Короли Игнисаквы

Ступни погрязли в тёплом песке. Тэхён закрыл глаза, опустившись на колени, и зарылся руками в песок, позволив минутному облегчению накрыть разум. Твёрдость под ногами ощущалась блаженно. Он не упадёт в воду, не окажется съеденным морскими тварями, не захлебнётся. На миг дьявольский остров стал безопасной гаванью. Миг прошёл. Облегчение исчезло. Открыв глаза, Тэхён вспомнил, что остров был темницей, выхода из которой будто и вовсе не существовало. Что теперь будет? Тяжёлый вздох сорвался с губ, когда живот громко заурчал. Так сильно захотелось птицу, но кроме манго больше ничего не осталось, как и сил на то, чтобы идти на поиски еды. Притянув к себе мешок, Тэхён вытащил три оставшихся манго и потянулся к кинжалу. — Роза, не сиди на солнце. Чонгук не желал больше видеть кровь, вытекающую из носа истинного. Взгляды пересеклись, но просьба не была выполнена. Устало закрыв глаза, Чонгук плотнее прижался спиной к твёрдой чешуе Вуура, возле которого лежал. Ему кожей удавалось почувствовать беспокойство чёрного дракона, что тоже, как и они, оказался заперт на острове. Разница была лишь в том, что Вуур был заперт в собственном теле. Не будь яда, Вуур бы давно взлетел. Сжав челюсти, Чонгук повернул голову вбок и, вперив взгляд в бирюзовый океан, постарался не думать о яде. Как посреди океана, так и на острове они должны быть единым организмом. Ни гнев, ни обиды ни к чему не приведут. Злость стала бессмысленной. Он ничего не сможет сделать Тэхёну: ни отомстить, ни навредить, ни убить. Злость со временем улеглась, разум стал чище. Взгляд от воды перешёл к омеге, который, ни на что не обращая внимания, с жадностью поглощал сладкий фрукт. Его руки были испачканы в соке, как и рот. Пятна виднелись даже на тунике. Ким-Хаан Тэхён был злопамятным, порой агрессивным, хладнокровным, жадным и ядовитым. Небо, разгневавшись на что-то, подарило Чонгуку именно такого истинного. Должно быть, вскоре оно, слегка смягчившись, даровало им обоим дивный аромат роз — единственный, способный забраться под кожу. Аромат, с самого первого вдоха сумевший проникнуть в кровь и внутренности, вряд ли удастся уничтожить, как и единственного, кто способен подарить Игнисакве наследников. Королю, оставшемуся без королевства, оставалось либо ощущать повсюду упёртые розы, либо больше никогда не почувствовать аромат человеческой кожи. Уверенность в неосознанно принятом решении вырвала лёгкий смешок изо рта, больше похожий на хрип. Что бы Тэхён ни сделал, как бы себя ни вёл, Чонгук не сможет его убить. Раньше не смог, хоть лезвие и было готово забрать жизнь, и сейчас не сможет. Что будет спустя года? Где они будут? Где бы ни были, всё равно не сможет. Ладони могут сомкнуться на змеиной шее, но сжать её уже не удастся, поэтому необходимо сделать всё, чтобы подобное желание больше никогда не возникло. Можно ли сделать из восемнадцатилетнего упрямца нормального омегу, способного быть ласковым, заботливым мужем и папой? — Ешь. Сладкая мякоть, коснувшаяся рта, вырвала Чонгука из тяжких дум. Он приоткрыл рот, не показав на лице удивления, и обхватил зубами небольшой кусок манго, что был нанизан на кинжал. — Мой муж наконец-то начал обо мне заботиться? — лёгкий оскал мелькнул на шрамированном лице. — Я не забочусь о тебе, — фыркнул Тэхён, протянув ещё один кусок. — Ты ведь меня кормишь. — Мне нужно, чтобы ты как можно скорее встал на ноги. Ты обязан найти мёд. Мне всё равно, как и где ты будешь его искать. Главное — найди. И ещё ты должен нам птицу. — Уже две птицы. Вдохнув поглубже желанный аромат, Чонгук принял окончательное решение, когда потянулся рукой к слегка выпуклому животу. Омега, чуть дёрнувшись, сжал два пальца на левой руке и бросил выразительный взгляд на деревья. Сколько потребуется времени на то, чтобы сделать из Тэхёна преданного, покорного мужа, достойного зваться младшим королём? Удастся ли избавиться от яда в его теле? Каким бы ни был ответ, у Чон-Драак Чонгука всё равно больше нет выбора. Его никогда не было. Они всю жизнь были повязаны. Он всю жизнь был проклят. Проклятье способен побороть только истинный омега — и больше никто. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — Всё нормально, — шлёпнув по чужой руке, Тэхён протянул альфе ещё один кусок манго. — Нужно обработать твои раны. — Позже. Давай передохнём, поспим. Потом займёмся всем остальным. Тэхён был не прочь поспать в доме, на твёрдой земле. Ему до скрипа в зубах хотелось принять горячую ванну с различными маслами, оттереть всё тело от пота и грязи, промыть волосы, надеть чистые вещи и лечь спать в свою кровать. Ничего из этого нельзя сделать на этом чёртовом острове... Закончив с манго, он поторопился к воде, изнемогая от желания смыть с рук и лица липкость. Будь у него силы, то точно бы ополоснул не только руки, но и всё тело. — Я пойду в дом, — выдохнул Тэхён, обтряхнув влажные от воды руки. — Иди, я ещё посижу с Вууром, — Чонгук не двинулся с места, так и продолжив лежать рядом с драконом. Тэхён направился в сторону тропического леса, всеми силами стараясь не думать о том, что остров никогда их не отпустит. Они здесь умрут. Они никогда не вернутся в Игнисакву. Челюсти с силой сжимались, ладонь стискивала рукоять кинжала, который хотелось вонзить во все деревья, растущие на дьявольской земле. Глубокие вдохи мало помогали справиться с раздражением, не прогоняли мысли о полыхающем острове. Было решено поскорее уснуть, чтобы ни о чём не думать. Вот бы в доме были сколопендры. В этот раз Тэхён их без страха забьёт насмерть, а после укроется единственным пледом, оставшимся в доме, и постарается успокоить себя мыслями о чистых волосах и до блеска отмытом теле.

***

Дни, тянущиеся слишком долго, сводили Тэхёна с ума. Уже четвёртые сутки он обрабатывал раны варвара, протирал его тело и кормил не только фруктами, но и невиданными ранее ягодами ярко-красного цвета, найденными в глуби тропического леса. Ягоды напоминали смородину, но были более овальной формы. На вкус они оказались сладкими. Сначала Тэхён скормил их альфе и, только прождав несколько часов, попробовал самостоятельно, благо ягоды оказались съедобными. Думать о том, что бы случилось, окажись ягоды ядовитыми, совершенно не хотелось. Голодным рассудком было принято решение рискнуть. Когас благополучно сказывался на восстановлении. Увы, когас помогал только Чонгуку, но никак не Вууру. Несмотря на это, Тэхён продолжал натирать дракона смесью, продолжая на что-то надеяться. Надежда с каждым днём становилась менее ощутимой. Нервы сдавали. Жара лишь всё усугубляла. Он до крови расчесал свои руки, которые хотелось отмыть с мылом. Всё его тело было потным, это не могло не сводить с ума. Собранные в высокий пучок волосы и вовсе хотелось отрезать ко всем чертям. Ещё чуть-чуть, и он точно взорвётся, если не отмоется от грязи. — Думаю, у нас скоро закончится весь когас, если мы продолжим тебя им натирать, — озвучив мысли вслух, Тэхён взял побольше смеси и провёл рукой по твёрдой чешуе, двигаясь от туловища к голове, стоя на коленях на тёплом золотистом песке. — Помогает ли он тебе? Тишину нарушало пение птиц. Океан сегодня был тихим. Вода блестела на солнце, распространяя по округе свежий аромат. Прикосновения к чешуе сдавливали грудь, напоминая о собственном драконе белоснежного цвета. Как там его девочка? В порядке ли она? Тэхён невольно хмурился от неприятного, горького ощущения, подкатившего к горлу. Что, если бы на месте Вуура была Су? Что, если бы кто-то её отравил? Горечь сменилась чистейшей злостью. Случись подобное с Су, он бы, наверное, без раздумий убил обидчика. Она ведь наверняка сейчас сидит на цепи... — Надеюсь, Су в порядке. Чон-Драак рассказывал о твоей симпатии к ней. Она и правда самая красивая из всех. Тэхён бы многое отдал, лишь бы снять с Су цепь, даже если бы она впоследствии исчезла за облаками. Драконы должны быть свободными. Никто не смеет надевать на них цепи. Они должны быть не только свободными, но и сильными, здоровыми. Дыхание стало прерывистым. Сглотнув горечь, Тэхён с силой сдавил нижнюю губу. Вуур ни в чём не виноват, и он не должен был платить за грехи своего всадника. Отравленным должен был быть Чон-Драак Чонгук, а не его дракон. Лучше бы Тэхён не просил отравить Вуура. Лучше бы попытался найти другой выход. — Вуур, я не хотел тебе вредить. До