Свадебная традиция

      Атмосфера вокруг навевала на нее смешанные чувства.       Обилие чистейшего белого цвета в сочетании с потрясающим сеттингом зеленого цветущего сада определенно не оставляло места для фантазии. Отдав бразды правления в организации свадьбы младшей Гринграсс, миссис Поттер, в девичестве Паркинсон, нисколько не прогадала. Место проведения церемонии и празднования не могло было быть еще более прекрасным. От каждого взгляда по сторонам по коже прокатывались волны мурашек от нахлынувших эмоций.       Они действительно сделали это. Прошли все испытания судьбы рука об руку и создали семью. Более влюбленной и идеально подходящей друг другу пары она еще не видела.       Следя за тем, как Гарри и Пэнси в великолепных нарядах кружатся в центре зала под мелодию маггловской песни, которая звучала в баре в вечер их повторного знакомства, как его нос утопает в темном каскаде блестящих волос, и как сильно ногти, покрытые нежным молочным лаком, сжимают темно-синий смокинг, специально подобранный женихом за месяц до предложения под цвет глаз будущей жены, Гермиона почувствовала, как картинка перед ней неизбежно начала расплываться.       Но у влаги, сентиментально скопившейся в уголках карих омутов, были две причины.       Гермиона безусловно была безумно счастлива за молодоженов и рада была разделить этот важный день с ними, но чем больше преодолевала кругов минутная стрелка на светлом циферблате настенных часов, тем более подавленной она себя чувствовала. В ее жизни не было подобной любви, и это провоцировало появление горького кома в горле, какой бы независимой и свободной от установки о необходимости другого человека рядом для полноценной жизни она ни была.       Осознавая последнюю часть, она злилась еще сильнее.       Каким образом она докатилась до этого? Гермиона Грейнджер рыдает от отсутствия парня на свадьбе лучшего друга?       Скитер бы пищала от восторга, закончись удачно ее попытка пробраться на празднество.       Пошла к драклу.       — Тоже чувствуешь это, не так ли? — веселый голос разбавил сумбурные мысли.       На стул рядом присел Рон, протягивая ей бокал пунша.       Несмотря на статус дорогого и одного из самых желанных, но все же просто гостя, Рон был идеально вписан в особый дресс-код. В большинстве своем именно потому, что выбирала его костюм невеста собственной персоной.       Нежно-голубая ткань смокинга подчеркивала морскую глубину его глаз, а белая рубашка делала более заметной летнюю россыпь веснушек на лице. Подтянутая и отчасти громоздкая фигура, облаченная в светлый кашемир, на протяжении всего вечера привлекала внимание половины зала. Гермиона не могла не согласиться с оправданностью данного явления: младший Уизли, прошедший долгую выправку в стенах Аврората и зарекомендовавший себя в глазах общественности как претендент на звание самого заветного холостяка последних лет, выглядел сегодня особенно привлекательно.       Она не смогла удержаться и поправила идеально лежащий воротник. Ткань была потрясающе приятной.       — О чем ты?       Рон улыбнулся ей своей характерной мальчишеской улыбкой, слегка прищурив глаза. Он часто делал так, когда думал, что знал о ней что-то, о чем она сама не догадывалась.       — Ты поняла. Думаешь, каково это быть без пары на подобном мероприятии. — Он сморщил нос. — Мерлин, не становится лучше еще и от того факта, что это свадьба Гарри. Он подставил нас обоих.       Гермиона остановила раздраженный взгляд на одной из рыжих веснушек. Естественный свет закатного солнца создавал мягкий градиент на светлой коже.       — Кто бы что говорил, Рональд. Я убеждена, что не смогу найти ни одной одинокой ведьмы, с которой ты еще не успел разделить танец сегодня вечером. Кажется, с одной ты умудрился повальсировать еще до начала церемонии.       Она фыркнула под раскатистый хохот парня. Поднеся бокал к губам, она сделала большой глоток, чтобы сдержать улыбку, но резко закашлялась:       — Я думала, это пунш.       Рон взмахнул кистью.       Милосердно.       — Это он и есть. Я, как знал, принес тебе усовершенствованный: если ты называешь меня полным именем, тебе следует выпить еще парочку таких. — Он игриво подмигнул ей, подвигаясь ближе: — А что касается танцев, так в этом исключительно твоя вина. Я видел очереди волшебников, приглашавших тебя или просто пытающихся завести с тобой разговор. Ты отшила, по крайней мере, пару десятков мужчин за несколько часов, а их здесь всего около тридцати. И это все с учетом того, что как минимум трое из оставшихся уже попытали свое счастье со мной.       Гермиона обвела глазами зал, усыпанный разного вида растениями, и обреченно ткнулась головой в высокую спинку своего стула. Взяв пару мгновений на раздумье, она залпом допила ужасающую смесь пунша и терпкого огневиски.       Жгучая жидкость удивительно приятно латала кровоточащие раны на сердце.       