Вечером на лавочке

— Хорошо сегодня погуляли, — довольно вздохнул Вэй Ин, садясь на лавочку перед домом. — Неплохо, — согласился Цзян Чэн, устроившись рядом. — Надо завтра снова туда сходить. Я и не знал, что в лесу заброшка есть. Интересно, что там было? — Бабушка рассказывала, что где-то в окрестностях психушка была. Может это она, — не разделяя воодушевления друга произнёс Цзян Чэн. О своих словах он пожалел уже в следующую секунду. Глаза Вэй Ина азартно заблестели. — Правда!? Тогда нам туда точно надо! — Нам? — вздёрнув бровь переспросил Цзян Чэн. — Я туда не полезу. Заняться мне больше нечем. Вэй Ин безмятежно улыбался. Во взгляде его читалась безоговорочная вера в победу, и Цзян Чэн прекрасно знает, что проиграет. Даже не начиная спора он знает, что завтра потащится с Вэй Ином на заброшку. Всю дорогу он будет ворчать, что это плохая идея. На заброшке он будет следить, как бы Вэй Ин не покалечился. Возможно отругает его, если тот вдруг где-нибудь порежется или ударится. Но одного Вэй Ина он туда не отпустит. До конца лета меньше месяца, и терять драгоценные часы вместе не хочется. В сентябре начнётся серая монотонная жизнь, жизнь без Вэй Ина? И Цзян Чэн будет жалеть, что отказался. Поэтому зачем тратить время на бесполезный спор? Лучше он украткой полюбуется улыбкой Вэй Ина, пока есть возможность. — О чём задумался? — вкрадчиво поинтересовался Вэй Ин. — Н-ни о чём, — быстро ответил Цзян Чэн, надеясь на то, что в темноте не видно его пылающих щёк. Вэй Ин хмыкнул? А потом вдруг тихо напел: — Вечером, на лавочке, парочка сидит. Слышен звон тальяночки, вся деревня спит. — Вань, о чем ты думаешь? — Мань, о чем и ты. — Ох, какие пошлые у тебя мечты! — Пахабщина, — фыркнул Цзян Чэн. — А мне нравится. Пахабщина пахабщиной, но ведь правда. Неужто ты с девушкой так никогда не сидел? — Нет, не сидел. Дома времени нет, а тут... — Цзян Чэн осёкся. — А тут? — заинтересовался Вэй Ин. — С тобой по лесу таскаюсь, времени не остаётся, — раздражённо фыркнул Цзян Чэн. Если подумать, он так с Вэй Ином сидит... Нет, об этом лучше не думать, а то он не сможет больше игнорировать бабочек в животе и желание зажать Вэй Ина в тёмном углу. Зачем? Ну... — «Как бы мне ее обнять, эх, боюсь, ядрена мать! Я ведь женщин никогда не обнимал. Как рукам я волю дам. Вдруг получишь по рогам! Эх, попалась телка, черт б ее побрал.» — Хватит петь! — Почему? Не нравится? Или за душу трогает? — поинтересовался Вэй Ин, а затем как бы случайно придвинулся ближе. — Ты... Что ты делаешь!? — «Эх, попался мне чувак, как пенек сидит, вахлак. И на плечи мои руки не кладет. Надо как-то намекнуть. Может носом шмыгануть: Мол, замерзла я, а он, глядишь, поймет.» — напевал Вэй Ин, взяв руку Цзян Чэна и закинув себе на плечи. Прижавшись поближе, он довольно улыбнулся. — Вот, так теплее. — Холодно, так домой бы пошёл, — нервно ответил Цзян Чэн, но руку не убрал. Вэй Ин был таким горячим, а ещё бледным. Два месяца лета прошло, а он светился как приведение или вампир. Очень красивый и соблазнительный вампир. Настолько, что губы прямо-таки покалывало от желания зацеловать его с ног до головы. — «... Мне б ее поцеловать, так она по роже может дать. Вдруг она еще с мужчиной не была.» Вэй Ин пел ему на ухо, опаляя дыханием щёку. Цзян Чэну захотелось сбежать. Спрятаться под одеялом и и... Что и? Нет, под одеялом прятаться лучше с Вэй Ином. Цзян Чэн вздрогнул и поднял взгляд на небо. Совсем стемнело, небо было ясным, и звёзды ярко мерцали. Чтобы успокоиться, он начал их считать. — «Что ж и будем так сидеть и на звездочки смотреть. Хоть бы в щечку меня чмокнул, идиот. Надо голову склонить, губки бантиком сложить. Вообщем намекнуть, а он, глядишь, поймет.» Губы Вэй Ина прижались к шее Цзян Чэна. Его словно током прошибло. В следущий миг он отскочил от скамейки и ошалевшим взглядом уставился на Вэй Ина. Тот от резкой потери опоры свалился на землю и теперь сидел на траве, потирая бедро, и смотрел на Цзян Чэна с обидой. — Ну чего дёргаешься так, А-Чэн? Что я такого сделал? — спросил он так, словно в его действиях не было ничего такого. — Ты ещё спрашиваешь!? Ты... Ты... — Цзян Чэн никак не мог произнести что-то более связное, поэтому замолчал и попытался взглядом передать всё своё недовольство. Вэй Ин на это хихикнул. — Я поцеловал тебя. Даже не в губы, а ты так злишься. Хотя... Ты на меня так смотришь... Можно подумать? Что ты хотел бы, что б я тебя не только в губы поцеловал. Вэй Ин поднялся и подошёл к Цзян Чэну. Тот попятился, но ему не дали сбежать. Вэй Ин сжал его предплечья и притянул ближе. — Не будь ты таким упрямым. У тебя на лице всё написано. А твои взгляды, когда мы на речку выбираемся... МММ, А-Чэн, чего ты молчишь? Не будешь отрицать? Так даже лучше. А был бы ты более внимательным, заметил бы не только моё красивое тело, а и взгляды. Полмесяца тебя глазами раздеваю, а ты... Цзян Чэн устал слушать бесстыжую болтовню, зарылся пальцами в волосы Вэй Инв и поцеловал его. Тот возмущаться не стал, отпустил руки Цзян Чэна и обнял его за талию и прижал так близко, как смог. Прохладный ветерок не мог теперь затушить жара их сердец, который забились в унисон. Через минуту они Всё-таки разорвали поцелуй. Вэй Ин прижался лбом ко лбу Цзян Чэна и хитро заулыбался. — Твои ведь уехали? — До завтрашнего обеда не вернутся, — не до конца осознав вопрос ответил Цзян Чэн. — Тогда пошли. Там у песни ещё третий куплет есть. Цзян Чэн закатил глаза, а потом потащил Вэй Ина к себе. Никогда у него не было такого хорошего лета.