Хенликсы и технические неполадки

      Хенджин с размаху отшвырнул телефон, выдрал микрофон и с раздражением вцепился в свои волосы. В студии повисла напряжённая тишина. Все мемберы замерли, посматривая на взъерошенного Хенджина.       — Что-то случилось, Джинни? — С лица Чана сползла милая улыбка, взгляд помрачнел, и он тяжело поднялся с места. — Тебе нужен перерыв? — Он подошёл к Хенджину и отпустил руку на его напряжённое плечо. Феликс провел рукой по другому, ощущая, как вздрагивает Хенджин.       — Не трогай меня! — Хенджин отшвырнул руку Феликса. — Не прикасайся ко мне!       Феликс испуганно отшатнулся.       — Хей! Хей! Хей! Что случилось? — Он бессильно отпустил руки, не понимая, что сделал не так.       — Это! — Хенджин схватил свой телефон и развернул его экраном к Феликсу. — Это и это и ещё раз это! — Он лихорадочно смахивал с экрана арты с хенликсами. — Я больше не могу это выносить!       Чан забрал телефон и внимательно пролистал картинки.       — Что в этом нового, Хенджин? — Он, прищурившись, рассматривал взбешеного мембера. — С чего вдруг ты завелся? Фансервис предполагает подобный отклик. Соберись, нужно закончить съемки. Феликс, поменяйся местами с Ханом. Не контактируй сегодня с Джинни. Позже обсудим. Пять минут и продолжим.       Съемки затянулись, мемберы выдавливали из себя позитив по чайной ложке, Феликс озадаченно косился на Хенджина, Чан злился. Бинни старался незаметно подбодрить Феликса.       — Дерьмо! — Резюмировал Лино, отсматривая снятый материал.       Все виновато прятали глаза. Хенджин то закусывал губы, то вздергивал подбородок, стараясь удержать злые слезы, невольно застилающие глаза. Феликс чувствовал себя виноватым. Он не хотел ничего подобного, и он даже не догадывался насколько их фансервис раздражает Хенджина. Он так кайфовал от их взаимодействия, что не заметил, как Хенджину плохо. Он хотел бы поговорить с Джинни, размять его напряжённые мышцы, пошутить, вызывая взрыв звонкого смеха, хотел бы вернуть тот ненавязчивый комфорт, который установился между ними. Но напарывался на колючий взгляд Хенджина, тут же сдувался и держал дистанцию, не смея нарушить его личные границы, которые внезапно стали непересекаемы. Так они и разъехались после съемки по разным домам, не поговорив, не протянув друг к другу мостики хрупкого взаимопонимания.       Это мучило, бередило, оседало внутри какой-то горьковатой мутью. "Он остынет, все наладится», успокаивающе кивали все вокруг. Но Феликс не чувствовал этого. А получив новое расписание, он окончательно понял, что Хенджин не собирается ничего менять, наоборот, он тщательно выстраивает между ними буфер. Весь фансервис был отменён. Их взаимодействие в сценариях сведено фактически к нулю. На робкие попытки Феликса поговорить и обсудить Хенджин отвечал категоричным отказом.       — Просто прими это. — Пожал плечами Лино. — Так бывает. Ты не виноват. Слышишь, Енбокки? Так бывает, где-то в башке перемыкает какой-то контакт, и обычная вещь становится невыносима. Мы много работаем. Все под большим давлением. Хенджин немного поломался. Ты не при чем. Это всё технические неполадки в голове Хвана.       Ты не при чем.       