Рон одобрительно кивнул ей с веселой улыбкой и вложил в ее ладонь свой бокал.       — Ты прав. Я не в настроении для флирта. — Гермиона нашла глазами парочку мужчин, успевших подойти к ней за время празднования, и не почувствовала ни капли сожаления: — К тому же ни один из них меня так и не привлек.       Это было чистой правдой. Ни один мужчина, проявивший к ней интерес сегодняшним вечером, не заинтересовал ее даже до той степени, чтобы разделить с ним танец.       Особое разочарование приносил тот факт, что все они обладали исключительно привлекательной внешностью.       — Мне кажется, я знаю, в чем дело, — заговорщицки прошептал Рон. — Тот, кто привлек тебя, так и не набрался смелости заговорить с тобой.       Она издала усталый вздох и пригубила пунш. Дважды.       — Я буду честна, Рональд, вы все мне окончательно осточертели. Я даже не преувеличиваю. — Гермиона сурово сверлила его притворно виноватое выражение лица. — Прекрати сейчас же! Между мной и Малфоем нет никакого сексуального напряжения, Мерлин! Перестаньте намекать на подобную чушь.       Если раньше такие шутки со стороны Рона — Рона Уизли, черт его задери! — сопровождались ее единственной возможной реакцией — неизбежным недоумением, то спустя пару недель предательства последнего близкого друга она с легкой руки не позволяла себе чувствовать ничего, кроме злости.       Все объективно небольшое число ее так называемых друзей стремительно сходило с ума. И она не могла сделать ничего, чтобы предотвратить это.       — Я понял, Гермиона. — Он поднял ладони, изображая воплощение невинности. — Между вами с Малфоем ничего не происходит. Я понял. Вот только я даже не упомянул его имени, но ты мгновенно подумала именно о нем.       Ее грозное рычание растворилось в громком смехе Рона.       — Все-все, успокойся. Допивай бокал и пойдем танцевать, подруга. Тебе не помешает немного расслабиться со звездой танцпола. — Он весело поиграл бровями, поднимаясь со стула.       Гермиона покачала головой, растягивая губы в улыбке и вкладывая свою ладонь в его. Сколько бы лет ни прошло, эти мужчины навсегда останутся для нее нерадивыми мальчишками, играющими на ее нервах и извечно заставляющими ее смеяться. Эту связь не разорвали ни летние школьные разлуки, ни война, ни их стажировка в Аврорате и ее бесконечные законопроекты, отнимавшие большую часть времени, и ничто другое не сможет это сделать. Золотое трио уже никогда не исчезнет.       Даже если ей придется навещать своих лучших друзей в больнице Святого Мунго до конца своей жизни.

***

      — Прошу прощения, милая, я вынуждена украсть у тебя Драко, — пропел бархатный голос в паре дюймов от его уха.       Блять.       — Дэмиан просил передать, что он ждет тебя в вашем месте, — продолжила новоиспеченная миссис Поттер, сверкнув глазами на девушку перед ним. Следующее слово она, словно извиняясь, произнесла беззвучно, пожимая плечами: — Любовь.       Блондинка, в обществе которой он провел последние двадцать минут, понимающе, хоть и отчасти заторможенно кивнула, стремясь удалиться до того, как шок на ее лице станет абсолютно очевиден.       Стоит ли подчеркивать, что задача была заранее обречена на провал.       Драко стремительно повернулся к нарушительнице спокойствия.       — Я не побоюсь оказаться в особом списке Главного аврора всея Англии за удовольствие сжать твою шею, чтобы кислород перестал поступать в твой вездесущий нос, прямо сейчас, Паркинсон, если ты не объяснишь мне, какого черта ты продолжаешь выставлять меня геем весь долбаный вечер! Лонгботтом странно косится на меня уже несколько часов. — Мышцы на его шее заметно напряглись от гнева, разливающегося по артериям.       Как жаль, что его излишняя эмоциональность могла напугать кого угодно, кроме женщины, змеиной хваткой обвивающей его локоть прямо сейчас.       Пэнси выхватила бокал белого эльфийского вина из его рук, делая осторожный глоток и демонстрируя удовольствие каждой клеточкой своего тела, укутанного в белый фатин. Это было третье платье, которое она поменяла с конца церемонии.       Сложно быть девушкой-дизайнером одежды, выходящей замуж.       — Мне не придется этого делать, если ты перестанешь растрачивать энергию на любую девушку, за исключением той, о ком поет твое сердце, — парировала Пэнси, незаметно — по ее собственному мнению, конечно же, — пританцовывая в такт музыке.       Впрочем, понятие «такт» тоже было делом сугубо субъективным.       — Я обожаю эту песню, — восторженно выдала девушка, напрочь забыв о теме начатого разговора.       Драко скептически свел брови, озираясь по сторонам и твердой рукой возвращая свое вино.       Огорченно надутые губы подруги он проигнорировал:       — Тебе уже достаточно.       Пэнси внезапно расплылась в широкой улыбке.       — Скорее всего, ты прав. Нечасто выдается сказать подобное ввиду череды отвратительнейших решений, которые ты принимаешь в последнее время.       Глаза Драко уже выискивали в толпе болванистую голову Поттера, позволившего своей женщине напиться посреди собственного празднества. Зная Паркинсон, если она продолжит в том же духе, гостям придется есть свадебный торт, надкусанный со всех сторон, потому что Пэнси не сможет противостоять своей тяге совершить какую-нибудь шалость рядом с двухметровым куском сахара, замаскированным под красивый десерт.       — Я же вижу, как ты страдаешь, Малфой, — проговорила девушка, жестикулируя невпопад. — Найди и поцелуй ее, пока не поздно. Ты рушишь всю концепцию праздника! Мы с Поттером на своем примере показали, что нужно бороться за желаемое.       Его терпение иссякало пропорционально количеству раз, что изящные шпильки Пэнси, — только она могла продолжать грациозно удерживаться на этих орудиях пыток после такого количества выпитого, — по-детски вколачивали ее негодование прямо в мраморный пол.       Уже дважды.       — Уймись, женщина. Я не понимаю, о чем ты.       Она предупреждающе сощурила свои сверкающие предвкушением глаза. Он отвел взгляд, чтобы не видеть этого.       Истинная ведьма.       — Я уверена, что ты заметил, скольким парням Гермиона сегодня уже отказала, Драко, но в один прекрасный момент она может перестать это делать, и ты останешься один, наблюдая, как он ведет ее в танце, целует на прощание, присылает ей букеты цветов на работу и личный адрес, приглашает на свидания, предлагает переехать к нему и объявляет, насколько сильно ее любит, перед десятками свидетелей в этом самом зале. — Она отвлеченно добавила: — Думаю, ей очень понравился этот сад. — И закончила: — И все это из-за того, что ты добровольно запихнул себе толстую палку прямо в задницу, только чтобы выставить себя полным идиотом, упускающим лучшую женщину в своей жизни! Скажи еще спасибо, что я убедила миссис Малфой передать мне это великое право — выбивать из тебя дурь. В противном случае, ты бы так легко не отделался.       Он обреченно прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Помешанность его друзей на их мифическом союзе с Грейнджер начинала выходить за рамки всяких приличий. Про внезапно втянутую в этот цирк Нарциссу он предпочитал вообще не думать.       Драко достаточно давно в отчаянии признался себе, что гриффиндорка привлекает его как девушка, ему нравится проводить с ней время, и возможно он даже пару раз по делу заходил к ней на работу, чтобы поздороваться и оставить на столе ее любимый капучино с двумя ложками сахара и ореховым сиропом в качестве благодарности за очередную помощь, но ничего более.       Между ним и Грейнджер никогда не будет ничего большего, потому что… Потому что.       Она может танцевать с кем угодно, так же, как и делиться своими вкусовыми предпочтениями в области кофе. Может носить свои строгие брюки, нагло обтягивающие аппетитную задницу. Может завязывать высокий хвост, открывающий обзор на ее нежную шею и выступы изящных ключиц. Может облачаться в бежевые платья, как сегодняшнее, которые сливаются с ее гладкой кожей, взрывая его фантазию к чертям. Может делать все это. Ему все равно.       И Пэнси может воссоединиться со своим кровным родственником, дьяволом, со всеми ее пьяными размышлениями на этот счет.       — Клянусь, Паркинсон, если ты не…       — Я нашел тебя! — прервал его звонкий голос.       Поттер появился из ниоткуда, обвивая талию жены одной рукой и поворачивая острый подбородок, чтобы оставить влажный поцелуй на ее щеке, другой. Слащавое выражение их лиц почти заставило Малфоя удалиться в уборную.       Герой магической Британии надрался до идентичного супруге состояния.       Потрясающе.       — Ты нашел меня, — ответила счастливая Пэнси, расслабляясь в его объятиях.       Они не обращали никакого внимания на Драко, стоящего в полуметре от них, покачиваясь под только им одним известную мелодию. Если бы его заставили угадывать, он уверенно остановил бы свой выбор на чем-то из пьяного репертуара Забини, который тот великодушно называл музыкой.       Его честно сейчас стошнит прямо на пол.       Все бы ничего, если бы невинные пьяные ласки не сменились бы горячим поцелуем молодоженов прямо на глазах Драко.       Он чертыхнулся под нос, грубо потирая переносицу, чтобы скрыть пальцами происходящее.       — Никто из вас больше не подходит к бару, и я предупрежу всех официантов, чтобы они избегали как огня ваших жаждущих рук до конца вечера, — пробормотал он, как можно быстрее отдаляясь от парочки. — За баром я, пожалуй, прослежу лично.       Покачивая головой в надежде вытрясти из памяти только что увиденное действо, Драко не обернулся, чтобы заметить лукавый взгляд Поттеров, которые в этот самый миг хлопали друг друга по ладоням, закрепляя успех в страстном, но уже абсолютно трезвом поцелуе.

