How to Train Your Offlaner

Мага с тяжёлым вздохом кладёт подбородок на сцепленные руки. Невидящий взгляд тупо сверлит экран, пока тот не потухает, и последние пиксели не поглощает полная чернота. Сознание тонет в перуанско-вьетнамских флешбеках: снова отлетели, снова от Талонов, снова в матче на выживание, снова понадеявшись на хорошо знакомый, но сомнительный пик. Вот и исчез куда-то весь кураж, вскруживший Маге голову после первого места на DPC – лопнул и сдулся, как воздушный шар, не успевший подняться в воздух. Как же он от этого устал. На заднем фоне слышны подбадривающие слова Айрата и Димы: мол, всё не так уж и плохо; подумаешь, коммерческий рофлотурик; это всего лишь разминка, главный бой будет на Бали; да и вообще, прогресс огромный, надо только закрепить. Вот только Магу это не устраивает. Мага живёт по принципу "победа или смерть". Для Маги проебать всухую команде, у которой раньше всегда забирал хотя бы одну карту, прогрессом быть не может априори – будь это хоть Инт, хоть драка на отвёртках за гаражами с пацанами из соседнего подъезда. И пока он отвечает на поддержку вежливой улыбкой и благодарностью, на душе начинают скрести когти чёрных, как потухший экран, кошек. Будоражащий вены адреналин игры постепенно спадает, оставляя после себя только опустошение и сдавливающую виски головную боль. Больше всего на свете Маге сейчас не хватает любимого ритуала: сжать под столом холодные (всегда, даже в сорокоградусную жару) пальцы, улыбнуться карим глазам, а чуть позже оказаться зажатым в какой-нибудь кладовке, кайфуя под влажными губами на шее и зарываясь носом в мягкие волосы. Но Мира в Польше уже третью неделю. А это значит, что уже третью неделю Мага просыпается, пьёт утренний кофе, листает Инсту, обедает, проводит муторные игровые дни и засыпает в гордом одиночестве. Возможно, в другой ситуации Мага особо бы и не расстроился, забил бы, отпустил ситуацию и нацелился на следующую победу. Но делать это одному очень тяжело. Без утренних валяний в кровати до последнего, приводящих либо к опозданиям, либо к торопливым жарким минетам. Без метких комментариев и рофлов во время игр. Без шутливых перепалок по поводу того, сколько Мира курит и как много кофе пьёт, и ответочек о вечно взъерошенных Магиных волосах и немытой неделями посуде в его раковине. Без преследующего Магу везде и всюду Мириного влюблённого взгляда, который он прямо-таки чувствует затылком, но никак не может поймать. Отмахнувшись от назойливых предложений Дениса пропустить по стаканчику пива, Мага затыкает уши наушниками, прощается со всеми и выходит в душный, раскалённый, как в финской сауне, белградский воздух. Ноги почему-то ведут не в сторону дома, а в противоположную – к району Миры. Мага пытается себя убедить, что так проще – от буткемпа до Миры идти банально ближе, вот и всё, да и ключи от его квартиры очень кстати завалялись на дне Магиного рюкзака – но в глубине души понимает, что это наглая ложь. Он до предела вымотался, пиздец как соскучился и знает, что пережить сегодняшнюю ночь в оглушительной пустоте собственной квартиры будет слишком тяжело. Мага с детства привык к жаре, но в Сербии она ощущается по-другому – не приятно, а влажно и удушающе. Если в родных краях ему были нипочём и +40, то здесь даже при +25 мозг начинает потихоньку испаряться. Поэтому он старается выбирать маршрут по теневым сторонам улиц и попутно залипает на скрывающихся от адского пекла кошек, развалившихся под сенью деревьев. В Белграде кошек просто пруд пруди: Мага натыкается на них повсюду – у дома, у входа в магазины, на буткемпе, а однажды чей-то кошак даже случайно залез ему на балкон. Но самый главный кот – вальяжный, ухоженный, нагловатый и очень ласковый – обычно спит в его постели. Именно на пороге его дома Мага и оказывается через полчаса. Пальцы мокрые и дрожащие, и вставить ключ в дверь получается не сразу. Когда же она, наконец, распахивается, Магу обдаёт приятной свежестью и прохладой. Он ступает в прихожую, бросает в угол кроссовки, проходит в