Вместе

      Сознание приходило к Лололошке медленно, будто нехотя. Новое видение почти сразу после разговора с Эбардо было неожиданным и как всегда не особо понятным. Оно немного выбило его из колеи, и мысли путались, сворачиваясь в клубок, которым игрались кошки его чувств.       Лололошка через силу открыл глаза и осторожно с трудом сел: тело всё ещё казалось чуждым и тяжёлым. Рядом с ним на полу, подтянув ноги к груди, обхватив их руками и уткнувшись в колени лицом, сидел Фран. Его белые волосы были слегка растрёпаны, и он, кажется, даже не заметил пробуждения контрабандиста.       Тот же вовсе не был против, просто наслаждаясь моментом. В лаборатории стояла тишина, нарушаемая разве что жужжанием и мягким рычанием машин Седрика, и в воздухе чувствовалось почти незаметное движение магии. Лололошке захотелось погладить Франа по волосам. Обычно такой гордый, напыщенный, опрятный, он сейчас просто сидел на полу, дожидаясь, пока Ло очнётся. Это как минимум мило.       Однако, несмотря на располагающую к комфорту ситуацию, внутри у Лололошки бушевала буря. После разговора с Эбардо остался неприятный осадок. Сами речи Эбардо, точнее, как позже оказалось, «мысли вслух» были не такими грандиозными и убедительными, как ожидалось, но всё-таки в них что-то было. Эта искра, огонь, который горел в изумрудных глазах. То, с какими убеждённостью, уверенностью и даже, наверное, фанатизмом он всё это рассказывал, не могло не впечатлить.       На самом деле Лололошку довольно часто беспокоил вопрос того, насколько сложна жизнь в нынешнем мире. И да, Эбардо отчасти был даже прав, говоря про сомнения, но он не учёл одного — они имеют совсем другое происхождение, нежели в его представлениях. Он слишком самоуверенный нарцисс, который думает, что держит всё в своих руках. И так действительно можно было бы сказать, присутствуй на этой шахматной доске одна фигура.       Лололошка знал, что силён, что может сделать множество грандиозных дел и даже помочь создать идеальный, новый и безгрешный мир, но ему это не нужно. Не из-за каких-то там моралей, предрассудков, нет. Он просто хочет быть рядом с друзьями, помогать им, оберегать, иметь место, которое мог бы назвать домом. И сейчас так почти и есть. Он даже нашёл человека, точнее эльфа, который ему нравится аж в романтичном смысле. Так зачем уничтожать то, что так полюбилось? Но Эбардо напомнил ему одну важную вещь: они оба сильны, могущественны, а самое главное — связаны. — Лололошка? — снизу раздался тихий и немного сонный голос Сан-Франа, который, только заприметив сидящего друга, тут же вскочил на ноги. — Лололошка! — он тут же, не церемонясь, подскочил и мягко, но с нажимом положил ладонь ему на грудь, толкая обратно. — Ты чего это удумал? Тебе пока нельзя вставать.       Лололошка, не сопротивляясь, лёг обратно. Только ради таких моментов он был готов наплевать на все возможности, предложенные Эбардо. — Как скажете, доктор, — немного глуповато ухмыльнулся он. — Доктор? Ты в порядке? Может, Эбардо что-то сделал с памятью… — выражение лица Сан-Франа приобрело нотки отчаянья, а в глазах затрепетала тревога. — Нет, нет, Фран, — он тут же звонко расхохотался, но затем закашлялся, впрочем, не переставая улыбаться. — Всё в порядке, я просто шучу. — Ох… Ненавижу, — эльф скрестил руки на груди и нахмурился. Со своей растрёпанной причёской он напоминал обидевшегося и распушившегося котёнка. — А вот и нет.       Сан-Фран вздохнул и присел рядом с Лололошкой на кровать, неосознанно беря его руку в свою и переплетая их пальцы. — Я так волновался. Ашра чуть ли не плакала, когда позвала меня. Сказала, что тут был Эбардо, что-то сделал с тобой. Ты не двигаешься, вероятно, находишься под каким-то заклятием и почти не дышишь. Даже Фарагонда была немного не в себе, — он улыбнулся, а Лололошка нахмурился. Он и не знал, что вызвал такой ажиотаж. — Прости. — Да ты то тут причём? — Фран раздосадованно фыркнул. — Это этот..! — он оборвал себя, а затем, будто вспомнив что-то очень важное, встрепенулся и приблизился, сжав его ладонь чуть сильнее, внезапно серьёзный и настороженный. — Он тебя трогал? Сделал что-нибудь помимо наложения заклинания?       У Лололошки мгновенно потеплело в груди. Никто из них, конечно, не сделал первый шаг; каждый боялся своего, но он точно знал, что не хочет этого отпускать. Не хочет отпускать Франа — гордого и независимого, но такого нежного и защитного внутри. Он положил поверх руки Сан-Франа свою вторую и подарил ему лучшую из своих улыбок, покачав головой. — Нет, мы просто поговорили. — О чём? Он наверняка хотел переманить тебя на свою сторону, не так ли? И что ты ответил?       Лололошка отвёл взгляд, даже если Сан-Фран и не мог этого увидеть за тёмными очками, а его улыбка погасла. — Давай я расскажу вам всем вместе, ладно? За ужином, например. — Уже завтраком, Ло, — пробормотал Фран, отодвигаясь, а затем и вовсе вставая. — Я, пожалуй, пойду. Ты пока отдыхай.       Лололошка постарался сделать вид хотя бы для себя, что не заметил лёгкого разочарования. Он проводил эльфа взглядом и, когда тот ушёл, сел и скопировал позу, в которой нашёл Сан-Франа несколько минут назад.       С одной стороны он не мог не признать, что в словах Эбардо есть истина — она очевидна, но с другой он был совсем не согласен с предпринимаемыми действиями и планом. Ему отнюдь не нравилось, что этот придурок, которого он когда-то считал почти самым близким человеком, хочет разрушить абсолютно всё, а потом просто «воссоздать из пепла» то, что хочет. Это как минимум высокомерно и неправильно.       Лололошка, конечно, и раньше представлял масштабы планов Эбардо, но не знал их полноценного безумства. Теперь же он не мог не задуматься о том, что собирается делать сам. Он не может позволить уничтожить то, что любит.