***

      — Ты не имеешь никакого права! — вскричала Грейнджер, грозно склоняясь вперед.       Вырез платья опасно съехал вбок, но остался за границей ее внимания.       — Останови меня, — вызывающе кинул Драко, скосив взгляд на открывшуюся полоску сверкающей кожи.       Шот текилы крепко держался в его ладони. Они выпили весь запас бара в прошедшие полчаса, поэтому бармену пришлось оставить свой пост, чтобы пополнить запасы, самонадеянно оставив этим двоим решать, кому достанутся последние пятьдесят миллилитров обжигающего напитка. Самонаполняющуюся бутылку он разбил, став невольным свидетелем очередного ожесточенного спора Малфоя и Грейнджер.       Гермиона медленно перевела взгляд со стеклянной рюмки на завораживающий взор серых глаз. Малфой выглядел до отвращения довольным.       — Это вызов?       Он снисходительно усмехнулся, отправив остатки алкоголя прямо себе в горло.       — Был, — бросил он, проводя ладонью по вороху волос. В начале церемонии его волосы были залиты лаком на манер его мальчишеской укладки времен первых курсов Хогвартса, однако сейчас серебристые пряди лежали в полном беспорядке.       Что безусловно ему шло.       Гермиона сама не понимала, как оказалась с ним возле бара, как вступила в диалог о превратностях судьбы и неуклюжих танцорах, которым, помимо изрядного количества алкоголя, мешали еще и ноги: свои, спутника и любого счастливчика в радиусе нескольких футов.       Сидеть рядом с Малфоем, перебрасываясь колкими комментариями, на удивление казалось обыденным. Музыка, — без перерывов лившаяся то из волшебного проигрывателя, левитирующего под потолком во избежании соблазна самопровозгласившихся диджеев, то со стороны импровизированной сцены, где молодая группа музыкантов воспроизводила старые песни, зачастую отсылавшие в ностальгию, — фиолетовым отблеском обволакивала их стеклянный купол, оставаясь где-то на периферии.       Когда алкоголя в крови стало более чем достаточно, они вовсе отвернулись от гостей, начав незаурядную беседу на отвлеченные темы: как ей удалось обойти его в Зельеварении на ЖАБА (у Гермионы осталась книга Снейпа), почему он не продолжил свою профессиональную карьеру в квиддиче (не мог надолго покидать Лондон из-за болезни Нарциссы), с кем они разделили свой первый поцелуй (Виктор Крам — «как предсказуемо» — и Дафна Гринграсс — «я всегда думала, что вы поженитесь после школы»), спала ли она с кем-нибудь из Золотого трио (Гермиона со серьезным лицом предупредила, что после подобных вопросов его брюкам, расположившимся аккурат напротив ее рта, может понадобиться очищающее заклинание), спал ли он с Пэнси («не говори Поттеру, я собираюсь обнародовать правду как подарок на тридцатилетнюю годовщину») и многие другие.       Вне зависимости от того, как далеко в личное уходили вопросы, отвечать на них было просто. Она не могла понять, что оказывает на ее внезапную словоохотливость большее влияние: ветреная от текилы голова, находящаяся не в состоянии сконцентрироваться для тщательного анализа и обдумывания ответа, или пристальный и неожиданно теплый взгляд серых глаз страшно привлекательного мужчины, по воле случая оказавшегося ее прямым визави сегодня вечером.       Даже если этим мужчиной был Драко Малфой. Особенно если им был он.       Когда Гарри и Пэнси позвали ее на ужин за пару месяцев перед свадьбой, Гермиона совсем не ожидала подвоха в лице язвительного блондина, занявшего место рядом с ней за столиком дорогого маггловского ресторана. С учетом личности невесты Гарри, находиться в обществе Малфоя давно перестало быть для нее чем-то вроде бесконечной пытки: с начала отношений будущих молодоженов Гермиона быстро приняла его правила игры и даже начала получать удовольствие от мысленного табло выигранных партий. Настолько, что в какой-то момент начала пытаться предугадывать его следующие шаги, внимательно наблюдая за мимикой и языком жестов Малфоя, часто останавливаясь — исключительно в целях улучшения стратегии — на изящных руках, в секунды недовольства нервно теребящих пальцами ткань брюк, или острых скулах, всегда сжимающихся в признании поражения за мгновение до того, как губы растянутся в притворной улыбке. Пару раз она видела намек на ямочку рядом с уголком его рта, но Драко улыбался в ее присутствии (да и вообще) слишком редко, чтобы она смогла проверить правильность своей теории.       Больше всего ей нравилось очерчивать взглядом твердую поверхность его живота: во-первых, крайне нечасто удавалось сделать это незаметно, к тому же те немногочисленные разы не давали Гермионе должного удовлетворения от тщательного рассматривания, оставляя ее фантазии с чувством заполнять пробелы, а во-вторых, она приходила в настоящий восторг, замечая, как мышцы, надежно укрытые качественным материалом рубашки или облегающей водолазки, чаще всего черной (ее любимая), напрягаются, и его дыхание становится поверхностным, стоит только Грейнджер сказать что-то неочевидно пошлое, например: «Твой рот может знать хоть сотни языков мира, но ему все равно придется побороться с моим, разговаривающим на языке фактов, чтобы ты смог убедить меня в своей правоте, господин дипломат. Оставь свое лебезение для иностранных послов и принимайся за дело».       Именно за очередной попыткой посмотреть, насколько его свитер обтягивает крепкую поверхность спортивного торса на этот раз, Гермиону застали будущие Поттеры, объявляющие свою превосходную идею: сделать Гермиону подругой жениха вместо традиционной фигуры друга-шафера, а Драко — другом невесты вместо… Ну, в общей сложности, просто случайной девушки, выполняющей ту же функцию. С подругами у Пэнси было сложно.       Несмотря на распаляющий энтузиазм Пэнси и Гарри, новоиспеченные свидетели подобной радости не почувствовали. По крайней мере, изначально.       Сейчас компания Малфоя вызывала в ней неожиданные чувства. И их наряды, тщательно подобранные Пэнси, как никогда казались ей двумя частями единого целого: тихая морская гладь оттенка его костюма и нежный цвет песка, нетронутого людским присутствием, ее короткого платья.       