гостиную и осматривается. Квартира вылизана с потолка до пола, по углам не видно ни пылинки, а каждая вещь стоит строго на определённом для неё месте – полная противоположность вечно царящему на хате у Маги свинарнику. И как Мире это удаётся – всегда держать и дом, и себя в идеальном порядке, несмотря на их сумасшедший график? Кажется, именно это Магу и привлекло в нём год назад, когда он впервые проснулся у Миры в постели после одной из пьянок и чуть не ослеп от чистоты – кристальной, будто накануне здесь тусили не пятеро прибухнувших парней, а бригада профессиональных уборщиц. Но сейчас Мага не в состоянии восхищаться достоинствами своего парня. Он думает лишь о том, как убого, неправильно и неопрятно выглядит посреди этой квартиры он сам. Он – и парящий рядом с ним призрак очередного луза, в котором Мага не может не винить себя. Ну не умеет он по-другому. Как говорил классик, Дота – игра командная, а ответственность в ней – коллективная. Для Маги это переводится примерно так: если твоя команда сосёт, то больше всех в ней сосёшь ты, и отпиздить за это ногами тоже полагается тебя. Он заходит на кухню, достаёт бутылку грушевого сидра (конечно, нормального мужицкого пива у этого позёра днём с огнём не сыщешь). Влажное стекло приятно холодит пальцы, Мага прикладывается к нему вспотевшим лбом, позволяя каплям конденсата стекать прямо по лицу. Он весь в огне – и внутри, и снаружи, поэтому когда ледяная дорожка доходит до его шеи, он улыбается с наслаждением и размазывает её по коже. Пульт от кондиционера лежит на столе идеально параллельно пульту от телевизора (перфеционист хренов), Мага нажимает на его кнопку и какое-то время стоит прямо под волнами воздуха, наслаждаясь холодом и шипением пузырьков напитка во рту. Затем раздевается, двигает в душ, выливает на себя пару ушатов воды. И собирается уже упасть лицом в подушку и окунуться в пучину страданий, как вдруг замирает на пороге спальни. На кровати, выбиваясь большим чёрным пятном среди пастельных тонов мебели и стен, лежит старая Мирина джерси. Именно в этой форме они взяли свой единственный мажор, и Мага её за это одновременно обожает и ненавидит. Его вдруг накрывает сильнейшим флешбеком: как в Арлингтоне, на дикой эйфории от победы, он нагнул Миру в этой футболке на кровати отеля и вбивался в него сзади, зажимая его рот рукой, пока в соседней комнате спали их тиммейты. Вторая рука ходила по голой Мириной спине под его ником и большой цифрой шесть, а Мира кусал и водил языком по его ладони, изредка не сдерживаясь и еле слышно постанывая. Мага тогда шепнул ему на ухо: "Тише, котёнок, ты же не хочешь, чтобы нас застукали?", после чего Мира прогнулся в пояснице и начал насаживаться на его член с таким рвением, что Мага кончил за две минуты. По-любому засранец оставил именно эту джерси на кровати специально. Все остальные шмотки постираны и разложены в шкафу аккуратными стопочками по цветам. А эта – валяется тут, скомканная, ношенная, так и манящая к себе большими белыми буквами "MIRA" на чёрном фоне. Но даже если Магина догадка верна, и это подлая ловушка, сопротивляться ей он не смог бы и в лучшем состоянии. Поэтому он ложится на кровать, вытягивает ноги. Берёт футболку в руки, кладёт себе на лицо, вбирает полные лёгкие запаха – сигарет, пота и древесно-травяного аромата любимого Мириного парфюма от Тома Форда. Ну что ж, ты сам напросился. Магу бесит, что он прекрасно понимает Мирин замысел, но ничего не может с этим поделать. Лежит тут и нюхает его футболку, как подросток, втюрившийся в смазливого одноклассника. Самый разумный выход из ситуации – раскопать остатки самоуважения, встать и поехать домой. Но из головы не идёт яркая картинка той Арлингтонской ночи, член уже полувставший, а Мага – всего лишь человек с ограниченным запасом силы воли. Поэтому он затыкает слабый голос гордости и здравый смысл. Надевает джерси задом наперёд – чтобы видеть не набивший оскомину логотип букмекерской конторы, а слово и цифру на своей груди. Двигает плечами, ощущая, как она на нём висит – большая, обволакивающая. И уже спускает резинку трусов на бёдра... ...