Бабочки в животе

Сакуса Киёми всегда боялся людей. Вероятно, это было потому, что он был всегда один, пока не перешел в старшую школу. До старшей школы единственными людьми, с которыми он регулярно общался, были его родители и его двоюродный брат Комори. Его родители развелись, и мать записала его в школу, а отец уехал из страны. Киёми было ненавистно в школе все : там было грязно, ему приходилось делить туалет со многими незнакомыми людьми, все сталкивались с ним в коридорах или пытались заговорить с ним в классе. Он игнорировал всех, слишком боясь напортачить, заболеть или быть убитым пока говорил с кем-либо, если только он не получит за это оценку. Единственным преимуществом школы было то, что теперь ему было чем развлечься. Ему предстояло так многому научиться и так много увлекательных вещей в мире, которые он упустил из-за того, что занимался с частным репетитором у себя дома. Он упорно занимался и имел отличные оценки по каждому предмету. Однажды учитель спросил его, посещал ли он какие-либо внеклассные занятия, поскольку ему необходимо быть в клубе все три года старшей школы, чтобы окончить школу. Будучи тем, кем он был, он избегал вступать в какие-либо клубы. Также, вероятно, было слишком поздно вступать в клуб, так как он пошел в школу в середине семестра. — Нет, я не состою ни в каких клубах , — Киеми ответил честно, прекрасно понимая, что теперь ему не отвертеться от обязательного вступления в клуб. — Все в порядке, я знаю, как тяжело начать учиться в новой школе в это время года. Должно быть ощущение, что у всех есть свои группы, и вы будете просто раздражать, если присоединитесь к ним». — мягко сказал его учитель. — Есть клубы, которым все еще нужны члены. Я могу дать вам список, если у вас еще нет клубов, которые вас интересуют». — Я не особо заинтересован в ступлении в клу- —не успел договорить Киеми, как в класс кто-то ворвался. Дверь в класс распахнулась, это светловолосый мальчик из класса Сакусы. Он огляделся и застыл, когда увидел, что Киёми и учитель все еще в кабинете. Секундой позже в комнату вошел мальчик, который выглядел точно так же, как и блондин, так же неопрятно, как и блондин. На секунду Киеми подумал, что он сходит с ума, видя раздвоение одного и того же человека. — Тебе нужен клуб? — спросил светловолосый парень, одновременно схватив бросившегося за ним “доппельгангера” за шею слабым удушающим приемом — почему бы не присоединиться к волейболу? Нам нужен еще один человек, чтобы играть на официальных матчах. Лицо учителя просветлело. — отличная идея, Ацуму! Вы с Осаму можете забрать его после занятий. — Ага! — Ацуму, сказал с улыбкой. — Ты новенький, Сакуса Киёми, верно? Киёми перевел взгляд с одноклассников на своего учителя. — Да, я здесь новенький. — Круто. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты всегда можешь попросить меня. Я бы не стал спрашивать Саму, он мудак. — Сказал Ацуму, с ухмылкой посматривая на брата. — Язык, Ацуму. — не успел договорить учитель, как в сторону Ацуму полетело еще более язвительное оскорбление — Я должен был съесть тебя еще в утробе матери, мудак. — Можете меня извинить? — спросил Киёми, надеясь получить хоть секунду тишины. После одобрения учителя Киёми вышел из кабинета так быстро, как только мог. Он пошел в свое безопасное место : темный угол библиотеки, в которой никто никогда не сувался. Он сидел там, не касаясь ни книг, ни стены позади себя, ни книжных полок. Остаток дня он держался столбняком, избегая прикосновений и разговоров с кем бы то ни было в маленьких коридорах и переполненных классах. Только лишь после последнего урока кто-либо пытался заговорить с ним. Конечно, это был Ацуму. — Хэй! — вытянул руку Ацуму в знак приветствия — Пойдем — Куда? — скептически спросил Киёми, стараясь избегать малейшего прикосновения. Это заставило Ацуму улыбнуться —Волейбол, дурак. Ты согласился присоединиться, забыл уже что ли? — Я не соглашался. Вы с учителем говорили обо мне и сказали, что я должен присоединиться. Я никогда не говорил, что хочу. — Киёми указал на это, как будто разговаривал с пятилетним ребенком. — Ну, может хотя бы сходишь посмотреть? — спросил Ацуму. — У нас не хватает некоторых игроков, и даже если ты не будешь играть, ты будешь частью клуба, и мы сможем участвовать на официальных матчах. Это беспроигрышный вариант для нас обоих. Это звучало не так уж плохо. Киеми