Она вдруг подумала о том, что говорили ей друзья все это время. Она знает, что Малфой — черт бы побрал этих идиотов, как они смели — тоже подвергался подобным нападкам.       Гермиона была бы рада свести их настойчивые комментарии к обычной скуке и невероятному совпадению, если бы в окружении они с Драко были единственными не обремененными романтическими отношениями людьми, но это было неправдой. Под эту категорию также подходили Рон, Блейз, Тео, Джинни и даже Дафна Гринграсс, кандидатура которой на роль предположительной спутницы Малфоя, по ее мнению, была наиболее удачной ввиду их старой связи, но нет. Все перечисленные вместе с Поттерами упрямо вешали эту ношу на Гермиону.       Не то чтобы она испытывала неприязнь к Малфою. Совсем нет. Она со скрипом на зубах признавала его чертовски привлекательным мужчиной, так удачно подходившим под ее иллюзорный типаж: высокий, широкоплечий, умный, блондин. Убеждая себя, что смотреть на внешний фактор в отношении партнера — сущий моветон, она все же не могла не признавать объективную — и субъективную — красоту Драко Малфоя. Она не была слепа.       Но настоящую боль ей приносили его образованность и невероятная начитанность. Интеллект блондина продолжал ублажать ее слуховые рецепторы даже спустя полчаса непрерывного потребления текилы, а это говорило о многом. Гермионе было так хорошо рядом с ним.       Она на мгновение позволила мыслям зацепиться за одну из последних речей Пэнси, нахваливающую Малфоя, и прикрыла глаза. Картинка в ее голове была настолько яркой, что Гермиона усомнилась, что та была плодом исключительно ее воображения. Она увидела себя в его крепких объятиях, увидела хищный взгляд стальных глаз, прикованный к ней одной, увидела удовольствие, написанное на собственном лице.       Святая Моргана.       Распахнув веки, она аккуратно склонилась вбок. Ей нужно было проверить, что ее слабость прошла без внимания.       — Что? — спросила Гермиона, заметив загадочный взгляд металлических глаз.       Приятный ветерок, проникающий в зал сквозь высокие арки по периметру помещения, прокатился по разгоряченной коже. За окнами вечерело, что придавало комнате и их укромному месту у бара легкий романтический флер, подкрепляемый теплым светом десятков волшебных свечей.       Она не должна была чувствовать приятный трепет от этой пикантной обстановки, если делила ее с Драко Малфоем. Она только что мечтала о нем!       — Ничего.       — Почему ты так на меня смотришь?       Он походил на опытного дрессировщика, встретившегося лицом к лицу с неизведанным ранее зверем и просчитывающего возможные варианты для его усмирения. Для ее усмирения.       Даже его размытая версия, сдавшаяся в ее глазах под действием алкоголя.       Гермиона прокляла все феромоны, которые так явно источал мужчина перед ней, как и несправедливость, по которой судьба изначально наградила его ими. Не должно было быть ничего сексуального в том, как покровительственно Малфой склонил голову к левому плечу.       — Как «так», Грейнджер? — Он поднял бровь.       — Подозрительно. — Гермиона облизнула губы, ощутив остатки соли от последнего шота текилы, который она выпила около десяти минут назад.       Взгляд, которым Малфой проследил за этим действом, она решила игнорировать.       Попыталась, во всяком случае.       — У тебя паранойя, — его бархатистый тембр должен был быть запрещен законом.       Жар, дюйм за дюймом растекающийся по ее телу, Гермиона уже не могла списать на алкоголь. В этот самый момент, словно по щелчку пальца, она была трезва как никогда раньше.       — Ответь мне, Малфой.       — Я вспомнил кое-что, — прохрипел он, подаваясь вперед всем корпусом. В ее личное пространство вошел его запах. Такой же соблазнительный, как и его хозяин.       — М-м? — Она следила за тем, как его рука, увенчанная потрясающе греховной паутинкой вен, приближается к нижнему вырезу ее платья. Когда пальцы поддели ткань, не задев открытый участок кожи, Гермиона пожалела, что не согласилась на уговоры Паркинсон подрезать длину.       — Существует традиция…       Она кивнула, невоспитанно пропуская мимо ушей смысл его слов. Она чувствовала внимательный взгляд на своем лице, но не решалась поднять голову, опасаясь попасть в ловушку.       Здесь всегда было так душно?       — Свидетели на свадьбе должны переспать.       На обработку информации ушло несколько десятков секунд. Зрение внезапно полностью восстановилась, лишая Малфоя полога загадочности. Гермиона все-таки встретилась с ним глазами.       — Что? — она едва не споткнулась на простом слове.       — Ты слышала. — Несмотря на абсолютную уверенность в голосе, он тяжело сглотнул.       Он точно говорил о ней?       Гермиона Грейнджер и Драко Малфой? Переспать?       — У нас нестандартная ситуация, — она попыталась. Видит Моргана, она пыталась. Но возражение было настолько убогим, что Гермиона почувствовала краску, заливающую щеки.       — Это не исключает возможности того, что Поттеры разведутся быстрее, чем отправятся в медовый месяц, если мы не последуем традиции, — Малфой, кажется забыл о своей привычке растягивать слова. Он говорил быстро и четко, словно не позволяя передумать ни себе, ни ей.       Словно знал, что Гермиона уже приняла решение.       — В этом ее смысл? — Она все еще чувствовала тепло от его ладони, кружащейся в непростительной близости от ее оголенного колена.       — Именно.       — И там не говорится ничего по поводу смены ролей? — последняя жалкая попытка. Она уже признавалась себе, что не хочет упустить эту возможность.       — Только если в процессе, Грейнджер, — хрипло и волнующе.       Она увидела, как последние следы заката облизывают его широкие плечи и играют разноцветными всполохами в платиновых волосах. Ей было все равно на комнату, полную людей, все равно на шутки друзей, собирающиеся оказаться чистой правдой. Гермиона смотрела в его потемневшие глаза и не могла сказать «нет». Не хотела. Не отказалась бы от его предложения за десятки блестящих мешочков, звенящих килограммами золотых галлеонов. Согласилась бы только на одну маленькую деталь — на дракона.       Дракона, сидящего перед ней прямо сейчас.       — Это вызов?       Он протянул ей открытую ладонь.       — Приглашение.

