Когда уснёт май, ты всё ещё не будешь любить меня

Я хотел бы, чтоб нам двоим повезло тихо распрощаться. Май приходит, и чёрт бы с ним! лучше встреть поскорее счастье. © Defin

      С первого курса Чонин перестал пользоваться университетскими аудиториями по назначению. Он заходил в них, садился на свое место, надевал наушники, чтобы никто его не тревожил и крепко спал. Возникает вопрос. Чем же Ян занимался ночью? Всегда по-разному. Он мог кататься на мотоцикле без шлема (в этом был свой шарм), залипать на японские мультики, листать социальные сети в поисках вдохновения, когда-то же ему нужно найти смысл жизни, но чаще всего он залипал на фотографии человека, так же внезапно поселившегося в его голове, как и наступивший май в конце четвертого курса. — Ян. Ян. Слушай. Слушай. Мы тут порешали с Сынмо, что тебе срочно нужны отношения. Мы тебе хотим найти кого-нибудь хорошего, поэтому признавайся. Какие парни тебе нравятся? — Хёнджин придвинулся вплотную к Чонину. Знал ведь, что он ненавидит, когда кто-то касается его чувствительной кожи, подлец. По реакции Кима было понятно, что он, как и Ян, впервые слышит об этом «согласованном» решении. А чего ещё можно ожидать от этого гиперактивного генератора идей - Хвана? — Накачанные. Умные. Постарше. Богатые. Стильные. Ты проходишь мимо по всем фронтам, успокойся.       Середина осени давала о себе знать, невероятно хотелось спать. Точнее впасть в спячку. Желательно до конца жизни. Жаль ему никто не даст. Уже подходило время начала пары, но преподаватель не спешил появляться. Где-то стали шептаться, что вместо старого хрыча будет что-то новенькое, посвежее, так как тот не выдержал, уволился. Но кому было это интересно, кроме как девчонкам-сплетницам?  — Больно надо… Тц. С такими то запросами, тебе надо было не на «Юриспруденцию» идти, а на «Банковское дело» или хотя-бы «Маркетинг», — обиделся Хван. — Куда приняли, туда и поступил, — начал раздражаться Ян. — Так всё. Брейк. Не портите настроение в начале дня.       Только договорил Сынмин последнее слово, как в аудиторию вошел мужчина не многим старше их самих. Выглядел он довольно статно, под рубашкой виднелись груды мышц, непозволительно красиво перекатывающиеся под тканью, а в движениях была утонченность, хотя она больше смахивала на неуверенность и смущение. Однако самая притягивающая внимание деталь - это его модельное лицо, которое было настолько горячее-привлекательным, что Чонин точно готов был поклясться, что слышал чей-то визг. И дай боже, чтоб это был не его собственный.  — Такие тебе нравятся? — издевательским тоном прошептал Хван, решив подшутить. Ему нравилось выводить Яна из себя, но тот выглядел на удивление спокойнее обычного, только, кажется, карандаш в его руке треснул.  — Нет. У него галстук с костюмом не сочетаются.       Сон прервал чей-то крик. Чонин поднялся и разочаровался, ничего нового. Профессор Бан снова дал свой номер какой-то поклоннице. Когда-нибудь его посадят за педофилию. Ян на это надеялся. Может хоть там эти первокурсницы не будут к нему приставать. День приказал быть долгим и жарким. Май как-никак. Но осталось немного потерпеть и он будет свободен. Все четыре курса он копил деньги, чтобы переехать заграницу и начать новую жизнь, но сначала он хотел признаться профессору, если у него тут ничего не выйдет, тогда может ему повезет в другой стране больше, чем в этой? Может он сбежит от своих чувств? Может их наконец раздавит расстоянием? Помечтав, Чонин вернулся к своему прошлому занятию. Сон - это как телепортация в будущее, меньше придётся находиться в ожидании, поэтому грех не воспользоваться таким шансом. — Ян Чонин, — пророкотало где-то далеко.        «Вы нисколько не меняетесь. Всё спите. Чем ночью занимаетесь? По вашим результатам за тесты можно с уверенностью сказать, что не учёбой.»       