараясь самостоятельно придерживаться удобного темпа, однако Ли взял это в свои руки, контролируя весь процесс. Ему до дрожи в пальцах нравилось слышать, как приятный мужской голос разливался прямо под ухом, а горячее дыхание щекотало разгорячённую кожу. После едва слышного «подожди» Джисон на ватных ногах поднялся с дивана и направился в комнату. Минхо успел пожалеть о своей торопливости. В погасшем экране телевизора он рассматривал красные отметины расцветающих засосов на груди и плечах, тяжело дышал и пытался смахнуть взмокшую чёлку с глаз. Джисон вернулся совсем скоро с бутылкой смазки в руках.       — Хён, — живот снова стянуло, когда Джисон как-то неловко прикусил губу, выглядя сексуальнее всех моделей, — можешь… Сесть мне на колени?       — Где вся твоя дерзость? — Минхо перекинул через его бёдра ногу, усаживаясь на колени так, чтобы собственными упереться по обе стороны от него.       Джисон нервно хмыкнул, поднимая взгляд потемневших глаз. В тусклом свете настольной лампы возле выключенного телевизора он выглядел ещё более притягательно. Ли прошёлся россыпью поцелуев по его шее, от красной мочки уха до изгиба плеча, давно сняв с него футболку. В таком положении было намного удобнее гулять по горячему — во всех смыслах — телу сухими ладонями, задевать чувствительные соски пальцами и немного покручивать их, играя. Минхо игриво отклонился назад, упираясь руками в колени младшего, когда тот потянулся за очередным поцелуем. Джисон несдержанно фыркнул, обнажая красивый оскал, и резким движением притянул его за шею так, что они едва не столкнулись лбами.       Он, всё ещё не отрываясь от излюбленных губ, вылил на руку прохладную жидкость, растирая её меж пальцев. Минхо, намереваясь не слишком испачкать одежду, помог ему стянуть домашние спортивные штаны, спуская их до области чуть выше колен, а Джисон, наконец оторвав ладонь от его затылка, снял брюки со старшего. Ли почувствовал, что задыхается, когда влажная из-за смазки рука Джисона, слегка контрастирующая с температурой их тел, накрыла оба члена, начиная неторопливо водить. Длинные пальцы с ловкостью обхватывали обе длины. Минхо вновь ткнулся в искусанные губы напротив, переплетая их языки, медленно умирая от всех накрывших его эмоций. Соприкоснувшись лбами, они смотрели друг другу в глаза, будто если разорвать зрительный контакт, то всё тут же окажется сном.       — Ты не ответил мне, — напомнил, словно невзначай, Джисон. Его дыхание сбилось точно так же, как дыхание Минхо, который пытался хватать воздух между стонами, разносящимися по всему помещению. Он уложил голову на обнажённое плечо Джисона, сжимая в руках его предплечье.       — Что ты хочешь услышать?       — Я нравлюсь тебе, хён? — позорно писклявый стон, как звук какой-то играющей на камеру порноактрисы, сорвался с его губ. Джисон ухмыльнулся, откидывая голову на спинку дивана, продолжая активно работать рукой. — Могу принять за ответ и это, но вряд ли захочу.       — Хан-и, ты мне очень нравишься, — достаточно громко, чтобы его бубнёж был услышан, проговорил Минхо. Он провёл языком по вене на шее Хана, тут же сцеловывая собственную слюну.       Он почувствовал, как голос сорвался до беспредельной громкости, когда оргазм накрыл с головой. Рука Джисона, испачканная в его сперме, была откинута резким движением. Минхо, слегка дрожа от удовольствия, накрывшего тело, быстро водил рукой по всей длине, хлюпая выделениями и лубрикантом, пока младший не застонал в его руках. Джисон схватился за оголённую талию Ли, будто это могло помочь хотя бы немного оставаться в реальности, и вновь откинул голову, гортанно постанывая. Они, так и оставшись в прежнем положении, слишком громко для простора квартиры дышали, пытаясь прийти в себя.       — Насколько сильно?       — Что?       — Насколько сильно я тебе нравлюсь? — Джисон едва выговорил прозвучавшие слова заплетающимся языком и приподнял брови, как-то устало, но довольно смотря на старшего. Минхо выпрямился. — Настолько, чтобы этого было достаточно для начала отношений?       — Возможно… Я подумаю об этом на досуге.       Минхо растянул опухшие от поцелуев губы в слабой улыбке, а Джисон негромко рассмеялся и послушно кивнул.       — У тебя будет мало времени на это. Я умею быть навязчивым.       — Отлично, — Ли снова ткнулся в его губы поцелуем.