***

      Они переместились в ближайшую пустую комнату рядом с залом, где все еще активно продолжалось празднество. Гермиона объяснила это волнением перед возможностью передумать. Она хотела Малфоя, но мозг, постепенно оправляющийся от воздействия текилы, начинал думать о последствиях их намерений. Достаточно сокрушительных последствиях, где она не сможет больше без стыдливого румянца смотреть ему в глаза, а он станет избегать дружеских встреч с ее присутствием во избежании неловкости. Она больше не сможет честно парировать избитые шутки друзей, и у их намеков появится твердое основание.       Но все это сейчас уходило на второй план. Если считать голодное лицо Драко — на третий.       Место, которое они бездумно выбрали, оказалось той самой каморкой с запасами алкоголя для бара. Помещение было отделано камнем, напоминая винный погреб. На высоких стеллажах и вдоль стены стояли бутылки с разного вида содержимым, которое могло понадобиться гостям в любой момент. Это означало одно: аккуратно и быстро. По крайней мере одну бутылку они сегодня уже разбили.       Они наклонились друг к другу практически одновременно. Его губы настойчиво накрыли ее, подбирая идеальный темп. Гермионе всегда нравилось целоваться: это был прекрасный способ разделить чувственный момент с человеком, не думая о его сексуальных предпочтениях и наклонностях. Но в отношении поцелуя с Драко Малфоем хоум-ран был едва ли не единственным, что занимало ее мысли.       Она никогда так сильно не возбуждалась от обычного поцелуя. Малфой определенно участвовал в прошлом в каком-то соревновании на лучший оральный петтинг, потому что целоваться так безукоризненно было незаконно.       Гермиона нехотя отстранилась для вопроса:       — Один раз?       Во взгляде Драко полыхало что-то неразличимое, но он все же кивнул.       — Один раз.       Он аккуратно, насколько позволяло опьянение, подхватил ее на руки и подошел к наиболее подходящей горизонтальной поверхности: деревянному столу, заставленному бутылками с вином.       — Не думаю, что мы сумеем сохранить их целыми, — сказал он, совершая пас своей палочкой, возникшей из ниоткуда, и заставляя десяток стеклянных сосудов повиснуть в воздухе. Драко медленно и сосредоточенно левитировал их на пол, видимо не рискнув применять к ним более сложные заклинания.       Грейнджер сочла его озабоченный решением их общей проблемы профиль приглашением к действию. Подушечки пальцев заскользили по светлой рубашке, наслаждаясь ощущением крепких мышц под плотной тканью. Гермиона прошлась по широким плечам, сбрасывая его серо-голубой пиджак, и очертила выступы сильных рук.       Мерлин, у Малфоя не должно было быть такого божественного тела!       Она заметила, как потяжелело его дыхание, но Драко молчал до того момента, как Гермиона не расстегнула несколько пуговиц рубашки и не оставила смазанный поцелуй у впадинки правой ключицы:       — Грейнджер, ты мешаешь мне концентрироваться, — прорычал он.       — Тогда тебе нужно заканчивать с этим побыстрее. — Она едва ощутимо прихватила бледную кожу шеи зубами.       Но Малфой заметил:       — Продолжай. Сильнее.       Совпадение этого кинка заставило Гермиону вскинуть голову, изумленно заглядывая в серебристые глаза.       — Можно?       Он встретился с ней взглядом и распознал в янтарных омутах что-то неизвестное ей, ответив:       — Тебе можно.       Через пару тяжелых мгновений напряженной тишины Гермиона снова сомкнула свои губы на его шее. Обвела языком понравившееся местечко, мягко поцеловала кончиками губ и втянула в рот алебастровую кожу, окрашивая ее в красный.       — Вот так, — соблазнительно отозвался Драко, покончив с бутылками и возобновивший свои ласки.       Его руки были повсюду: зарывались в волосы, активно распутывая изящную прическу, нежно прихватывали шею, будто опасаясь перейти границу, поглаживали изгибы талии и игрались с застежками ее босоножек, не спеша помогать ей избавиться от них. Впрочем, Гермиона думала о том, что в их быстрый секс в подсобке на свадьбе лучших друзей не должно было входить полное обнажение. Существовал же какой-то неписанный свод правил для таких случаев? Это все-таки традиция.       — Если ты сейчас же не выключишь этот вечный двигатель, который ты снисходительно нарекаешь мозгом, закончив, я первым делом расскажу молодоженам о том, чем мы занимались здесь, — прошипели ей над ухом.       — Ты знаешь, что такое вечный двигатель? — ей действительно было интересно.       — Боги… — прохрипел Малфой. — Это единственное, что ты услышала?       — В данный момент также слышу отчаянье.       