Спаси меня

Кастиэль читает, лежа в кровати, когда дверь в его комнату открывается. Дин стоит в проеме, с полотенцем, свободно обернутым вокруг талии. — Дин? Все в порядке? — До этого момента Дин никогда еще не заходил к Кастиэлю в комнату, и на долю секунды тот думает, что случилось что-то плохое. — Мне просто стало немного одиноко, — Дин позволяет полотенцу упасть на пол, ночник бросает тени на его кожу, когда он медленно направляется к кровати. — Я подумал, что ты мог бы мне помочь... Дин ставит ногу на кровать и подмигивает Кастиэлю, у которого открывается рот от удивления. Тот чувствует, как его сердце ускоряется, когда Дин забирается в постель, забытая книга падает на пол. — Дин, — Кастиэль впивается обеими руками в покрывало, ахая, когда Дин робко устраивается возле него. Он чувствует, что у него уже встает. — Господи, — выдыхает он, когда Дин тянется к его боксерам и принимается ласкать его член, губами вжимаясь Кастиэлю в ухо. — Чего бы тебе хотелось, чтобы я сделал, Кас? — прозвище скатывается с его языка как капля меда, Кас закатывает глаза, когда Дин сжимает его у основания, там, где потом образуется узел: — Хочешь, чтобы я отсосал тебе, Кас, я в этом хорош, — Дин проводит языком по его уху снизу вверх, заставляя Кастиэля вздрогнуть. — Я хорош во всем, — продолжает Дин, залезая рукой под футболку Каса и пощипывая один из его сосков, одновременно стягивая с него боксеры другой рукой. Дин помогает Касу избавиться от футболки, теребя зубами его сосок. Он перекатывается на Каса, так что его возбужденный член оказывается прижатым к члену Каса. Он просто огромный, и если бы Кас принадлежал к тому сорту людей, что чувствуют себя неуверенно из-за подобных вещей, то наступил именно тот момент, когда ему следовало бы провалиться сквозь матрас. Вместо этого член Каса течет, стоит Дину двинуть бедрами вперед и прижаться к Кастиэлю. — Хочешь, я тебя выебу, Кас, это же из-за этого ты меня забрал? — Дин склоняется ниже, чтобы укусить Каса в ключицу. — Хочешь почувствовать этот здоровый хрен внутри себя, чтобы я сделал тебя своей маленькой сучкой? — Дин крепче прижимается к нему. — Тогда ты почувствуешь себя лучше, Кас, это же именно то, чего ты хочешь? — Дин смотрит на Каса сверху вниз. Кастиэль смотрит в ответ на омегу, расположившегося на нем: — Я не хочу, чтобы ты трахал меня, Дин, я просто хочу тебя поцеловать. Дин открывает рот и захлопывает его, словно не знает, что ответить. Он выглядит совершенно растерянным. Кастиэль рискует поднять руку и прикоснуться к Дину, положив ладонь на сплетение шрамов, покрывающих его плечо: — Дин, ты нужен мне не просто для секса, я... я бы хотел, чтобы ты стал моим супругом, — сжав зубы, Дин неотрывно смотрит на подушку под головой у Каса. Кас чувствует, что его сердце замирает, разумеется, Дин думал совсем другое, чем Кастиэль, и он открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, чтобы объяснить ему... Кас стонет, когда чувствует, что рот Дина впивается в его собственный, горячее нажатие Диновых губ стирает все мысли, стоит Касу почувствовать, как язык Дина проскальзывает ему в рот. Кас обхватывает его второй рукой, крепче прижимая к себе, переворачивая его набок, в то время как руки Каса скользят по покрытой шрамами спине Дина. Не переставая целовать Дина, Кастиэль перекатывает его на спину и ласкает его грудь сверху вниз и обратно. Его охватывает дрожь удовлетворения, когда он протягивает руку и кладет ладонь на член Дина, горячо пульсирующий и влажный. Оторваться от Дина нелегко, но Кастиэлю это удается, после чего он покрывает поцелуями все его тело. Дин стонет, когда Кас языком ласкает его соски, а Кас улучает момент, чтобы носом провести по его коже и вдохнуть сладкий запах с резким привкусом хлорки, который, кажется, намертво въелся в Дина за все то время, что тот провел в бассейне. Дин пахнет невероятно, и Кас со страстью проходится по его животу вниз, думая только о том, насколько же Дин окажется хорош на вкус. Кас широко облизывает головку члена Дина, на которой блестит капля смазки. Та соленая и сладкая одновременно, и Кас наслаждается этим вкусом на своем языке, когда он устраивается у Дина между ног, разводя его колени и поднимая ноги выше. Он настолько захвачен желанием ткнуться лицом Дину между ягодиц, что не сразу замечает, как Дин под ним напрягается. Раздвинув и приподняв его ноги так, чтобы его дырка оказалась видна, Кастиэль смотрит вниз и там