как вдруг слышит звонок телефона. Мага понимает, кто это, моментально – ещё до того, как на экране высвечивается надпись "МираLove". Ну, разумеется. Разве мог кто-то другой позвонить ему в такой момент? Да, Мирослав – определённо кот в их отношениях. А Мага – мышонок, который гордо прошагал в приготовленную для него мышеловку, сожрал сыр, уплетая за обе щёки, и теперь понесёт заслуженное наказание. Сначала они перебрасываются рандомными фактами, следуя стандартному сценарию их диалогов. В Белграде жара пиздец, а в Варшаве – прохладно, кайфово. Мага на завтрак ел круассан и апельсиновый сок, а Мира – пять стаканов кофе. Мага с ума сойти как соскучился, а Мира - ещё сильнее. Так их разговор и петляет минут двадцать, пока в трубке не повисает тишина, и Мага не обращает внимание на притаившегося в комнате слона: – Мне кажется, это я всё заруинил. Из-за меня мы вылетели. Я играл, как обсосок. – Перестань нести чушь. Ты не больший руинер, чем каждый из нас, – Мага живо представляет, как он сейчас закатывает глаза, чуть поджимая губы. – Надо было пикать привычных героев, а не какую-то херню. – Ты же не в одиночку драфтишь. К тому же, в кв-шках у тебя хорошо получалось на них играть. Ну, не выстрелило в этот раз, бывает. – Может, и бывает, вот только так и мимо Инта пролететь недолго. – И пофигу. Спасёмся от позора. Мага смеётся, хотя шутка смешная, а ситуация страшная. – Просто я пиздец как заебался, – говорит он со вздохом. – Хочется забить. Пустить всё на самотёк. Сбросить этот блядский груз ответственности и чужих ожиданий хотя бы ненадолго. Мага на себя злится за эти слова. Опять он ноет, блин, как ребёнок, у которого отняли конфетку. Он же кор, вашу мать. Кор должен держать кирпичное лицо в любой ситуации и всем видом показывать, как ему похуй на любую неудачу. Кор – это опора команды, стержень, каменная стена. Кор должен быть в себе уверен и заражать этой уверенностью других, а не растекаться жележкой по кровати своего парня в его джерси и жаловаться тому по телефону, как ему херово. – Хочу тебя увидеть, – вдруг слышится из трубки, и голос Миры при этом меняется – становится глубже, что ли. – Включи камеру. Вот он и попался. – Не буду, у меня бардак, – слабо сопротивляется Мага, весь замирая внутри. – Да чего я там в твоём бардаке не видел? Носки, свисающие с люстры, меня не испугают. Мага лихорадочно пытается придумать в голове другое достойное оправдание. Может, сказать, что он камеру в телефоне разбил на психозе с вылета? Не канает: Мира знает, что Мага никогда не вымещает зло на технике, как бы херово не было. Или что у него лицо фурункулами покрылось? Тоже мимо: они же видели друг друга по вебке час назад. И тут Мира его опережает: – Если ты у меня дома, не стоит этого стесняться, Маг. Я только рад. Мага не видит Мириного лица, но готов руку дать на отсечение, что тот сейчас самодовольно улыбается во все тридцать два. Он проклинает в душе Мирину прабабку, которая по-любому была цыганкой и наградила его телепатическими способностями. Не может же этот чертёнок знать его так хорошо. Настолько хорошо, что это Магу одновременно и подбешивает, и заводит. Отступать некуда, поэтому Мага решает перейти в наступление: – Ладно, спалил. Лежу тут у тебя в постели со вставшим членом. Только вот подрочить собирался, да ты отвлёк. Пока Мира молчит, Мага пытается угадать его реакцию: он поржёт? Разозлится? Сменит тему? Но тот вместо этого спрашивает: – Так, может, тебе помочь? Окей, не угадал. Вау. – А твои домашние? – Ушли в театр. Я отмазался. Давай, включай фронталку. Подумаем вместе, что можно с твоей проблемой сделать. Голос Миры уже совсем другой, не похожий на привычный вообще: трансформируется и его глубина, и интонация, и эффект, который он оказывает на Магу, а в особенности – на его член. Мага слушает этот голос, понимая, что окончательно и бесповоротно проиграл в нечестной, но чертовски увлекательной игре. И поддаётся. Переключается