Он резко оторвал ее от своей шеи, устремив на нее пристальный взгляд. И снова в стальных глазах плескалось что-то непонятное, будто Драко хотел найти ответ на какой-то вопрос у нее на лице. Неожиданно он усмехнулся и покачал головой. Почти грязно облизнув губы, попросил:       — Лучше расскажи, как тебе нравится, Грейнджер.       В голове девушки тотчас начали генерироваться варианты ответов, но ни один из них ей не подходил. Мало того, что она не умела говорить о таких вещах, так еще и предосудительно красивое лицо Драко, полностью сосредоточившееся в ожидании ее откровений, не придавало уверенности.       Она решила остановиться на наиболее безопасном варианте:       — А тебе?       Малфой одобрительно покачал головой, словно предполагал такое развитие событий и принимал ее правила игры:       — Я буду говорить, и если тебе нравится то же самое, ты будешь сообщать мне об этом, хорошо?       Она мгновенно кивнула, на что он цыкнул.       — Ртом, Грейнджер. Ты будешь сообщать мне ртом, ясно и четко. Понятно?       Бутылки алкоголя вокруг них так и манили, чтобы смочить пересохшее горло, но Гермиона не хотела пить ничего, что могло повлиять на ее мыслительные способности. К тому же она хотела запомнить как можно больше. Поэтому она тяжело сглотнула, переводя дыхание, и ответила:       — Да, — открывая для себя неизведанный ранее мир особого удовольствия.       Драко начал издалека.       — Ты уже знаешь, что мне нравятся отметины на теле, в особ… кх… в редких случаях — на шее в районе сонной артерии. Могу я оставить метку на тебе, Гермиона?       Он завис губами над ложбинкой между ее ключиц, и даже если бы она не любила засосы на своей коже, Грейнджер позволила бы ему сделать это с собой за глубокий шепот ее имени, который разлетелся мурашками по ее телу. Сотнями жгучих частичек.       — Да.       Драко плавно спустился вниз, почти невесомыми прикосновениями прокладывая себе дорожку от выреза ее платья до местечка, где тонкая шея переходила в подбородок, и полоснул по нему зубами. Она охотно откинула голову, подставляя жизненно важную артерию под его натиск. Гермиона чувствовала его дыхание на своей коже и неосознанно пыталась подстроиться под него, осознав, что на несколько мгновений перестала дышать.       — Хорошо, — мурлыкнул Драко, оставляя очередной мокрый поцелуй на ее горле. — Что насчет шеи, дорогая? Я могу обхватывать ее сзади, чтобы фиксировать удобное положение?       Эта просьба не казалась ей непристойной.       — Да.       — Чудесно. — Он разместил правую руку чуть ниже ее затылка, легко поглаживая напряженные мышцы. — Как сильно я могу сжимать ее? Скажи, когда мне остановиться.       Его пальцы все сильнее вдавливались в кожу, позволяя ощутить малейшее увеличение давления.       — Так, — выдохнула девушка, слегка запрокинув голову. — Вот так идеально.       — Восхитительно. Тебе нравится, что я делаю? — озабоченный голос вторгся в ее сознание, отвлекая ее от сладостного удовольствия, растекающегося по ее венам. — Тебе нужно отвечать мне, дорогая.       — Да. Продолжай.       Она услышала, как Драко хмыкнул.       — Обязательно, — уверил он. — Теперь скажи мне, Грейнджер, могу я снять это платье?       Гермиона ответила мгновенно:       — Да. Пожалуйста. — Она отчаянно хотела ощутить под руками его твердый торс, поэтому добавила: — И свою рубашку.       Он выполнил ее просьбу спустя несколько секунд. Она почти застонала от того, как хорош был его пресс в полумраке комнаты, не омраченный даже побледневшими шрамами от Сектумсемпры. На Темную метку Гермиона едва обратила внимание.       — Можно? — спросила она, поднося ладони к мужской груди.       — Можно.       И пока ее жаждущие пальцы скользили по обнаженной мускулатуре Драко, его руки справлялись с застежкой ее платья. Он внезапно протяжно застонал, обнаружив не стесненную лифом грудь. Ускорившись, он приподнял Гермиону за талию, небрежно избавляя от платья.       — Можно? — Он смотрел в глаза, медленно склоняясь к округлостям груди.       — Можно. — Рот накрыл правый сосок, пока большой палец ласкал левый.       Теперь она стонала в голос, совершенно не смущаясь своей наготы. Сосредоточившись на своих ощущениях, она обхватила его широкую спину, приближаясь к нему всем телом. Когда ее промежность столкнулась с выпуклостью мужских брюк, их стоны переплелись в воздухе.       — Черт, Грейнджер, я не хотел торопиться.       — Я хочу поторопиться, Малфой. — Зажмурив глаза, Гермиона протараторила: — Я хочу получить оргазм до того, как нас кто-то прервет.       Рыча, Драко плавно начал спускать правую ладонь к кромке ее белья, левой захватив шею и набросившись на нее с диким поцелуем. Оторвавшись на мгновение, он спросил, внимательно следя за ее реакцией:       — Могу я?..       