Проиграй!

      сону первое время не понимает, где он. серого цвета постель на удивление мягкая и приятная, в ногах стоит какой-то самый простой шкаф вместо привычного окна как в его комнате. в воздухе витает слабый запах одеколона чонсона. в соседней комнатке слышен шум воды, словно мама что-то готовит на кухне. он чуть морщится от лёгкой головной боли и поворачивает голову, натыкаясь взглядом на аккуратно заправленную кровать около противоположной стены комнаты. воспоминания вчерашнего вечера одно за другим и все до единого появляются в памяти, оставляя за собой шлейф смущения, грусти и послевкусие непонятной эмоции, когда попробовал или узнал что-то новое.       этим новым было поведение сонхуна. ким расслабленно лежит под теплым тяжелым одеялом и глазами бегает по части комнаты, отведенной старшему. в голове пробегает мысль, что его хен невероятный чистюля, из-за чего он на секунду морщит нос, словно этот факт вызывает чувство отвращения. смотрит на стул и вспоминает, как рядом с ним пак обнял его, будто собирался утешить. сону хмурится на это воспоминание и морально готовится к тонне шуток на тему, что сону плакса.       шум воды прекращается. из ванной комнаты, оставляя за собой клубы пара, выходит сонхун в черных домашних штанах и белой футболке, на ходу вытирая волосы небольшим белым полотенцем. сону на время заглядывается на такого тихого уютного хена и забывает, что на самом деле откровенно пялится на него, что и замечает сонхун.       — я смотрю, ваша светская закрытая тусовка удалась, — ехидно бросает он фразу вместо доброго утра, падая на стул и поворачиваясь к сону, продолжая сушить волосы.       — завидуй молча, — сону закатывает глаза на мысль о том, что сонхун все такой же сонхун и принимает сидячее положение, отчего голова пульсировать начинает сильнее. он спал в одежде, и рубашка совсем помялась, но, благо, все же додумался снять обувь.       — ну и что это вчера было? — он решает не спрашивать напрямую причину его слёз, а просто задать слишком общий вопрос. сону молча пялится в одеяло минуту.       — какая разница, — бубнит он в ответ и трет глаза. сонхун вешает полотенце на спинку стула и встаёт, сразу же направляясь к шкафу.       — ну тогда собирайся и уматывай к себе, — пак не собирается дальше допытывать сону, проще тогда уже спросить хисына, быть может он будет разговорчивее.       — что, даже не накормишь своего друга завтраком перед уходом? — сону возвращает свою привычную манеру разговаривать с пак сонхуном, игриво улыбаясь и медленно поднимаясь с кровати. старший, рассматривая вещи в своем шкафу и выбирая, во что бы переодеться, поворачивается и удивлённо смотрит на младшего.       — ты в отеле что ли? скажи спасибо, что я тебя не вышвырнул посреди ночи, — он с демонстративным возмущением разворачивается обратно и дальше продолжает зрительно составлять образ на сегодняшний день. сону забирает свой телефон, лежащий под подушкой, и потягивается, привставая на носочки. затем направляется к выходу, проходя как раз мимо парня.       — спасибо большое, хен, за то, что разрешил остаться на ночь, — игривым полушепотом благодарит сону за спиной сонхуна где-то совсем рядом с ухом, невесомо проводит пальцами от одной лопатки парня до другой и быстренько оказывается около двери. сонхун напрягается и хмуро оборачивается к нему. — я надеюсь, ты не приставал ко мне ночью? а то ты вчера так обнимал меня, может, ты что-то еще делал..?        и дверь захлопывается, оставляя в памяти эту издевательскую улыбку и нарастающую ярость внутри. пак закипает и думает о том, что нужно было все-таки припомнить ему его слёзы. ругает себя за то, что вообще полез успокаивать, да и с какой стати он хотел его утешить? сонхун чертыхается и хватает первые попавшиеся вещи, мгновенно позабыв об образе. наспех одевается, хватает вещи и пулей вылетает из комнаты. на повестке дня стояло три пары, одну из которых он уже пропустил из-за бессовестно спящего друга-алкоголика в его комнате, так что на остальные нужно было край явиться.