на видеозвонок, держа телефон в руке. Экран мигает, на нём появляется Мира, он сидит на стуле без футболки, подтянув к подбородку клетчатую коленку, и улыбается от уха до уха – как Мага и предполагал. – Я смотрю, ты неплохо у меня в спальне устроился. Уже и шмотки кое-какие примерить успел, – усмехается он. – Вот только не пытайся меня убедить, что твоя джерси оказалась тут случайно. – И не собирался. Это подарок такой. На случай, если ты заскучаешь. – Доволен собой? – Не совсем. Поставь камеру так, чтобы я тебя видел полностью. А потом сними трусы, раздвинь колени и расслабься. У Маги пересыхает горло. Эти слова его будто гипнотизируют, переключая поток беседы в абсолютно новое, незнакомое русло. И Мага очень хочет этому потоку повиноваться, расслабиться в нём и позволить ему себя унести. Он послушно выдвигает тумбочку, ставит телефон на подставку сверху – горизонтально, так, чтобы его было видно целиком: и голые ноги, и Мирину тишку, и розовеющее лицо с прилипшими ко лбу, ещё влажными волосами. Стягивает трусы – сначала путается в них дрожащими от лёгкого мандража ногами, но в итоге справляется и запускает их в угол. Поправляет в ушах наушники и смотрит на экран: на Миру, на бледную, гладкую кожу его торса, мощные плечи, кубики пресса (и когда это он успел так раскачаться?), изящные руки с проступающими синими венами. Потом переводит взгляд на лицо – пряди волос, падающие на горящие дьявольским огоньком глаза, тонкие губы, точёный подбородок – такой острый, что железо резать можно. Сидит тут, смотрит на него голого, с бесячим самоуверенным выражением физиономии. Какой же, мерзавец, красивый. – Вот так, молодец, – последнее слово приятно отзывается у Маги внизу живота, заставляя член окончательно затвердеть. - А теперь потрогай себя, как тебе нравится. И расскажи, чего ты хочешь. Представь, что я сижу на кровати рядом с тобой. Что дальше? Магины щёки наливаются краской. Он ужасно смущается, весь горит под откровенным, наглым Мириным взглядом. Казалось бы, Мира видел его член уже десятки раз, что в этом такого? Но почему-то Мага чувствует себя девственником, который раздевается перед другим человеком впервые. Может, дело в камере? А может, во властных нотках в Мирином голосе, которые Мага в нём наблюдал и раньше, но никогда – так явно, как сейчас? Как бы там ни было, это смущение придаёт ощущениям какую-то особую, томительную остроту. Поэтому Мага облизывает руку целиком - сначала ладонь, потом каждый палец по очереди, запуская их в рот медленно и изо всех сил стараясь не отводить от Миры глаз. Тот наблюдает за ним с жадным восхищением: взгляд сверлящий, из-под полуприкрытых век; губы напряжены, изогнуты ломаной линией; а когда Мага касается рукой своего члена и начинает ей медленно двигать, то готов поклясться, что слышит еле заметный Мирин стон. Это придаёт Маге смелости, и он отвечает: – Хочу, чтобы ты лег на меня сверху, вдавил меня в кровать своим телом. Хочу сжать руками твои огромные плечи и чувствовать, насколько они больше моих. Обхватить ногами твою поясницу. Поставить шею под твои губы. Мира закрывает глаза полностью, меняет позу – теперь его колени раздвинуты и упираются в подлокотники. Он не раздет, но силуэт его члена через штаны просматривается отлично. Как давно Мага не держал этот член в руках – кажется, целую вечность... – Я бы тебе засосов оставил на самом видном месте и отправил бы так на улицу, прямо в моей джерси, – Мира каждое слово проговаривает отдельно, словно чеканя. – Чтобы даже те, кто читать не умеет, сразу поняли, кому ты принадлежишь. Магу пробирает таким сильным возбуждением, что он аж сжимается внутри. Властные интонации в Мирином голосе уже не просто проскальзывают, они в нём доминируют, и Маге приходит в голову ещё одно воспоминание – со съёмок недавнего видео для Ютуб-канала их команды. Мира тогда стоял рядом, возвышаясь над Магой, как гора; тот смотрел на него снизу вверх и чувствовал себя особенно маленьким и беззащитным. Сначала Мага подумал, что такой Мира его раздражает: и этот взгляд свысока, и непрошенные подсказки, и внезапные прикосновения, и похвальный, почти снисходительный тон его комплиментов, от которых вдоль позвоночника пробегали мурашки. Всё это вызывало в Маге протест: не привык он быть в такой подчиняющейся позиции, особенно рядом со своим саппортом. Но когда тем вечером они приехали к Маге домой, он встал перед Мирой на колени, запустив руку себе в штаны, и впервые в жизни кончил с Мириным членом во рту. Понадобилась ещё пара дней и несколько часов рефлексий, чтобы понять: то чувство, что он испытал во время съёмок, было совсем не злостью, а желанием. Его безумно распаляла одна мысль о том, как можно хотя бы на короткое время стать не главным, а ведомым; не принимать решения, а следовать чужим; отдаться целиком воле человека, которому полностью, беззаветно, без остатка доверяешь. С того момента Магу начали терзать доселе неведомые фантазии. В некоторых из них Мира связывал его руки во время минета и направлял своими за голову; в других – отдавал ему приказы; а в третьих делал такие вещи, что Маге было стрёмно в них признаться даже себе. Но все сценарии заканчивались одинаково: Мириным членом у Маги внутри. Эти мысли Магу одновременно и пугали, и завораживали, а озвучивать их было страшно пиздец. Ведь раньше они не менялись ролями в постели, и предлагать что-то новое было как минимум тревожно. Вдруг Мира над ним посмеётся, умрёт от кринжа или просто не захочет принимать в подобных затеях никакого участия? С другой стороны, как этот человек, этот мужчина, с таким сильным взглядом, с таким мощным тоном голоса, который говорит такие развратные вещи, может этого не хотеть? Наверняка он согласится, что не все традиции стоят того, чтобы их беречь. И Мага продолжает: – Хочу, чтобы ты разложил меня на кровати в любой позе, какая тебе нравится. Или не на кровати, а на столе или вообще на полу. Можешь даже связать меня, если хочешь. Полностью взять контроль, чтобы я просто подчинялся твоим словам и движениям. А потом... Последние слова застревают в горле. Магины щёки уже не горят, а прямо-таки пылают, и будь он проклят, если это не лучшее чувство в мире – поддаваться, открываться, делиться с Мирой глубоко засевшими внутри, но просящимися наружу желаниями. – Давай, скажи это, не стесняйся, – подбадривает его Мира. – Но будь хорошим мальчиком и смотри мне прямо в глаза. По Магиному телу пробегает новая волна возбуждения - мощная и немного мучительная. Прорываться через наработанную годами стратегию защиты тяжело, но Мага знает, что оно того стоит. С невероятным трудом он понимает веки, смотрит на Миру, двигает рукой по члену быстрее и произносит: – Хочу, чтобы ты меня трахнул. Одна эта фраза – уже как маленький оргазм: сгусток чувств, копившийся в груди давно и выплеснувшийся только сейчас. По рукам и ногам растекается приятная, томительная слабость. Мага видит, как меняется Мирин взгляд, проводит большим пальцем по головке своего члена и впервые решается посмотреть на Миру в ответ не смущённо, а вызывающе. Мира это замечает и улыбается: – Видишь, это не сложно, правда? Тебе очень идёт моя джерси, Мага. Я бы тебя в ней обязательно оттрахал, если бы ты хорошо попросил. Но сначала придётся сделать кое-то ещё. Достань из тумбочки смазку. У Маги перехватывает дыхание. Он определённо не ожидал такого поворота событий, собираясь по-быстрому передёрнуть в Мириной квартире для успокоения нервов. Но раз он решил сегодня отдаться воле судьбы, то нужно идти до конца. Он роется в ящике тумбочки нарочито долго, пытаясь унять бьющую руки дрожь, наконец, находит наполовину пустой тюбик (они, конечно, использовали его постоянно, но так – ещё ни разу). Ложится обратно и выжидающе смотрит на Миру под бешеный стук сердца в ушах. – Выдави её себе на руку, раздвинь ноги пошире и вставь в себя один палец. Только осторожно. Расслабься полностью. И не забывай про ракурс камеры. Хочу всё видеть. Мага послушно располагается под фронталкой так, чтобы вид получился максимально полным. Смесь уже почти