Тихий шёпот

      Натаниэль смотрел затравленным и одновременно гневным взглядом на усмехающегося Тэцудзи, что отмахнулся от слов отца об непослушании своего сына.       — Нет, он нам подходит почти по всем параметрам. А упрямых людей, к тому же, приятнее ломать.       Мясник довольно кивнул, встав со стула и отряхнув одежду от несуществующей пыли. Голубые глаза вперились в Натаниэля в немом предупреждении. И он уловил его, закатив глаза.       — Что-ж, мой дорогой младший, дела не ждут, сам понимаешь. Вынужден покинуть вас, но ненадолго. Еще увидимся.       Как только дверь за отцом хлопнула, взгляд старикашки тут же потемнел на добрых три тона. Хм, похоже его ждёт весёлый вечер... ***       Тело мальчишки бросили на холодный кафельный пол, презрительно хмыкнув напоследок и закрыв за ним дверь. Рыжие волосы были спутанными и мокрыми, капли ледяной воды стекали по тонким ресницам, опадая на щеки и имитируя слёзы. Хотя Веснински-младший не плакал почти никогда.       К нему тут же подлетел другой мальчик, начав что-то нервно бормотать себе под нос. Что-то, похожее на французский, хотя Натаниэль не уверен. Чёрт, да после пыток водой он вообще ни в чём не уверен, даже в своём имени...       Тэцудзи великодушно вылил на него два ведра воды, между этим требуя от него послушания, в противовес своим словам при Мяснике. Получая в ответ лишь игнор, хмурый взгляд или вообще недовольный поворот головы в другую сторону, тот злился ещё больше.        — Эй, ты в порядке? — спросил, заикаясь, ребёнок его лет. Он заламывал пальцы, закусив губу и не решаясь прикоснуться к незнакомцу. — Можно мне прикоснуться? Я... Я отведу тебя к ванной и помогу настроить тёплую воду.       Рыжий попытался самостоятельно встать, отрицательно крутанув головой, но тут же упал обратно с тихим стоном боли. Избиение тростью он может уверенно наделить четырьмя баллами из пяти.       Тяжело вздохнув и покачав головой, ребёнок напротив настойчиво повторил свой вопрос, напоминая о своём присутствии. Чёрные глаза пробежались по телу Натаниэля, будто оценивая его.       — Ладно, если ты так сильно хочешь помочь, — он закатил глаза, непривыкший просить помощи у кого-то, — То я, так уж и быть, разрешаю тебе прикоснуться ко мне и отвести в ванную комнату. ***       Ожидая пока черноволосый француз (по крайней мере, так думал Веснински за имением у него акцента) настроит тёплую воду, он всё же решил спросить его имя. Они теперь ведь, наверное, соседи по комнате.       Из радушного приёма тренера Натаниэль сразу усвоил, что в Гнезде всегда лучше ходить вместе с кем-то.       — Как тебя зовут-то хоть, мой милый принц-спаситель? — с сарказмом спросил рыжик, на секунду поморщившись из-за ноющего плеча. Трость Тэцудзи куда крепче и массивнее чем кажется.       — Жан. Жан Моро, — с слишком заметным акцентом произнёс тот, отстраняясь от керамического бортика ванной. — Теплая вода уже течёт, я поставил затычку. Через минут десять она наполнится, а сейчас, думаю, нам стоит получше узнать друг друга, помазать твои синяки какой-нибудь мазью и найти тебе подходящую одежду.       — Я в порядке, — сказал Натаниэль, отстраняясь от холодной стены. Тихое шипение вырвалось изо рта, а руки машинально потянулись к раненной спине.       — Лжец из тебя никудышный, горе-лисичка, — тихо посмеялся Жан, начиная двигаться обратно в... их комнату.       Чёрные кудри легонько подпрыгивали в воздухе, создавая желание прикоснуться к ним.       Когда до Веснински дошёл смысл сказанных Моро слов, он возмущённо воскликнул: — Эй, я тебе не лисичка, а Натаниэль Веснински! Я... Я сын Мясника, ты должен бояться меня, а не шутить со мной. Вообще-то...       