последнего хотелось верить, что варвар согласится на условия и нам не придётся... тебя травить. Мне жаль, что так вышло. Слышит ли Вуур? Понимает ли? В это хотелось верить. А держит ли чёрный дракон на омегу обиду? Злится ли? Вот бы когас помог... — Я хотел навредить твоему всаднику, а не тебе. Я никогда не желал тебе зла. Если бы твой всадник исполнил мою просьбу, мы бы сейчас были в Игнисакве. Надеюсь, тебе станет лучше. Я правда очень на это надеюсь. Во времена, когда драконов было больше, им было свойственно выбирать одну пару на всю оставшуюся жизнь. Вдруг бы Су выбрала Вуура, если бы не случившееся? Хотела бы белоснежная красавица себе такую пару? Что, если ответ положительный? Что, если Вуур умрёт по его вине? — Ты очень сильный, и не только физически. У тебя сильный дух, раз ты всё это время продолжаешь бороться, — Тэхён всем сердцем надеялся на лучшее, поглаживая дракона по голове. — Надеюсь, нас найдут, и Сокджин сможет тебя излечить. Ты, главное, не сдавайся. Вера ведь одно из сильнейших чувств. Способна ли она помочь дракону? Три сильных сердца верят в его выздоровление, три души молятся за него. Услышит ли небо? Прислушается ли? — Прости меня, Вуур.

***

Until We Go Down — Ruelle

Тэхён хмурил брови, нанося на раны истинного смесь, сделанную из лечебного когаса. Раны не казались воспалёнными, гнойных выделений не виднелось. Лицо Чон-Драака было спокойным, он не шипел и не морщился, как было в первые дни, но его челюсти плотно сжались, а сердце билось слишком сильно. Собственными пальцами удалось почувствовать силу его сердцебиения. Вскоре уже нужно будет снимать швы. — Что, если мы никогда не сможем вернуться в Игнисакву? — Тэхён озвучил вопрос, больше пяти дней крутившийся на языке, как только закончил наносить смесь на грудь и спину альфы. — Не думай о плохом, — раздалось негромко в ответ. — Что, если мы никогда не сможем вернуться в Игнисакву? — вопрос вновь прозвучал, но в этот раз настойчивее. — Значит, будем жить здесь, — Чонгук, не поменявшись в лице, перевёл взгляд с глаз омеги к его губам. — Что это значит? — То и значит. Создадим все удобства на острове. — Хватит, замолчи, — Тэхён замотал головой, задрожав от услышанных слов. — Я сейчас задохнусь, если ты не замолчишь. — Тэхён, если ты не готов слышать правдивые ответы, не задавай вопросы. — Как я буду рожать?! Я не смогу родить без помощи лекарей! Будущее, готовившееся настигнуть их уже через считанные месяцы, вызывало даже не страх, а дикий ужас. Раньше Тэхён и вовсе не думал о родах, как и о детях, а сейчас тревожные мысли не покидали разум. Не каждый омега способен пережить роды в благополучных условиях, в окружении лекарей и служанок. Не каждому удавалось увидеть своего ребёнка, не у каждого получалось даже доносить его до нужного срока. На дьявольском острове нет ни лекарей, ни служанок, ни необходимых условий. Есть только варвар. — Что-нибудь придумаем, — Чонгук не повысил голос, даже учитывая прозвучавший крик, вызвавший волны негодования внутри. — Что?! — Что-нибудь, — сквозь зубы. Раздражённым был не только Тэхён. Чонгук тяжело дышал, испытывая боль, что от груди, торса и спины перетекала в голову, усиляясь при каждом крике. Раны не воспалились, но швы на них сводили его с ума. Каждое движение отдавалось болью, хотелось выдернуть нити из своего тела. — Я хочу знать, что именно ты собираешься придумать! Как я буду рожать?! Ты сможешь принять роды?! — Тэхён хоть и видел вспотевший лоб истинного, слышал лёгкую слабость в его голосе, всё равно не мог успокоиться, чувствуя дрожь в руках, ногах и животе, к которому были прижаты испачканные ладони. Он не сможет нормально дышать, если ему не дадут внятные ответы. Вспомнив причину, из-за которой ему сейчас вообще приходилось беспокоиться о будущих родах, он громко рявкнул: — Если бы ты меня не изнасиловал, нам бы не пришлось решать эту проблему! — Не стоит так говорить, Саатус может услышать. — Отвечай на мои вопросы! — Давай перестанем обвинять друг друга? — вытерев со лба пот, Чонгук упёрся макушкой в деревянную стену, не отводя от омеги пристальный взгляд. — Мы оба виноваты, обиды и злость ни к чему хорошему сейчас