дошедшего до пика возбуждения с лёгким страхом неизведанного делает член таким чувствительным, что головке приятно даже задевать край футболки во время Магиных телодвижений. Он проталкивает палец внутрь, стараясь не забывать дышать; ожидает как минимум дискомфорта, но чувство в итоге получается не болезненное, а, скорее, необычное, тянущее. – Как ощущения? – на этот раз в голосе Миры не звучит ничего, кроме заботы. Блядь, как же всё-таки хочется ему отдаться. – Странно. Но... интересно. – Ничего, ты привыкнешь. Представь, что это не твоя рука, а моя. Что я сижу между твоих ног и подготавливаю тебя для своего члена, которого ты так хочешь. К счастью, природа одарила Магу хорошим воображением. Он видит Миру в своём сознании явно, почти чувствуя физически: тепло его тела; волосы, щекочущие Магины колени, когда Мира прикладывается к ним губами; длинные тонкие пальцы его непомерно большой, по сравнению с Магиной, руки. И бессознательно начинает толкаться в себя глубже, разводить ноги шире, зажмуривать глаза, кусать губы, представляя, как бы его плавило, будь Мира сейчас рядом. Мага так увлекается, что его возвращает в реальность лишь звук сбившегося Мириного дыхания. Он смотрит на экран телефона и видит, как Мира водит рукой по своему члену почти в такт движениям его собственной кисти. С таким кайфующим выражением лица, что Мага чуть не кончает сразу. – Как же ты охуенно выглядишь, – слышится в наушниках громкий шёпот. – Ты уверен, что это мне нужно создать акк на онлике, а не тебе? – Давай проверим. Сколько бы ты заплатил, чтобы меня таким увидеть? – Косарь долларов точно бы не пожалел. И ещё один вкинул бы за то, чтобы ты добавил второй палец. Сделаешь это для меня? Только не забудь про смазку. А как будешь готов, попробуй их раздвинуть. Мага повинуется, добавляет холодного геля, вводит сразу два пальца, с каждым новым движением расслабляясь сильнее. После нескольких попыток ему удаётся найти самый удачный угол, и он полностью входит во вкус, начиная долбить себя непрерывно. В какой-то момент он пробует развести пальцы в стороны и чуть не задыхается от ощущения заполненности, а из груди вырываются короткие стоны, больше похожие на всхлипы. – Вот так, не сдерживайся, – подначивает его Мира. – Покажи, как тебе хорошо. Но раньше меня не кончай. Терпи. Это последнее требование кажется Маге просто садистским. Но сегодня Миру надо слушаться, поэтому он прихватывает член у основания, делает небольшую передышку и кидает взгляд на экран. Мира дрочит себе уже очень быстро; качество картинки не самое лучшее, но Мага видит, как выступающие капли смазки размазываются по всей длине его члена. "В конце концов, есть креативные и вполне легальные способы сделать свою участь не столь безнадёжной", – думает он и вставляет в себя третий палец, хотя никто его об этом не просил. Мира аж перестаёт двигать рукой от неожиданности. – Похвальная инициатива. Господи, Мага, был бы ты здесь – уже стонал бы подо мной, как шлюха. Открой-ка рот и оближи губы. Мага делает кончиком языка полный круг по губам, держа с Мирой зрительный контакт; пальцы входят внутрь уже полностью, на все три фаланги; его ведёт невероятно, он еле сдерживает вторую руку от того, чтобы она закончила дело раньше, чем ему разрешат. Всё это какой-то совершенно новый уровень ощущений: и приятная пульсация где-то внутри при каждом толчке; и осознание того, что он делает это на камеру, как вебкам-модель; и мысли о том, как ему хочется, чтобы на месте пальцев оказался член. Мира наблюдает за ним сосредоточенно, его глаза расширяются, радужки темнеют, и когда он заговаривает, голос его звучит низко и сипло: – Бля, Мага, твои губы просто созданы для того, чтобы сосать член, ты знаешь об этом? – Знаю. Был бы ты рядом, взял бы у тебя в рот до самого основания. Хочу сосать у тебя и вбиваться в себя пальцами одновременно, – Мага удивляется, насколько проще произносить такое сейчас, чем в начале их диалога. – Может, у меня не получится сразу, но для тебя я очень постараюсь. Хотя Мага