мог просто сидеть в сторонке и делать уроки или играть на своем телефоне. У него не было никаких обязательств заниматься спортом и становиться потным и грязным. Ему не нужно было ни с кем разговаривать или учиться играть. —Хорошо. Ацуму улыбнулся, а сердце Киёми почему-то дрогнуло. Это был первый раз, когда он почувствовал нечто подобное, и на секунду даже забеспокоился, что у него сердечный приступ, но потом он вспомнил, что здоров и молод. Это было нечто иное и неизвестное. — Ты можешь просто посмотреть сегодня, если хочешь. Даже если ты не собираешься выходить на поле, тебе все равно придется немного поучиться, поэтому убедись, что у тебя есть наколенники и волейбольные кроссовки. Ацуму потянулся, чтобы схватить Киёми за рукав, но когда Киёми отпрянул, остановился. Вместо того, чтобы снова протянуть руку, Ацуму мягко улыбнулся и кивнул в том направлении, куда они собирались идти, оглянувшись, чтобы убедиться, что Киёми точно следует. Сначала Ацуму повел парня в клубную комнату. Он объяснил, что здесь участники оставляют свои волейбольные принадлежности после утренней тренировки и хранят свои школьные принадлежности во время утренней и дневной тренировки. Киёми уже знал, где находится спортзал, но все равно следовал за Ацуму в нескольких метрах, чтобы не наткнуться на него. Киёми был удивлен двойником Ацуму, который ждал их в спортзале. Там была целая группа людей, которые остановились, чтобы посмотреть на них, когда они вошли. Киёми сжался и спрятался за Ацуму, чтобы попытаться скрыться от посторонних глаз. —Это Сакуса, онновенький у нас, постарайтесь не напугать его — Я Кита, капитан. Приятно познакомиться. — произнес Шинске, протягивая руку в качестве приветствия. Но прежде чем Кита успел коснуться Киёми, Ацуму перехватил его запястье. — Этот парень не особо любит прикосновения, — произнес уже более серьезно Ацуму. Команде не потребовалось много времени, чтобы понять, что Ацуму не позволит никому из них прикасаться к Киёми. На этот раз Киёми почувствовал, что рядом есть кто-то, с кем он может быть в безопасности. Сколько Киёми себя помнит, все всегда хотели прикоснуться к нему. Как бы он ни старался этого избежать, или что бы он ни делал, люди всегда клали ему руку на плечо, или пытались обнять его, или каким-то образом прикасаться к нему. Ацуму был первым, кто уважал его личное пространство, и ему даже не нужно было ничего говорить. Ацуму отвел Киёми в угол спортзала, который был вдали от остальной команды, с мячом под мышкой. Как только Мия оказался в нескольких футах от стены, он подбросил мяч прямо в воздух, согнул колени и вытянул руки, чтобы мяч попал в мягкие внутренние части его предплечий. Это выглядело болезненно, но Ацуму даже не поморщился, когда мяч ударился об него. Этот парень говорил о волейболе так, будто это лучшее, что есть в мире. Он продолжал обьяснять правила и рассказывать о позициях. Затем он объяснил некоторые приемы. Он бросил мяч на землю и протянул руки. —Прием — это самая важная часть волейбола. Киеми кивнул. — Ты должен уметь управлять мячом, чтобы он летел в правильное направление и твое сокомандники могли его принять. Если игрок не получит хороший прием, команде будет намного сложнее заработать очко. — Хорошо,— повторил Киёми. Он был поражен тем, что почти каждый раз, когда мяч отскакивал от Ацуму, он летел почти в одно и то же место у стены, и тут же отскакивал назад. Он потерялся в звуках спортзала и в том, как выглядел Ацуму, сосредоточенным и сильным. Почему-то от этой мысли в его животе снова запорхали бабочки. Киёми кивнул, все еще сомневаясь, лжет Ацуму или нет. Он все еще хотел попробовать еще раз, даже если в конце концов ему придется отшатываться от мяча до конца дня. Он и Ацуму продолжали передавать мяч друг другу,но это было больше похоже на то, что Ацуму бросал мяч а потом бежал его ловить. Всего через час после того, Сакуса наконец не отвернул голову от мяча. Он по-прежнему ужасно справился с приемом, поскольку мяч чуть не попал в тренера на другой стороне площадки, но это не имело значения. Дело в том, что он не вздрогнул, когда мяч очертил красивую мягкую дугу прямо ему в лицо. Это могло быть потому, что он уже привык к этому, но он думал, что это из-за Ацуму : каждый раз, не мог отбить подачу, Ацуму подбадривал его. Или, может быть, дело в том, как Ацуму улыбался, каждый раз касаясь мяча. Или, может