не приведут. — И в чём же я виноват? — Тэхён хищно оскалился. — Ты отравил Вуура. Дверь домика была открыта нараспашку, благодаря чему полному недовольствия аромату роз не удавалось перекрыть Чонгуку кислород. Он глубоко вдыхал, стараясь успокоить гулкое сердцебиение, стараясь смолчать о собственных обидах, которые не стоило озвучивать. Пока у него с трудом выходило следовать принятому решению. — Ты изнасиловал меня! Ты запер моего брата в темнице! Ты украл его корону, его власть! — выпалил Тэхён, наклонившись корпусом вперёд и ткнув в альфу указательным пальцем. — Ты лишил меня глаза, — процедил Чонгук, вновь не сдержавшись. Им обоим необходимо усмирить пыл, покорить гнев. Начинать стоило с себя, но Чон-Драаку, не терпящему непокорство и вспыльчивость, не удавалось смолчать. И всё же он понимал, что этот упрямец ни за что не пойдёт навстречу первым. Вряд ли удастся исправить столь дикого омегу, ничего не знающего о покорности. Вряд ли, однако выбора нет. Придётся либо исправить под себя, либо убить. Убить — не выйдет, исправить — тоже. И что же остаётся? — Ты лишил меня свободы! Ты посадил моего дракона на цепь! — Ты пытался нас отравить. В этот раз Чонгук сумел тактично смолчать о том, что Су всю жизнь принадлежала Чон-Драакам. — Я пытался отравить того, кто вторгся в мой дом, отобрал власть у моего брата и изнасиловал меня! — руки чесались, но Тэхён сдержал себя от удара по и так уже искалеченной груди варвара. — Не я всё это начал! — Игнисаква всегда принадлежала Чон-Драакам. История не была забыта. Каждый её помнил по-своему. — Вы проиграли, смирись уже! Игнисаквой последние сто лет правили Ким-Хааны! Тёмный взгляд сжигал морской, старающийся утопить. Оба гневно глядели друг на друга, тяжело дыша. Один старался следить за словами, а второй, не думая, выкрикивал скопившиеся в сердце обиды. — Тэхён, вы проиграли, смирись уже. Отныне и все последующие столетия Игнисаква будет принадлежать Чон-Драакам, — Чонгук вернул омеге его же слова. — Ким-Хаан Юнги получит Вендон, как мы и договорились. — Если мы вернёмся в Игнисакву, — прозвучало уже тише. — Мы вернёмся в Игнисакву, — Чонгук упёрся макушкой в стену, отдалившись от чужого лица, и наконец-то ответил на заданный ранее вопрос: — Я никогда не принимал роды, но примерно понимаю, как это делается. — Примерно понимаешь, — закатив глаза. — Ещё не всё потеряно. Дай мне немного времени на восстановление, и я начну укреплять плот. — Я никуда не поплыву. Ни за что. Ничто больше не заставит Тэхёна добровольно ступить на плот. Небо пахло надеждой, а вода воняла смертью. Быть может, их всё же найдут? Сердце верило в священных драконов, в их силу и мощь. — Значит, я сам поплыву. — А если ты никуда не доплывёшь? Вдруг ты умрёшь? Утонешь или… — Ты обо мне беспокоишься? — перебив истинного, Чонгук неосознанно потянулся рукой к его колену. — Я беспокоюсь о себе и о своём ребёнке. Роды — это очень сложный процесс. Чонгук, нам нужны лекари. Дёрнувшись от прикосновения, Тэхён оттолкнул чужую руку и потянулся к чистой ткани, чтобы перевязать раны. Ладони охватила дрожь. Его ещё совсем крошечный малыш должен был стать наследным принцем или принцессой. У этого ребёнка должно было быть светлое будущее. Гнев сковывал сердце от мысли о том, что у малыша отнято будущее, что малыш никогда не сможет покинуть дьявольский остров. Удастся ли вообще родить?.. — Я понимаю, — как только торс был перевязан белой тканью, Чонгук вновь упёрся спиной в стену. — Если я поплыву один, мне не нужно будет о тебе беспокоиться, поэтому я буду более собранным. Я смогу доплыть до следующего острова. — Что, если не сможешь? — Где твоя вера? — Что, если ты умрёшь в океане? Как я буду рожать? Я не смогу родить в полном одиночестве. — Хватит нервничать, у тебя сейчас опять пойдёт кровь из носа, — беспокойство, пылающее в голубых глазах, передалось и Чонгуку. — Или ты ждёшь поцелуй? Может, из-за этого ты тут так разорался? — Я закончил, — взяв оставшиеся ткани в руки, Тэхён поднялся на ноги. На услышанную глупость он не обратил никакого внимания. — Подумай над моими вопросами, я не успокоюсь, пока не получу на них вразумительные ответы.