возбуждён до предела, он всё равно не может не улыбнуться довольно, смотря, как Мира запрокидывает голову, резко выдыхает и кончает через три секунды после этих слов – заливает живот, грудь, и даже на подбородок попадает пара капель. Мира подбирает их языком, подмигивает Маге из-под чёлки, и тому опять приходится резко убрать руку с члена, чтобы случайно не сорваться. А Мира тем временем достаёт бог весть откуда салфетки, вытирается ими и продолжает, как ни в чём не бывало: – А теперь слушай меня внимательно. Ты лучший оффлейнер мира. Мага вспоминает про надпись у себя на груди и думает, что в последнем предложении стоит заменить одну букву. – Ты играешь, как бог. Иногда у меня встаёт от одного взгляда на то, как ты нажимаешь кнопки. Мы приедем на Бали и всех там разъебем. А ты будешь великолепен, как всегда. И раз уж ты заслужил, я тебя отблагодарю. Уведу в наш номер, поставлю на колени и выебу так, что имя своё забудешь. И повторять сможешь только то, которое на джерси написано. Обе Магины руки уже движутся синхронно, он в третий раз чувствует, как низ живота просто сводит от желания разрядки, и когда ему кажется, что он свихнется, если это продолжится ещё хоть секунду, Мира приказывает ему: - Кончай. Мага срывается на громкий, дерущий горло крик; оргазм, сдерживавшийся им так долго, накатывает с утроенной силой – он, наверное, испугался бы, что отключится, если бы мог думать. Мышцы сжимаются вокруг пальцев, бёдра вскидываются вверх сами собой; бессвязный поток стонов, перемешанных со словами, он слышит будто со стороны: "Да-да-да, да, Мира, выеби меня, хочу тебе принадлежать, сделай меня своим, умоляю". Пальцы заливает тёплая жидкость, джерси, разумеется, тоже достаётся по полной (ещё одно воспоминание в её копилку), и Мага откидывается на подушку совершенно обессиленный и счастливый. Через пять минут, стоя в ванной под струями прохладной воды уже второй раз за последний час, Мага думает, что саппорт – самая важная роль в любой команде.

***

Мага выходит из душа, испытывая полный спектр эмоций: ещё не полностью утихшее возбуждение, смущение, наслаждение, приятную усталость и даже до этого дремавший, а теперь буквально вгрызающийся в желудок голод. Но одного чувства среди них нет: мерзкого, тяжёлого и болезненного отчаяния, что осело взвесью в его душе после проигрыша. Маге легко, весело и хочется танцевать, хоть он и выжат, как лимон. Все сомнения, мучившие его днём, теперь кажутся бесконечно далёкими, будто чужими. Он ложится на диван в гостиной и набирает Миру ещё раз. Тот уже полностью одет и снова выглядит так же мягко, улыбчиво и котообразно, как и всегда. – Я не слишком перегнул палку? – спрашивает он немного виновато. – На мой вкус, ты её недогнул. Можно было согнуть чуть сильнее. – Учту на будущее, – Мирины щёки розовеют, глаза опускаются в пол, и Маге хочется его поддержать: – Было охуенно, правда. Надо теперь провести такой эксперимент вживую. Как вернёшься в Белград, сразу двинем ко мне. – Разбежался, – язвит Мира. – Ты думаешь, я свою квартиру полировал два дня для того, чтобы к тебе в кавадрак приехать? Мага обиженно хмурится, и Мира добавляет мягче: – Но если серьёзно – готов куда угодно, лишь бы с тобой заснуть наконец. Они молча смотрят друг на друга, наслаждаясь комфортным молчанием, а затем Мага говорит: – Люблю тебя. Безумно. Я говорил тебе, что ты идеальный саппорт? Во всех смыслах. – Я тебя тоже люблю. Да, говорил. Но я всегда рад услышать, что тебе нравится, когда тебя... саппортят. Они смеются, болтают ещё немного, и когда звонок заканчивается, а пицца из доставки оказывается съедена, Мага наконец-то засыпает спокойным – без тревог, самоедства и навязчивых мыслей. Поражение теперь окончательно осталось в прошлом, впереди их ждёт мажор, и с такой поддержкой не взять его просто невозможно. А даже если они опять с него вылетят, на следующий день Мага всё равно проснётся в обнимку со своей четвёркой, готовой в любой момент ему помочь. И это ли не главный приз, который можно выиграть в жизни?