***

      шли дни, недели, и сонхун позабыл о том, что хотел когда-то поспрашивать хисына о произошедшем. на деле, его это мало волновало, и дополнительных усилий прилагать не хотелось, так что жажда все разузнать вскоре сошла на нет. теперь мыслями пак улетал в образ плачущего сону всякий раз, когда они тусовались вместе в компании или когда просто сталкивались в коридорах университета. украдкой задумчиво глядел на младшего и понимал, что желание шутить над ним само собой пропадает, когда он понимает, что парень не какая-то там бездушная терпила сонхуновских шуток. думает о том, вообще как часто он подкалывал на какие-то больные темы, плакал ли он из-за пака… во взаимодействии между собой поменялись и хисын с сону: они стали меньше переговариваться, редко садились рядом друг с другом и просто делали вид, что так, как сейчас, было всегда. сону от сонхуна тоже отстал и не лез с целью влюбить его в себя, потому что парень, собственно, и не провоцировал. хотя самого сону такой расклад несколько смущал, словно тот отгородился от него после всего случившегося. но парень лишь до сих пор переваривал и вклинивал новую черту характера сону в свою застарелую мысленную анкету для друзей. а потому для сону создавалось ощущение, что пак залег на дно, как перед большой бурей.

***

      вечер обнимает теплым ветром и шепчет прогуляться перед сном. сиреневато-красный закат освещает редкие облака в небе, общежития и жилые дома, кучкующиеся рядышком, словно зверьки, прижимающиеся к своим сородичам, чтобы согреться. на сонхуна иногда накатывает настроение, чтобы просто пройтись в одиночестве, как он и сделал сейчас. парень неспеша слоняется по улицам и, возвращаясь домой, заворачивает в привычный двор напротив своего общежития. посреди него находится детская площадка и большой уголок с турниками, высокими и низкими. площадка пустовала, но на одной из самых высоких перекладин спиной к паку сидела фигура парня. закатное солнце освещало его со стороны, и пряди черных волос легко приподнимались на ветру, а белая рубашка время от времени аккомпанировала прядям и в том же ритме развевалась. вид был словно сцена из фильма, и сонхун откровенно засматривается на каждую её деталь. он выставляет руки вперёд, пальцами образуя очертания прямоугольника, и пытается поймать этот кадр, думая, что под это можно было бы написать что-нибудь невероятно красивое, но камеры с собой не было. или взять какой-нибудь пафосный заголовок из сферы психологии вроде «наслаждаться каждым мгновением». и как только ему удается найти подходящий ракурс, голова фигуры поворачивается в сторону солнца, закрывая глаза и чуть приподнимая подбородок, наслаждаясь теплым солнечным светом. сонхун опускает руки, тут же узнав в профиль своего нарушителя спокойствия, соперника в споре и друга — сону. сердце чуть заходится от внезапности и смятения, что ким может быть таким атмосферным и что сонхун вообще впервые искренне оценил его красоту. младший по-прежнему его не видит, и сонхун решает просто подойти, ухватившись руками за турник, на котором сидел сону, и чуть повиснув на нём.       — препод по искусствоведению бы оценил твои актерские навыки, — сону вздрагивает, вырванный из своих мыслей и смотрит вниз. как только он осознает, что это никто иной, как сонхун, его выражение лица сразу меняется на демонстативно-недовольное, и он тихо цокает.       — вот надо тебе вечно момент испортить, — коротко бросает он и отворачивается, осматривая здание напротив. сонхун хмыкает и, недолго думая, ловко залезает к нему, усаживаясь недалеко и ловя мимолетный взгляд сону, тут же направленный с парня обратно на дома. старший не сразу задумывается о том, что младший тут вообще забыл, а когда и вспоминает об этом, то уже как-то не решается спросить.       — я уже даже по дороге домой встречаю тебя, — вместо этого сонхун следит за его взглядом и смотрит в ту же сторону. на балконе четвёртого этажа общаги курят парни, хотя это, вроде как, запрещено, — как думаешь, это судьба?       — ты пришёл побесить меня или что? — хмурится и возмущается сону, тут же меняя свое положение: теперь он висит вниз головой, держась лишь одними ногами и руками придерживая футболку под рубашкой, которая так и норовит сползти вниз под силой гравитации. сонхун наблюдает за ним и сразу же повторяет за младшим, свободно свисая на том же турнике. перед глазами весь мир перевернулся, но лишь лицо кима осталось в том же положении, что и сонхуна.       — ну так что? — старший чуть улыбается, и они оба застывают, рассматривая друг друга. паку все вокруг кажется каким-то нереальным, да и сону заиграл другими красками, особенно в таком-то виде. тот вдруг сдержанно улыбается, а потом и вовсе позволяет себе рассмеяться, на что парень лишь с любопытством пялится на него.       — ты так по-идиотски выглядишь сейчас. тебе идёт, — он отворачивается, не переставая хихикать, и сонхун снова про себя отмечает, что улыбающийся сону в свете заката выглядит кинематографично. он молчит, и ким поворачивается на отсутствие язвительного высказывания в ответ. замечает его взгляд и перестает смеяться, а на смену веселью приходит непонятное скомканное чувство смущения.       — ч-чего?.. — бубнит он, и глаза его начинают бегать по лицу парня напротив.       — на себя посмотри, у тебя лицо от смеха все покраснело, — вдруг отшучивается сонхун и первым хватается за соседний турник рукой, помогая себе сесть. сону тоже следом принимает сидячее положение, тыльной стороной ладоней прикасаясь к щекам, проверяя температуру.       они сидят в тишине, осматривая все вокруг, кроме друг друга. редко были слышны чьи-то приглушенные разговоры с балконов, кое-какие зеваки проходили где-то недалеко от них, но в основном во дворе стояла тишина. сону опускает голову и наблюдает за собственными пальцами рук. ему непривычно было вот так сидеть с сонхуном и не спорить, не язвить, не ссориться. просто наслаждаться вечером, переходящим в прохладную ночь. но было в этом что-то привлекательное. когда в человеке открываются новые тебе черты характера, ты на них смотришь с интересом, привычная картина чуть рушится, представление о человеке меняется. так было и сейчас, когда вместо человека с большой базой бесящих фраз в голове рядом сидит некто молчаливый.       — знаешь, в тот день, когда мы с хисын-хеном ходили на вечеринку… — вдруг прерывает тишину сону, и сонхун моментально поворачивает голову к нему. он молчит, и парень, продолжая пальцами гладить ладони, расценивает его молчание как зеленый свет.       —…я признался ему в любви, — выдыхает он и поднимает глаза, сначала рассматривая дома, а потом неуверенно заглядывая в глаза сонхуна. взгляд того был несколько растерян, словно размышлял о том, как реагировать на его откровения. да и сам сону думал о том, правильно ли поступил сейчас.       — и он отказал, поэтому ты напился, — завершает мысль сонхун, и сону молча кивает, отводя взгляд. пака раздирает любопытство, почему ким вдруг делится с ним такой интимной ситуацией, но предпочитает не нарушать идиллию, задней мыслью думая о том, что ему это аукнется, как в тот раз, когда сону решил поиздеваться над тем, что тот его обнимал. он тоже отворачивается, упираясь руками в турник и чуть болтая ногами.       — ну… может оно и к лучшему, — спустя время они вновь встречаются взглядом, сонхун чуть улыбается. улыбается по-доброму, без капли ехидства и злорадства, и сону вновь видит его совершенно по-другому. засматривается на чуть растрепанные волосы, на темную радужку глаз, на родинку на носу, которую никогда не замечал. и ловит себя на мысли, что он, в общем-то, может быть прав. — я в шоке, что ты умеешь кого-то любить.       сону обиженно толкает его в плечо, и тот опасно отшатывается, начиная смеяться. сонхун просто не мог не пошутить, но это разрядило неловкую обстановку, и они вновь стали перепираться как раньше. сону вскоре позабыл о том, что вообще додумался рассказать своему сопернику что-то такое личное, а на площадке теперь были слышны и возмущенные возгласы, и маты, и привычный обоим смех. Их совместный вид идиллии.