***

Поздней ночью, лёжа в полнейшей темноте, Ким-Хаан Юнги не мог сомкнуть глаза, продолжая чувствовать на кончиках пальцев найденное под подушкой письмо, что было сожжено сразу после прочтения. У него была отменная память, поэтому важные строчки по-прежнему мелькали перед глазами. Не только строчки, написанные далёким родственником, прокручивались в голове, но и обстоятельство, о котором совсем недавно невозможно было помыслить. Даже дышать нормально не выходило. Момент самый подходящий. Если не сейчас, то уже никогда. В Игнисакве остались только три дракона. И лишь один вражеский. С каждым вдохом оставалось всё меньше сомнений. Рискованно доверять тому, кого он видел единожды, но выбора особо не оставалось. Юнги либо рискнёт, доверившись дяде Джо Бомгю, с которым у отца были крайне натянутые отношения, отчего родственник после смерти мамы больше не приплывал в Игнисакву, либо будет сожалеть о своей трусости всю оставшуюся жизнь. Королевство Эффель было домом Джо Наён до свадьбы. Когда пришло время, её выдали за Ким-Хаан Бао, наследного принца Игнисаквы. Даже если бы брак не считался выгодным, Наён бы отдали за истинную пару. Отношения между королевствами были ровными до серьёзного конфликта, после которого Ким-Хаан Бао запретил Наён иметь какие-либо отношения со своей старой семьёй. Из живых родственников нынче остались только два кровных брата мамы, один из которых возглавлял Эффель, а второй, подаривший надежду, был его десницей. Дяди были столь далеки от Ким-Хаанов, что о них Юнги даже и не думал, когда посылал письма о помощи. Столько лет прошло, их словно и вовсе больше не существовало для Игнисаквы. Отец сумел вытеснить их не только из жизни мамы, но и из жизней оставшихся Ким-Хаанов. Разум опасался верить, однако сердце по-прежнему светилось надеждой. Тэхён не простит, если Юнги сейчас отступит. Братик обязательно вернётся в Игнисакву. Необходимо сделать всё возможное, чтобы Тэхён вернулся в свободный от врагов замок, а не в золотую клетку. Ким-Хааны должны быть смелыми и гордыми. Лишь бы только Джо оказались честными и благородными. Ещё не поздно всё исправить. Они родились в Игнисакве, в их венах течёт королевская кровь. Настало время действовать. Ни одна армия не выстоит против дракона. Отчего-то Юнги был уверен: Су либо поможет, либо не станет вмешиваться. Дракон Тэхёна не станет идти против крови своего всадника. Главной угрозой являлся не Хосок и даже не армия Чон-Драаков, а Вэси, чей окрас напоминал бушующее море. Сейчас, не имея ни к кому доверия, оставалось только одно: использовать настоящую силу. Агаар сможет выстоять против Вэси. Если Агаар справится — справится и Юнги.

