Вечера

(От лица Эрса) Дождливый весенний вечер. Тоска. Капли стучат по окну, будто отбивают секунды. Секунды до чего? В такие унылые вечера времени словно не существует и ничего не происходит. Марья простудилась под холодным дождём и Никита сидит с ней. Из соседней комнаты доносится приглушённый плач сестрёнки и ласковый голос Майрова, что успокаивал её. Ещё пару минут нежной речи и добрых слов - и малышка притихла. Я вышел из кухни и заглянул в детскую. Марья спала на руках Никиты. —Тише, Эрс! Она только уснула. - прошептал он. Я подошёл к ним и прикоснулся к голове сестры. Температура не спадала. Никита осторожно положил Марью в кроватку. Я кивнул в сторону кухни уставшему другу. Мы тихонько, чтобы не будить ребёнка, прошли туда. Я сделал себе чай, а ему какао. —Всё плачет? - спросил я, зная ответ. —Ага, еле уложил. А врача можно будет вызвать только завтра, по таким дорогам, ещё и с ливнем никто ехать не соглашается. —Хоть бы нам всем поспать сегодня. —Мечтай. Эх, бедная девочка. —И не говори. Сердце разрывается смотреть и слушать, как ей плохо. Я сделал глоток тёплого напитка. Дождь усилился, хотя куда ещё сильнее? Тем временем жаропонижающее кончалось. Аптека находилась далековато от дома. —Кто за лекарствами пойдёт? Один должен с Марьей остаться. Никита облокотился спиной на стул и откинул голову, почти засыпая. —Давай я схожу. Тебя я на улицу боюсь отпускать. Я подсел ближе к нему. Хотелось отдать Никите всё тепло, всю энергию, лишь бы ему стало легче. Измотанный Майров должен был ещё и дойти до аптеки, вернуться... —Отдохни пока немного, потом пойдёшь. Я поставил кружку на стол. Никита к своему какао даже не притронулся. Я обнял его и прошептал: —Прошу, береги себя. Его руки сомкнулись на мне, прижали к груди. Приятно и тепло. —Да берегу, не беспокойся. Я терпеть не могу такие вечера. От них веет безнадёжностью и печалью. Но когда Никита рядом, кажется, что мы всё сможем. Всё переживём. И эти вечера кончаются, пройдёт и этот. Марью мы вылечим. И не такое переживали. Надо просто постараться, а вместе это даётся легче. Уже через неделю, когда младшая выздоровела. Мы и только мы, отправились в парк. Я всегда буду помнить тот день когда тебя не стало. Не помню сколько дней прошло с того момента. Я считал годы, месяцы, дни... Но сколько времени прошло? Вчера я снова посещал твою могилу. Перед глазами каждый раз, как вижу тусклое фото на надгробии, пролетают чёткие образы. Это был незабываемый день. Тогда я признался тебе в чувствах. Это было в кафе. Сердце так трепетало, что я чуть его не выкашлял, подавившись газировкой. А любовь оказалась взаимной. Тогда я чуть не захлебнулся. Я кинулся тебе на шею и долго обнимал. Было неважно, что мы оба парни. От "запретного плода" этой любви прибавлялась страсть. Ты был мне как свежий воздух, которым я бы наполнял лёгкие, дышал тобой, жил тобой. А потом мы пошли на колесо обозрения. Оторвались от земли и мне уже было страшновато. Ты просто наслаждался видом. На полпути к самой верхней точке я понял: пора! Я обхватил твою талию руками, а ты положил руки мне на плечи. Я припал к твоим тёплым губам, как к роднику среди засухи. И как это было прекрасно! Твои губы невероятно мягкие. Пока я неуверенно ласкал твой язык своим, ты будто приобнял мой и закружил. Языки и редкие вздохи вплетались в одну ленту забвения. И тут я отвёл взгляд. Мы были в самом верху, а колесо обозрения медленно собиралось опускаться. Я отвлёкся от вожделенного поцелуя, чтобы восхититься видом и отдышаться. —Куда? Ты притянул меня к себе и уже сам ворвался в мои неподготовленные губы. Ты продолжал вгонять меня в удивительную эйфорию. И тут аттракцион закачался. Казалось, вот и пришёл конец? Поэтому ты оказался в холодной земле? Нет. Мы заказали такси до твоего дома. Ты даже купил контроцептивы . Я понимал, что нас ждёт. Ты нежно проводил рукой по моим плечам и шептал мне на ухо, от твоих слов по телу проходила приятная дрожь. —Готовься, Эрс. Эта ночь будет очень жаркой. Таксист не внушал доверия и явно был под градусом. Тебя это не волновало. На заднем сидении мы продолжали целоваться и обмениваться сладкими речами. Но позже, когда автомобиль остановился на заправке, ты вышел, чтобы купить бутылку воды и пересел на переднее. Вдруг, на середине пути водитель не справляется с управлением и летит на грузовик. Он давил по тормозам, видел, что не успевает и начал разворачиваться. Ему удалось выжить. Твоё непристёгнутое тело летит навстречу грузовику. Лобовое стекло летит вдребезги, осколки врезаются в твою плоть. Я, таксист и водитель грузовика выбегаем на дорогу. Вокруг толпа зевак. Я спешу к твоему месту. —Никита! Никита, скажи хоть что-нибудь! Пожалуйста... Слёзы непроизвольно катятся по щекам и впитываются в твою одежду, перемешиваются с тёплой кровью. Я взял тебя за плечи, приподнял, обнял. В голове что-то переклинивает. Нет! Мой любимый жив и здоров! Я опять впился в твои губы. Солёный металлический привкус. Это не тот сладкий вкус твоих уст. Твой язык не тянется навстречу моему. А сейчас я падаю на колени перед надгробным камнем. На нём обычное, слегка потускневшее фото, на котором изображён улыбающийся юноша. А под фото выгравировано имя: Майров Никита Александрович. Я не должен был тебя отпускать. Я был обязан подарить тебе ночь. Извини.