быть, это было просто потому, что ему было весело с Ацуму. Он обнаружил, что тянется к Ацуму, даже когда они не были в спортзале. Он мог отлично отвечать на уроках, писать длинные конспекты и учиться, но стоило ему увидеть в коридоре плохо-покрашенную блондинистую макушку, как Киеми уже не мог думать ни о чем другом кроме как о Мие. Сердце Киёми не успокаивалась каждый раз, когда его взгляды встречались с Ацуму. Однажды Ацуму предложил Киёми бутылочку дезинфицирующего средства для рук. Это заставило парня неудержимо покраснеть по неизвестной ему причине. Вскоре после этого Мия начал давать ему больше маленьких дезинфицирующих средств для путешествий в милых маленьких резиновых футлярах, которые вкусно пахли, и которые Киёми мог прикрепить к чему угодно. Точно такая же баночка санитайзера лежала в сумке у блондина “на всякий случай” Самое шокирующее событие произошло через три недели после того, как он присоединился к волейбольной команде. Он все еще работал над приемом, когда тренер сказал ему, что он должен попробовать спайки. Тренер утверждал, что он достаточно высокий, а это достаточно важное качество для спайкера. Ацуму стоял возле сетки, так как он был связующим, и его работа заключалась в том, чтобы облегчить Киёми попадание мяча через сетку. Когда Ацуму подал мяч Арана Киеми, тот сразу же подпрыгнул. В зале была полнейшая тишина. Все взгляды были прикованы к нему, когда он взмыл в воздух и ударил по мячу. Мяч приземлился с громким хлопком, но к сожалению, вышел далеко за пределы поля. Тем не менее, когда он приземлился, его встретила широкая улыбка Ацуму и две поднятые вверх руки. Если бы это был кто-то другой, Киёми с отвращением сморщил бы нос и ушел, не раздумывая. Но это был Ацуму. Ацуму, вероятно, был лучшим другом Киёми. Он уважал Киёми так, как никто другой даже не пытался, поэтому брюнет вероятно даже позволил бы новому другу прикоснуться к себе. Это был первый раз, когда кто-то прикоснулся к Киёми более чем за год. Он никому не позволял, даже матери прикасаться к себе. Ему захотелось узнать, что сделало Ацуму таким особенным, что все в его голове, кричащее, чтобы заставить его избегать всех, на несколько секунд стихло. Он хотел испытать больше этого. Это произошло в одно мгновение. В одну секунду Киёми обедал каждый день в одиночестве в классе. В следующую секунду Ацуму уже сидел рядом с ним, почти касаясь его, и говорил тихим голосом обо всем и ни о чем. Каждый раз, когда колено Ацуму приближалось достаточно близко, чтобы Киёми чувствовал его тепло, сердцебиение Сакусы ускорялось, но не по причине отвращения. Это произошло потому, что он хотел сократить расстояние между ними. Именно тогда он пришел к пониманию. Он хотел чувствовать тепло Ацуму. Он хотел знать, на что похожи кончики пальцев Ацуму, мягкие они или шероховатые и мозолистые ли они после тренировок. Он хотел знать, что чувствовали эти пальцы, нежно проводящие вверх и вниз по его спине или свободно запутавшиеся в его волосах. Я хочу, чтобы Атсуму прикоснулся ко мне. Я хочу, чтобы Атсуму прикоснулся ко мне. Я хочу, чтобы Атсуму прикоснулся ко мне. Все эти мысли проносились в голове Киёми за доли секунды, но теперь, когда они были там, он не мог от них избавиться. Все, о чем он мог думать, были руки Ацуму, были ли они мягкими, были ли они грубыми, были бы его прикосновения мягкими и легкими, или нажимал бы он твердо. Киёми хотел знать. Рука Атсуму, лежала на столе, пока он говорил. Его пальцы лениво постукивали, как теперь заметил Киёми, когда Ацуму думал… или говорил. Киёми должен был знать. Он не слышал ничего из того, что Атсуму сказал за последние полторы минуты, но Мия выглядел так, будто не торопился прекращать разговор, даже если Киёми абсолютно не заинтересован. У волейболиста был хороший рот. Его губы были бледно-розового цвета, и когда он говорил, одна сторона изгибалась немного больше, чем другая. Киёми должен был знать. Прежде чем он успел остановиться или даже подумать о том, чтобы остановиться, Киёми сказал: — Ацуму, подними руку. Ему было все равно, что он перебивает Ацуму. Он должен был знать. Ацуму тоже, похоже, это не заботило, он продолжал говорить, подняв руку, как просил Киёми. Киёми медленно поднял руку. Указательным и большим пальцами он притянул руку Ацуму ближе к себе. Он должен был знать. Ацуму, не успев договорить, замолчал. Его глаза расширились, а рот немного