Француз нагло улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом и падая на свою кровать. Однако, вспомнив что Натаниэлю нужно помазать синяки, встал.       — Ого, даже так. Что-ж, тогда если ты весь такой из себя страшный и хладнокровный, то должен потерпеть пять минуточек действие «волшебного» масла-мази, не так ли?       Вытащив из комода рядом с кроватью рыжего странную баночку, Моро ухмыльнулся. Это специальное средство, которым его часто мазала мама. Это масло-мазь нужно втирать в синяки, пусть это и больно. Зато спустя пять минут то место немеет, и «больной» совсем не чувствует боли.       Натаниэль недоверчиво посмотрел на баночку, затем на Жана. — Слушай, но это ведь нелогично: мазать меня чем-либо перед тем, как я приму ванну...       Ухмылка француза стала ещё шире, когда он вместо ответа начал мурлыкать себе под нос причудливые песни на французском, жестом приказывая новому другу лечь на живот.       И Веснински подчинился, тяжело вздыхая. Что он мог сказать своему наверняка чокнутому соседу по комнате в этот момент? «Я не хочу»? «Я струсил»? Ну уж нет, он ни за что не станет слабаком в чьих либо глазах!       Кончики пальцев Моро подцепили мокрую и тяжёлую одежду, оттягивая её вверх. Да уж, вся спина его нового друга превратилась в сплошной синяк.       Открутив крышечку причудливой баночки с надписями на французском, он вылил на ладонь примерно четыре капли масла, после этого растирая их между всех двух ладоней, отставив баночку в сторону.       — Ты главное не кричи, а то ещё лишнее внимание привлечёшь, — прошептал на ухо Натаниэлю Жан, тут же начиная массировать участки кожи с синяками.       Но рыжий, на удивление, не кричал. И всё же, хотелось бы отвлечь его от боли. Жан на своём примере знает, что так куда легче справляться с болью. Даже пустяковой. — Кстати, ты ведь говорил что нелогично мазать тебя чем-либо, раз уж ты пойдешь в ванную, так вот, — пухловатые пальцы сильнее надавили на один из синяков, — достаточно пары минут чтобы это чудодейственное средство впиталось в кожу, так что можешь не переживать.       Спустя минуты три молчания Веснински вздохнул, тут же поняв свою ошибку из-за лёгкой боли от напряжения спины. — Вот я сейчас весь мокрый лежу на своей кровати, но как я её потом высушу? — пусть волосы и одежда подсохли, но совсем незначительно.       — Ты конечно, кто же ещё? — усмехнулся француз, довольно оглядев проделанную работу и закручивая крышку от баночки обратно. Ему ещё нужно было вымыть руки но, пораскинув мозгами, парень пришёл к выводу что ему слишком лень, поэтому он просто завалился на свою кровать.       «Лисичка» начал недовольно хныкать, ожидая пока мазь впитается окончательно и он сможет пойти в ванную. — Но как я это сделаю? Феном, что-ли?       Моро тяжело вздохнул, закатив глаза. — Да успокойся ты, я просто тебе простынь, одеяло и подушку поменяю. Но в первый и последний раз, потом еще должен будешь, понятно?       Кажется, Натаниэль тут же засиял, не скрывая улыбки в голосе. — Спасибо мой милый принц, я тебя обожаю! Да-да, ещё обязательно буду должен. Кстати, я уже могу пойти и поплескаться в теплой воде?       — Хм, думаю, четырех минут достаточно чтобы мазь-масло впиталось. Шуруй, лисичка, — черноволосый небрежно махнул рукой в сторону ванной комнаты, распластавшись на кровати.       Рыжий хотел было возмутиться, но всё же проигнорировал придурковатое прозвище, захватив со спинки стула первое попавшееся полотенце.       Наконец-то он смоет с себя ощущения отвратительной ледяной воды и ударов тростью.