Убеждал Феликс свое погрустневшее отражение в зеркале. Но муть в душе почему-то разрасталась, вытесняя радость из каждого дня. Феликс даже не догадывался насколько он привык к Хенджину. Как ему не хватает его тонких пальцев, его запаха, его дурацких шуточек. Он привычно утыкался носом в плечо Бинни, затихал под боком у невозмутимого Чана, перекидывался бредовыми шутками с Ханом, но на том месте, где раньше был Хенджин, зияла внезапно огромная дыра. По ночам он перелистывал фанатские арты, пытаясь понять, что так задело Хенджина. И не понимал. Его напрягает любовная линия? Но вроде Хенджин никогда не был гомофобом. Он не злился на Минхо, на Чонина, на Сынмина, с которыми его шипперили так же безбожно. Но почему-то злился на Феликса. Значит все дело в нем? В Феликсе? Он недостаточно хорош? Он лично неприятен? Может, он слишком шумный, раздражающий? Что отталкивает от него Джинни с такой силой? Эти навязчивые мысли не покидали его. Феликс не умел разгружать свою голову и постоянно прокручивал это, даже во время репетиций и съемок эти мысли липкой паутинкой обволакивали его мозг. Он не замечал, как проваливается в тихую депрессию. Не замечал, как стал игнорировать базовые потребности своего организма.       — Ты почему не ешь? — Чан настойчиво передвинул ему чашку с раменом. — У нас впереди ещё шесть часов съемок.       — Хён, ты же знаешь, что после еды я засыпаю. Хочу быть активным. — Феликс, ни за что не признался бы, что аппетит просто сбежал. И еда в последнее время вызывает в нем чувство отвращения.       — Ешь. — Тихо произнес Чан. — Ты осунулся и похудел, Феликс. Феликс вздохнул и проглотил пару ложек бульона под пристальным взглядом Чана.       — Мне некогда контролировать твою диету, Феликс, но если ты скинешь ещё хоть пол фунта, я выделю на это время. Феликс понуро склонился над едой. И тут он виноват. Он понимал, что Чан и так фактически не имеет даже секунды личного времени, и создавать ему дополнительные проблемы просто подло.       — А ещё он не спит. — Внезапно пожаловался Инни. — Залипает в телефоне почти до утра.       — Чонин! — Такого Феликс не ожидал. Чан вопросительно приподнял бровь.       — И торчит в зале для репетиций больше, чем нужно. — Подлил масло в огонь Лино. Феликс растерянно обвел взглядом мемберов.       — Это что за массовое предательство?       — Феликс, — Чан присел, стараясь поймать взгляд Енбока. — Ты не можешь о себе позаботиться? Это было невыносимо. Феликс почувствовал, как румянец волной затопил скулы, уши и скатился по шее. Он привычно растянул губы, пряча за улыбкой свою беспомощность.       — Так не пойдет. — Голос Чана был мягким, успокаивающим. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Орущий матом Чан был куда безопаснее, чем такой ложно-спокойный. — Будешь вредить своему здоровью — это скажется на деятельности группы. Понимаешь? Феликс понимал. Группа для Чана была в приоритете всегда. Он кивнул.       — Молодец! — Чан довольно хлопнул его по плечу. — Ты же будешь беречь себя, да?       — Конечно. — Феликс искренне сожалел, что вызвал столько беспокойства, он и не заметил, как все это с ним произошло.       — Ешь, Енбок, — Лино подвинул ему свою порцию риса, — я присмотрю за ним, Чанни. Феликс вздохнул и впихнул в себя ещё несколько ложек еды. Если Лино что-то пообещал, он это выполнит. Так что лучше съесть всю еду самостоятельно, без помощи такого заботливого хёна. Желудок болезненно сжался, выталкивая съеденное, Феликс рванул в уборную и едва успел склониться над унитазом, как его вывернуло. Спазмы болезненно сотрясали его тело, стараясь выдавить абсолютно все из уже и так опустошенного желудка. Дурнота накатывала снова и снова, тело била дрожь, кожа покрылась холодной испариной.       — Я в порядке! Я буду в порядке! — Феликс пытался встать и успокоить застывшего в дверях Чана, но перед глазами замельтешило, закружило и все исчезло.       — Врача! Нам нужен врач! Что вы тут все застыли?! — Рычал Чан. — Быстро!