Передразнил его Чонин у себя в голове раньше, чем Бан успел произнести всё слово-в-слово. Скучно. Когда-нибудь Ян ответит, что подрабатывает на трассе, но не сейчас, когда все внутренности сжимаются от одного его голоса и недовольного взгляда.  — Останься после пары, нужно поговорить.       Так так так. Это что-то новенькое. Все компаса в голове Чонина стали путать север с югом, а навигаторы вообще потеряли связь со спутником. Ещё ни разу они не оставались наедине за 4 года. Ему правда придётся с ним говорить с глазу на глаз? Проще себе выколоть оба. Это будет безопаснее для оставшихся нервных клеток.        Чонину казалось, что он не на паре, а на четвёрке, нет, шестёрке. Сонливость предательски спряталась в глубинах мозга, а стрелки часов будто находились под водой, не желая двигаться от слова совсем. А когда пытка на прочность закончилась, Ян уже пожалел, что жаловался на медленное течение времени. Он бы с радостью ещё посидел в аудитории пару вечностей перед этим разговором, но вот все уже вышли, оставив Чонина принимать свою тяжелую участь. — Я не собираюсь тебя отчитывать, — издалека начал профессор. — Просто, понаблюдав за тобой четыре года, я понял, что ты довольно неплохой парень, но почему-то губишь себя. В тебе есть потенциал, я это чувствую. Пожалуйста, подумай над своим будущим. Будет грустно, если такой толковый человек продолжит зарываться в себе.        Яна чуть не стошнило, пока он это слушал. И вот это всё, ради чего он так мучался последние два часа. Бредовая нотация? Что он вообще о нём знает? Только имя, да и то часто путает, а потом спешно извиняется, оправдываясь тем, что их много, а он один. Противно, но похвала грела сердце. Всё-таки противно. — Я могу идти? — вопрос получился каким-то обреченным.  — Это ещё не всё, — Чонин сглотнул ком, подступивший к горлу. — Я хотел предложить тебе после окончания вуза, пойти работать сюда. Мне нужен помощник для школьников, которые приходят на дополнительные занятия. Как тебе идея?        Что-то вдруг начало прорастать внутри парня. Может это были ростки надежды, а может ядовитые сорняки? Всё равно. У него появился шанс, упустить который приравнивалось к фатальной ошибке. На его улице наконец-то настал праздник. — Я… — не успел он договорить, как кто-то постучался в дверь.  — Да-да. Войдите.       В аудиторию заглянула макушка светловолосого парня. Внешность у него была такая приторно-сладкая, что вторая за день неудачная попытка Чонина опустошить свой желудок, чуть не оказалась успешной. Парень, прощупав обстановку на наличие посторонних лиц, не найдя Яна таковым, проговорил: — Любимый, ты ещё долго?        «Любимый…» — отразилось эхом в голове, больно отдавая в сердце. — Ещё чуть-чуть, Ликси, подожди меня в машине, — дверь закрылась, оставив профессора Бана бороться со своим смущением. Это из-за того, что Чонин оказался свидетелем чего-то личного, или это из-за треска сжавшихся кулаков студента? — Прости, могу я тебя попросить не рассказывать об увиденном? Понимаешь, мне не хотелось, чтобы поползли какие-то слухи. Ах. Сколько раз я ему говорил не приходить сюда? — Чонин не слышал его монолога из-за пульсирующей в висках крови. — Ты подумай над моим предложением. Если решишь принять его, то вот моя визитка. Ещё раз прости за этот конфуз. До завтра.        Он спешно собрал вещи и покинул кабинет, даже не заметив, что Чонин ни разу не шолохнулся с начала их разговора. Что-то хрустело внутри, стало грустно, что это были далеко не кости. Вот так просто и грубо он получил отказ, даже не совершив попытку признаться. Четыре года ушли на тайное воздыхание, чтобы сейчас его так обожгли? Нечестно. Этот слащавый идиот должен пойти в утиль вместе с тем старым галстукам. Они не идут профессору Бану. Оба.