***

Chosen — Generdyn feat. Svrcina

Шум небольшого водопада расслаблял Тэхёна, смиренно сидящего на траве в ожидании, пока Чон-Драак закончит подготавливать смесь из алоэ для мытья волос и тела. Омега, выросший на материке, на котором подобное растение никогда не росло, с любопытством наблюдал за всеми приготовлениями. Сначала Чонгук срезал два толстых листа с растения, напоминающего не то куст, не то небольшое странное дерево, внутри которых оказалась прозрачная мякоть. После альфа, отрезав один край листа, выскреб ножом имеющуюся массу в деревянную чашу и размешал её с помощью ложки, подлив туда немного воды. Полученная смесь не выглядела отвратительной и пахла сносно. И всё же Тэхён бы лучше помылся с помощью мыла, если бы оно у них имелось. Раны Чонгука на десятый день выглядели уже лучше, и сам он больше не был столь напряжённым после снятия швов. Тошнота подкатила к горлу, стоило вспомнить об игле и крови. Страх воды с того дня ничуть не ослаб. Тэхён больше не желал входить в воду, даже небольшое озеро вызывало напряжение во всём теле. Вдруг и здесь водятся зубастые твари... — Готов? — спросил Чонгук, отложив чашу в сторону. — Сначала я намочу твои волосы, после нанесу алоэ. Тэхён кивнул, молча следя за тем, как варвар, набрав воду из озера в более глубокую чашу, подошёл ближе. Тело альфы прикрывали только штаны до колен. Склонившись над травой, Тэхён сложил ладони на коленях и вздрогнул, как только прохладная вода полилась на волосы. Мысль о горячей ванне ни на миг не покинула его разум. Если они вернутся в Игнисакву, он целую неделю проведёт в ванне. И есть, и пить, и спать будет в горячей воде. Ни за что оттуда не вылезет. — В следующий раз просто прыгнем в озеро, — улыбка коснулась губ Чонгука, когда он начал наносить смесь на длинные тёмные волосы. — Ни за что. Блаженство окутало тело, как только волос коснулись чужие руки. Тэхён закрыл глаза и тихо мычал, наслаждаясь массажем головы. Не только тело, но и голова зудела от всей скопившейся грязи. Большие пальцы аккуратно двигались в волосах, массируя макушку и проходясь по длине. Полученная смесь оказалась приятной, от неё веяло свежестью и чистотой. Хотелось намазать её на всё тело. Наконец-то раздражение стало потихоньку утихать. Осталось помыть тело, поесть и можно будет почувствовать себя человеком, а не грязной голодной собакой. — Смывать будем позже, пусть сок напитает волосы, — собрав волосы омеги в пучок и закрепив их на макушке гребешком, Чонгук помыл руки и, набрав ещё воды в чашу, придвинул её вплотную к чужим коленям. — Помоешь мне голову? За прошедшие дни Тэхён настолько привык протирать, обрабатывать и перевязывать тело истинного, что прозвучавшая просьба не вызвала ни удивления, ни отторжения. Голова Чон-Драака была опущена, он замер в ожидании, сидя на коленях, будто бы точно зная, что не услышит в ответ возражений. Вздохнув, Тэхён поднялся на ноги и начал поливать водой его волосы. — У моего мужа такие заботливые руки. — А у моего мужа безжалостные, — фыркнув в ответ на услышанное. — Мы же договорились больше не злиться друг на друга, — Чонгук вытер капли воды с лица. — Я ни о чём с тобой не договаривался. — О Вендоне тоже не договаривался? — в голосе слышалась усмешка. — Только о Вендоне. Чонгук с закрытыми глазами слушал ровный голос. К счастью, мыться было решено сейчас, а не пару дней назад, когда омега бы точно вместо массажа головы повыдирал бы ему все волосы. Для полного заживления потребуется ещё время, но раны после снятия швов уже почти не вызывали никакого беспокойства. Ничто не стягивало кожу, не вызывало боль при каждом движении. Не успел Чон-Драак полностью расслабиться, наслаждаясь приятными прикосновениями, как сверху послышалось: — Ты подумал над моими вопросами? — На ужин у нас будет обещанная птица. Поговорим обо всём завтра? — Ты должен нам уже две птицы, — у Тэхёна едва не заурчало в животе от слов о белом мясе. — Завтра тоже будем есть птицу, — пообещал Чонгук, выпрямившись, как только с мытьём волос было покончено. — Раздевайся. Сначала помоем тело, потом будем всё смывать. Два выжидающих взгляда пересеклись. Воздух потяжелел. Тридцать секунд оба молча разглядывали друг друга. Омега заметно