приоткрылся. Его глаза переместились с глаз собеседника туда, где его касались. —Оми-оми… Киёми понятия не имел, почему он так и не заставил Ацуму перестать называть его этим дурацким прозвищем. Киёми покраснел и отвел взгляд, но его рука не отпустила чужую. Его сердце ускорилось. Должно быть, приближается сердечный приступ. Он ждал этого с тех самых пор, как это случилось в первый раз. В пятнадцать лет у него случился сердечный приступ, и он умер, потому что решил, что ему нужно удовлетворить свое любопытство. В следующий раз, когда Киёми поднял взгляд, Ацуму был практически красным, как помидор. Может быть, у Ацуму тоже случится сердечный приступ, и о них расскажут в новостях. Теперь он мог представить себе заголовок: «Два подростка умерли от сердечного приступа, потому что держались за руки». Киёми был таким глупым. Он отпустил руку Ацуму и отодвинул стул, намереваясь встать и пойти в уборную. Теперь, когда он знал, что рука Ацуму была грубой, ему нужно было уйти. Ему было стыдно, что он позволил своему любопытству взять верх над собой. Прежде чем он успел даже наполовину встать со стула, Ацуму протянул руку и опустил его обратно. —Останься. — Его голос был таким тихим, что Киёми подумал, что он вообще ничего не сказал. Но затем он сказал чуть громче, —пожалуйста, Оми, останься. Киёми плюхнулся обратно. Он ожидал, что Ацуму отпустит его, отстранится, испытывая отвращение к тому, что Киёми пытался прикоснуться к нему, взять его за руку. Вместо этого хватка Ацуму усилилась. Он держал Киёми так, будто действительно не хотел, чтобы Киёми куда-то уходил. — Никогда не думал, что ты позволишь мне это сделать, Оми-оми. — сказал Ацуму с легкой улыбкой, от которой у Киёми затрепетали бабочки в животе — Никогда не думал, что ты позволишь мне держать тебя за руку, но вот мы здесь. — Я тоже, — кратко, смущаясь ответил брюнет — Ты можешь держать меня за руку, когда захочешь. — Атсуму остановился. — Ну, моему брату все равно, а Сунарин вовсе строит глазки Саму с тех пор, как нам исполнилось десять. Но не позволяй учителям или кому-либо из команды увидеть. — Хорошо. — сказал Киёми. — Ты уверен, что не возражаешь? — Да, я давно хотел подержать тебя за руку, просто не хотел тебя злить. — Ацуму широко и широко улыбнулся. Оми ойкнул. — Оми-кун, я думал, что говорю довольно очевидно. Суна и Саму подшучивают надо мной уже несколько месяцев, — Улыбка Атсуму исчезла, а его щеки покраснели. — Ты ни в чем не был очевиден. — сказал Киёми— Почему ты хотел взять меня за руку? —Ты мне нравишься, Оми-кун. Мне нравится твой колючий, сварливый характер. Мне нравится, что ты знаешь, что ты хочешь, а что нет. Мне нравится, что хоть ты ничего и не знал, ты все равно был готов попробовать себя в волейболе. Киёми был ошеломлен этим, но Ацуму продолжил. —Мне нравится, что ты даешь пять только мне и никому больше, мне нравится твой язвительный сарказм и глупое чувство юмора. Мне нравится, что когда я рядом с тобой, мне не нужно притворяться кем-то, кем я не являюсь. Оми, мне нравится, что мы можем сидеть рядом и не разговаривать. Мне нравятся чувства, которые я испытываю, когда я рядом с тобой. Мне нужно продолжать, или этого достаточно? — Я? — переспросил Киеми, не в силах поверить в услышанное. — Да. Ты мне очень нравишься. Если бы ты не так боялся прикасаться к людям, я бы попытался взять тебя за руку раньше или пошутил бы о том, что хочу тебя поцеловать, но я знаю, что ты не любишь физический контакт, и я не хотел доставлять тебе дискомфорт, так что я этого не делал. Киёми никогда не думал о том, чтобы поцеловать кого-то, но теперь, после признания блондина, школьник признал, что не все поцелуи могут быть мерзкими. — Что? —Теперь Ацуму был в замешательстве. — Ты можешь поцеловать меня. Ацуму покраснел. —Что?! — Я не буду больше повторять. — Киёми был слишком смущен. — Хорошо. — Ацуму немного наклонился вперед, его рука все еще переплеталась с чужой на столе. Свободной рукой он слегка коснулся челюсти Киёми. Поцелуй был коротким прикосновением мягких губ друг к другу. Киёми даже не успел закрыть глаза, когда партнер отстранился. Он хотел большего. Он протянул руку, коснувшись мягких волосков использовал эту хватку, чтобы мягко притянуть Ацуму к себе и снова поцеловать. Это поцелуй был более долгим и более приятным. Его сердце билось так быстро. “Может это и не самый худший способ умереть”