~-***-~

— Что значит, моя магия слабая?! — тут же возмутилась Фарагонда, стоило только Лололошке закончить свой рассказ. — Это он ещё не видел, как я зажигала солнце в Тринадцать! — Погоди, то есть связаны не только ваши стихии, но и вы сами между собой? — Седрик почесал затылок и поправил очки. — Иначе как бы он тогда смог поместить твоё сознание в своё? — Фран смотрел на Лололошку в упор, с удивлением, грустью, раздражением и страхом, и тот сглотнул, почти не слушая учёного. — Вот блин! Ничего не понимаю в этих ваших магических материях, это меня злит! — Стойте. Лололошка, я только хочу знать, — внезапно вклинилась Ашра, прерывая уже открывшую рот Фарагонду. Выражение лица девушки выражало смесь надежды и страха, а голос немного дрожал. — Тебя… Тебя ведь не впечатлили его идеи? Ты же не собираешься к нему присоединиться? — А ведь точно, судя по твоим словам, его речи звучали очень соблазнительно…       За столом воцарилась тишина. Очень напряжённая и давящая, ложащаяся на плечи тяжёлым покрывалом. Лололошка же смотрел только на Сан-Франа. Изучал его лицо — сосредоточенное, серьезное, хмурое, глаза — нежные, ожидающие, такие, будто сейчас есть только они вдвоём. — Я буду честен, ребята. Не подумайте ничего такого, но я с ним даже частично согласен, — парень поднял руку, прерывая Ашру, сосредоточенный только на своих словах. Впрочем, он не мог не заметить внимательного взгляда Франа. — В мире много несправедливости, какие-то вселенные и вовсе прогнили насквозь, а также существует множество таких, как Эбардо или те, кто к нему присоединились. Разве вы бы не хотели исправить это, имея могущество, власть, а главное — возможности? Разве вы бы не хотели помочь вселенной, вылечить её? — Вопрос был явно риторический. — Но я ни в коем случае не согласен с тем, как это собирается делать Эбардо. Он хочет уничтожить всё, а я хочу помочь. Так что нет, я конечно же не буду присоединяться к этому безумцу.       Сан Фран, сидящий рядом, положил под столом руку ему на колено, и он тут же взял её в свою, снова переплетая пальцы, как и сегодня утром. Это придало ему уверенности в себе. — Ашра, ты только вспомни дасков. К ним же относятся, как к мусору, прислуге, не больше. Разве касательно этого Эбардо не прав? Но мы сами исправим это. Мы поможем им. Мы сами залечим раны вселенной, своими методами. Вместе.