***

      Феликс проснулся на больничной койке. Едва слышное, мерное попискивание приборов успокаивало. Он пошевелил руками, опутанные прозрачными трубочками системы, и наткнулся на чью-то голову.       — Джинни? Ты что тут делаешь? — Позвал Феликс парня, который спал, уронив голову на его кровать, скособочившись в какой-то немыслимой позе.       — Караулю. — Хенджин потянулся, разминая затекшее в неудобной позе тело.       — Меня? — Хмыкнул Феликс. — И куда я денусь в таком виде? — Феликс критично осмотрел больничную пижаму и паутину трубочек обвивающих его запястья.       — Скорее твою душу. Чтобы не стартанула из твоего истощенного тела куда-нибудь в райские кущи. Мы тут посовещались с мемберами и решили, что хрен мы тебя отпустим. Будешь ещё с нами лет десять корячиться на благо группы. Феликс закрыл глаза. Под ними внезапно запекло от слез.       — Простите меня… Я не думал. Не хотел…       — Феликс, — Джинни был непривычно серьёзен, — ты должен пообещать, что будешь о себе заботиться, чтобы не произошло. Феликс молча кивнул.       — Я не понимаю, как это случилось со мной.       — Не только о своем теле, Феликс. У тебя напрочь отсутствует механизм самозащиты. Ты… — Хенджин замолчал, подбирая слова. — Ты слишком себя тратишь на всех. И слишком много в себе держишь. Разозлись! Наори! Устрой истерику! Мы переживем. Поймём. Все так делают. Ты же помнишь, как я сорвался на тебя из-за глупых картинок? Помнишь, как орет иногда Чан? Помнишь, как Лино выносит груши в спортзале? А ты? Хоть раз? — Джинни покачал головой. — Просто обещай мне. Феликс смотрел на взъерошенного со сна Хенджина, на рубец от постели, перечеркнувший его щеку, на смазанный макияж, и его отпускало. Будто ослабило намертво закрученные внутри гайки.       — Почему я? — Наконец осмелился выдавить из себя Феликс, — Хван Хенджин, почему именно я вызываю твое отторжение? Не Чонин, не Сынмин. Я настолько тебе неприятен? Ты не можешь переносить даже мое прикосновение?       — Ох, Феликс, — Хенджин аккуратно взял руку Ликса в свои и прокрутил на его пальцах те самые парные кольца, которые сам подарил ему когда-то, — боюсь, что это не отторжение. — Хенджин поднял на него потемневший взгляд. — Просто я потерял ту грань между фансервисом и собственными чувствами Ли Феликс. Я не справился. Я почувствовал, как мои чувства и эмоции, настоящие, не для камер, заменяют на что-то фальшивое. Я хочу по-настоящему быть рядом, а не по сценарию. Я, — Хенджин тяжело выдохнул, — запутался. Извини, что говорю об этом так не вовремя. Тебе сейчас это абсолютно не нужно. Феликс замер, впитывая слова Хенджина. Чувствуя, как в нем оживает что-то важное, что-то главное.       — Давай мы больше не будем касаться этой темы, пока ты не восстановишься, Феликс. Пока я не разберусь в себе окончательно. Давай отложим этот разговор? Феликс тонул в этом по-прежнему теплом взгляде. Он сжал руку Хенджина в ответ.       — Конечно. Только не отталкивай меня с такой силой, Хенджин.       — Я постараюсь. — Хенджин мимолётно, губами коснулся костяшек Феликса и тут же отстранился. — Постараюсь. Феликс закрыл глаза. Он так устал. Он так хочет спать и слушать этот тихий писк аппаратов и чувствовать тепло другой руки.       Сон опять откатило мутной волной, и Феликс снова услышал привычный больничный шум, почувствовал теплую руку и сжал ее. Хенджин?       — Феликс! Ты проснулся?! — Чан тут же сжал его пальцы в ответ. Феликс распахнул глаза и непонимающе уставился на Чана.       — Где? — Пересохшие губы были не послушны. Он хотел узнать, где Хенджин и что Чан делает тут.       — Ты в больнице. Проспал в медикаментозном сне три дня. Врачи настаивали. Сказали, что твоему телу нужно восстановиться. Ты слишком истощен.       — Проспал?       Неужели все это был сон? Неужели мозг так обманул его, соткав такое нежное сновидение? Феликс разочарованно вздохнул. Сон. Как жаль.       — Прости меня. — Чан слегка сжал его руку. — Я виноват. Не заметил, что ты не в порядке. Передавил. — Чан закусил губу, отворачиваясь от Феликса. — Прости.       — Нет. — Феликс мотнул головой. — Ты не виноват. Это я вас всех подвёл. Но больше этого не повторится. А где остальные?       — Честно говоря, нас сюда не пускали. Слишком нас много, слишком все шумные. Только меня. Да и расписание пришлось корректировать. Хенджин тоже взял отпуск на два дня.       — Его отпустили? — Феликс недоверчиво фыркнул.       — Вообще без слов. Ты всех здорово напугал.       — Я бы ещё поспал. — Феликс устало прикрыл глаза, надеясь опять сбежать в тот чудный сон. Чан засуетился собираясь.       — Спи, я ещё вечером приеду. Хочешь чего-нибудь? Феликс отрицательно качнул головой.       — К тебе Сони рвется. Он уверен, что ты не выживешь без его присмотра. В душе Феликса потеплело.       — Лино грозит повесить тебе на ногу электронный браслет. Чтобы контролировать твои перемещения из дома на тренировки. А Чанбин кормить с ложечки через каждые три часа.       — Надеюсь, хёны шутят? — неуверенно пробормотал Феликс.       — Сынмин и Чонин устроили стаффу форменный бунт, требуют обновить райдер, откорректировать расписание. Феликс улыбнулся, представляя, что устроили эти двое стаффу, и даже пожалел их немного.       — Ладно, — Чан заботливо подоткнул одеяло Феликса, — спи.