все... неправильно. Хотя у Дина должна бы течь смазка, он практически сухой и дрожит под его руками. Кас вскидывает взгляд к полному беспокойства лицу Дина, глаза Дина бегают, и он всячески старается не смотреть на Каса. Кастиэль приостанавливается, чтобы глубоко вдохнуть и начать думать головой, а не членом. А потом он чувствует этот запах, нечто, что настолько неправильно ощущается в этом месте, что он не сразу его распознает. Пахнет... кровью? В животе у Каса образуется болезненный комок. Набравшись решимости, он склоняется ниже, отодвигает мошонку Дина с дороги и, не церемонясь, сует ему нос между ног, вызывая удивленный вскрик омеги. Один глубокий вдох, и Кас получает последнее доказательство. — Дин, — Кас садится, неловко подтягивая к себе подушку, чтобы прикрыть собственный член, который все еще не понял, что настало время для душераздирающих разговоров. — Когда ты был у Аластара, он тебя стерилизовал? Дин выглядит так, словно примерз к своему месту: — Я, нет, я не знаю, что это значит, — Дин медленно приподнимается и отползает ближе к изголовью, словно загнанное в угол животное. — Это операция. Чтобы предупредить беременность, — Кастиэль допускал, что и Дин, и Сэм были стерилизованы. Обычная практика в крупных домах терпимости, поскольку иметь постоянно беременеющих омег было слишком непрактично. Сама по себе процедура была относительно проста, но иногда кое-что шло наперекосяк. У Дина были налицо все признаки неумелой стерилизации. — Дин, я знаю, чем тебе... приходилось заниматься, пока ты был у Аластара, — Дин не произносит ни звука, только смотрит. — Но ведь у тебя должны же были быть альфы, которые желали тебя... хм, более традиционным способом. Широко распахнув глаза, Дин кивает: — Да, конечно... — Когда ты... — Кастиэль вздыхает, пытаясь подавить тот гнев, который переполняет его. — Когда тебе приходится принимать узел, это причиняет тебе боль, не так ли? Дин бросает в ответ короткий взгляд. — У тебя шла кровь? — Кастиэль видит, как глаза Дина расширяются, и понимает, что угадал. Он чувствует себя отвратительно, когда думает о тех альфах, которые пользовали Дина, несмотря на его повреждения. — Дин, ты собирался позволить мне войти в тебя? Несмотря на узел? — Кастиэлю больно при мысли о том, что Дин мог себе вообразить, будто он этого хочет, как вообще можно было такое подумать? Дин до смерти напуган, он нервно облизывает губы и стреляет глазами в сторону двери, словно собирается немедленно сбежать. — Дин, у меня и в мыслях не было причинить тебе боль подобным способом, в Сан-Франциско есть место, где... Дин обрывает его, вскакивая на колени и хватая Каса за руки: — Нет, Кас, все хорошо, правда, это совсем не больно, ты можешь трахать меня, я согласен, я обещаю, что все будет хорошо, я не хочу... — Дин! — Кас убирает руку. — Пожалуйста, послушай меня. В Сан-Франциско есть место, в котором делают операции омегам, подобным тебе. Я ничего не могу обещать, но, возможно, им удастся сделать что-то, чтобы улучшить ситуацию. Дин складывает руки на коленях, странный умоляющий жест, так не подходящий ему. Потом делает глубокий вдох: — Некоторым нравилось, когда я... ну, ты понимаешь. Кас придвигается к Дину поближе. — Я подумал, что, может, ты... — Кас видит слезы, наполняющие глаза Дина. — Я просто подумал... Сэмми здесь так нравится, и мне тоже, ты так добр к нам... и я же вижу, как ты на меня смотришь, Кас, я же не дурак. И я никогда... — Дин еще раз глубоко вздыхает. — Я никогда еще не был знаком с таким альфой, как ты. Кас поднимает брови, чувствуя, что краснеет: — Дин, я не отказываюсь от своих слов. Я хочу видеть тебя своим супругом, и я буду заботиться и о тебе, и о Сэме. Дин недоверчиво смотрит на него. — Я думаю, что ты — самое прекрасное, что мне когда-нибудь доводилось видеть, — Кастиэль размышляет, что бы еще такое сказать Дину, чтобы тот поверил ему. — И даже если операция окажется неудачной, ты все равно будешь для меня самым красивым. Меня совершенно не беспокоит, что у нас, возможно, никогда не получится сцепки, Дин, это не играет никакой роли. Я просто хотел бы познакомиться с тобой поближе, и... — Кас не может заставить себя произнести: "я люблю тебя", не сейчас, зная, что это прозвучит неискренне, даже если исходит из самого сердца. Дин смотрит на него из-под опущенных ресниц, какая-то тень пробегает по его лицу, прежде чем он улыбается Касу: — Ну а поцеловать-то меня ты можешь, правильно?