Гермиона нахмурилась. Те чудом оставшиеся крохи терпения начали стремительно улетучиваться.       — Я собираюсь позволить тебе засунуть в меня член, Драко, с этого момента можно отбросить условности.       Она увидела искры смеха в его глазах, но Малфой промолчал. Только втянул ее в очередной умопомрачительный поцелуй и снял с нее последний оставшийся элемент одежды, не считая обуви. Босоножки с острыми шпильками он, видимо, все-таки решил оставить.       Когда длинные пальцы, за которыми она бесстыдно наблюдала на протяжении года, оказались у ее входа, собирая влагу, выдержка пропала бесследно. Они синхронно застонали, прижимаясь друг к другу лбами. Гермионе отчаянно не хватало близости его тела. Обвив торс Драко ногами, она резко притянула его к себе, впиваясь каблуками в подтянутые ягодицы, которые она успела разглядеть еще на церемонии.       — Ты убиваешь меня, Грейнджер. Скажи, чего ты хочешь, — его голос, перебиваемый стонами удовольствия, и подушечки пальцев, умело ласкавшие возбужденный клитор, разжигали ее желание за точку невозврата.       — Тебя. Прямо сейчас. В себе.       — Блять. Ебаный Мерлин, — отрывисто шептал он, доводя ее до исступления одними лишь поглаживаниями пальцев.       Несмотря на ее просьбу, Драко не спешил избавляться от брюк. Тогда этим занялась Гермиона.       — Грейнджер, остановись и дай мне довести тебя до оргазма!       Для человека, наслаждающегося прелюдией вместе с ней, судя по голодному выражению лица, у Малфоя оставалось удивительно много выдержки.       — Дам. Только вместе с тобой внутри. — Пряжка ремня наконец поддалась.       — Чертова ведьма, — Драко хрипел, но уже не предпринимал попыток помешать ей. Это было к лучшему.       С пуговицей и молнией она справилась достаточно быстро, двигая бедрами в такт его ласкам, и спустила брюки с бельем, обнажая эрегированный член. Если бы не необходимая спешка, она бы определенно попробовала взять его в рот. Налившаяся головка манила прикоснуться к ней губами.       Ладонь обхватила его длину одновременно с тем, как Драко ввел в нее один палец.       — Боги! — вскрикнула Гермиона, ощущая, как он постепенно растягивает ее, не прекращая стимулировать клитор большим пальцем.       — Вот так. Еще немного. — Он позволил себе пару раз толкнуться в ее сомкнутую ладонь и добавил второй палец.       Комната наполнялась звуками их удовольствия, перебиваемыми стуком деревянного стола о каменную стену.       Он накрыл ее губы в неторопливом поцелуе, пока внизу разжигался пожар. Когда Гермиона размазала каплю предэякулята и нежно направила его член на себя, Драко обхватил ее талию правой рукой, вжимая девушку в свое тело.       — Последний раз, Грейндж…       — Да, Малфой, да! Разрешаю, хочу и не буду жалеть. — С этими словами он плавно вошел в нее.       Почувствовав, как стенки влагалища растягиваются, принимая его член, они оба застонали. Лаская клитор большим пальцем, Драко попеременно вбирал в рот ее соски, иногда переключаясь на шею. Гермиона зарылась ладонью в ворох белых волос, другой рукой обхватив его спину.       Она была обязана послать благодарственную корзину в ассоциацию квиддича, потому что мышцы, напрягающиеся сейчас под ее пальцами, стоили всех наград мира.       — Скажи, что ты чувствуешь, Гермиона. Чего ты хочешь.       — Быстрее, — она задыхалась. — Я хочу быстрее.       Драко ускорился, вбиваясь в нее все жестче, но не настолько, чтобы это приносило дискомфорт. Ощущая каждый дюйм его внутри себя, возносясь от его ласк и чувствуя приближение оргазма, Гермиона притянула его лицо и накрыла поцелуем губы, рассыпаясь от наслаждения. На мгновение она услышала шум из зала, голоса проходящих мимо людей и громкую мелодию очередной песни, льющейся из проигрывателя, но в следующую секунду ее занимал только громкий стон кончающего Малфоя, который она словила своим ртом.       Он убрал влагу с ее бедра легким взмахом палочки, оставляя целомудренный поцелуй на ее губах.       — Как думаешь, какова вероятность того, что нас еще раз объявят свидетелями в ближайшее время? — спросила Гермиона, устало приоткрыв глаза. Испытанное удовольствие не спешило покидать ее.       — Думаю, большая, если мы сейчас же начнем план по сведению Блейза и Уизлетты. — В серых глазах сверкали смешинки, дополняемые крайне удовлетворенным и хищным выражением лица.       — Договорились, — бросила она, делая вид, что не замечает, как в кармане брюк Малфоя исчезает ее нижнее белье.       — Договорились, — вторил он, бережно облачая ее в платье цвета новой свадебной традиции.       Она подтвердила свою теорию: счастливая улыбка Драко Малфоя сопровождается обворожительной ямочкой на правой щеке.