ящерица

Когда Нил и Эндрю оказались дома, то за окном уже нельзя было увидеть ни лучей солнца, ни услышать громкого щебета птиц. На город медленно опускался вечер. Погода стала более прохладной нежели днём, по подворотням гуляли короткие потоки ветра, шныряя из одного поворота в другой. Улицы постепенно остывали после очередного душного и жаркого дня. Людей в это время было гораздо меньше, чем в утреннее или дневное. В основном это были выпивающие у лавочек и теннисных столов на детских площадках. Их разговоры были громкими и, судя по смеху, разражающемуся по всей округе, довольно весёлыми. Нил и представить себе не мог, что могло веселить этих людей каждый вечер с восьми до двадцати трёх, но всё-же эти громкие гоготания не давали никакого покоя ни ему, ни соседям. — Эндрю, как думаешь, что может веселить этих выпивак? В ответ послышалась тишина. — Эндрю-ю-ю! — уже настойчивее вторгался Джостен в его мысли. — Да ну что опять тебе надо?! — взъерепенился Миньярд, вырванный из завесы своего сознания. Нил, уже привыкший к его некой вспыльчивости, которую он частенько выдавал, также спокойно спросил: — Я говорю: как думаешь, что веселит этих алкоголиков, которые на детских площадках выпивают каждый день? — Не знаю, иди спроси. — коротко ответил тот и повернулся на бок на диване, полностью выражая своё нежелание продолжать диалог. Нил, не удовлетворённый ответом, положил баскетбольный мячик на рюкзак, чтобы тот не катался по всей комнате и направился в душ. Пока обжигающие холодом капли обвивали бедное тело Нила, он задумался о словах Миньярда сегодня на поле. Судя по всему, его вечером должно было ожидать внимание, а не посыл нахрен. «На солнышке что-ли перегрелся?» —  промелькнула мысль у парня, размазывая гель-пену с киви по всему телу. Его тёмноволосый любил за две вещи: во-первых, он пах киви, а, во-вторых, очень хорошо пенился. Когда Нил полостью намылил себя, не оставив на теле ни островка голого места, вода резго выключилась. — Да блять! Нет, пожалуйста, давай-давай, работай... — проговаривал он, крутя кран холодной и горячей воды. — Эндрю!! Эндрю-ю-ю! На удивление, ответ не заставил себя долго ждать. — Ну что те... АХ-АХ-ХАХ-ХАХ-ААХ — вратарь Лисов разразился хохотом — ну ты и облачко, Джостен! Долго старался? — сдерживая очередной порыв хохота, Миньярд подошёл ближе. — Я даже не знаю, как теперь тебя в контактах переписать, поможешь? На выбор: овечка, клёцка, ватка, снеговик... — Всё, хватит! Я уже жалею, что тебя позвал... — Ну-ну, чего ты. Знал бы я, что ты таким занимаешься, я бы давно притаранил сюда стул и смотрел бы такое мыльно-пенное на регулярной основе. Нил не знал, куда себя деть. Ну что поделать? Нравилось ему! Гель действительно был уникальный. — Ну так ты помогать будешь? — А надо? Тебе и так идёт, овечка Изабель. Ладно, сейчас пойду поставлю большую кастрюлю, а потом приду и лично сам всю эту штуку сниму. Стой тут и никуда не уходи, ты меня понял? Получив кивок, Эндрю направился к выходу из ванной. — Надо же, Нил - клёцка! ах-ахах-хах... Вот именно над этим и смеются мужики на лавочке, Джостен! У них просто были такие же как ты по молодости. Об этом хоть каждый вечер рассказывай, всё равно как в первый раз смешно будет! — его голос становился всё тише по мере того, как он отдалялся от ванной к кухне, пока совсем не стал глухим.