покраснел не то от смущения, не то от раздражения, а альфа глядел на его тунику, уже готовясь самостоятельно её стянуть. — Чего ты ждёшь? — Отвернись, — в ровном тоне скользнули ледяные нотки. — Тэхён, ты постоянно забываешь о том, что я твой муж, — Чонгук, шагнув ближе, коснулся кончиками пальцев подбородка истинного. — Именно ты настоял на нашем браке, не забывай об этом. — Отвернись, — голос стал твёрже. Только когда варвар, цокнув языком, наконец отвернулся, Тэхён со скоростью света стянул с себя доходящую до колен тунику и обвязал ей пояс, прикрыв пах и бёдра. Под ночнушкой не было совершенно ничего. При разборе оставшихся вещей выяснилось, что у него не осталось ни одного хлопкового белья. Всё утеряно. — Полей воду на тело и нанеси мякоть, — начал инструктировать Чонгук, не поворачиваясь. — Нужно помассировать кожу, чтобы алоэ впиталось. Тэхён прикусил нижнюю губу, прежде чем полить на себя воду. Сначала он нанёс прозрачную массу на руки, шею и грудь, после уже занялся ногами. Вязкая прохладная консистенция заставила его кожу покрыться мурашками. Он старался как можно быстрее закончить со всем, поэтому массировал кожу рук, шеи и груди быстро, не замедляясь, стараясь стереть с себя всю грязь, и даже на сосках не задержался, постоянно поглядывая на широкую спину альфы, который в любой миг мог обернуться. Только на слегка выпуклом животе ладони немного замедлились, уделяя особой области побольше внимания. — Я могу помыть тебе спину, ты не достанешь. Низкий голос раздался как раз в момент, когда Тэхён, тяжело дыша, старался достать ладонями до всех участков спины. Ему удалось нанести массу только на плечи и поясницу, но даже эти участки не получилось нормально помассировать. Несмотря на это, он отчеканил: — Не надо, я сам. Тэхён мог позволить чужим пальцам коснуться волос, но только не изуродованной спины. Прикосновения к спине вызывали тянущую боль в животе. Колени и вовсе неприятно ослабевали. Особенно раньше, когда раны не успевали заживать, когда поверх свежих глубоких ран наносились новые. Массируя свои плечи, он начал закипать от того, что не выходило помыть всю спину. Чёртов варвар оказался прав. — Ты не достанешь. Я помогу тебе, после ты поможешь мне. Чонгук глубоко вдохнул потяжелевший аромат роз, способный стать таким густым только в двух случаях: при сильном возбуждении и при раздражении или злости. Вряд ли Тэхён сейчас был возбуждён. — Не поворачивайся! — рыкнул Тэхён, когда альфа повернул голову вбок. — Не стоит стесняться шрамов, я их уже видел. Несмотря на требование, Чонгук зачерпнул в руки прозрачную массу и обернулся. Тэхён поспешно отошёл назад, накрыв одной рукой живот, а второй сжав плечо, прикрывая часть груди. Его лицо вмиг стало красным. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Мы супруги, хватит стесняться. — Я не хочу, чтобы ты касался моей спины. Тэхён вынудил себя смотреть варвару в глаза, хоть и хотелось отвернуться, а лучше и вовсе сбежать. Нечто внутри побуждало его упрямо впиваться голубыми глазами в тёмный и насыщенный красный. Пусть его лицо пылало, пусть желание прикрыться стало уже невыносимым, он продолжал стоять, не отводя взгляд. В какой-то миг он даже опустил руки, открыв вид на своё тело. Смущение может окутать и тело, и разум — до глаз оно всё равно не доберётся. — Я буду осторожен, даю слово, — пообещал Чонгук, шагнув ближе. — Только представь, как хорошо тебе станет, когда ты будешь полностью чистым. Ладони зачесались от желания хлестнуть варвара по лицу, но Тэхён, набрав в грудь побольше воздуха, прикрыл на миг глаза, стараясь совладать со взбушевавшимися эмоциями. Спина чесалась. Всё тело нуждалось в мытье. Ногти впились в ладони, когда он, открыв глаза, кинул на альфу предупредительный взгляд и медленно, ощущая дикий стук собственного сердца, повернулся к нему спиной. Не хотелось думать об открывшейся чужим глазам картине. Ни о чём не хотелось думать. Время застыло. От первого прикосновения Тэхён вздрогнул, положив руку на грудь, чтобы встревоженное сердце ненароком не вырвалось наружу. Чонгук массировал плечи круговыми движениями, размазывая по коже прохладную массу. Большие руки двигались осторожно, не надавливая, не причиняя боли. Мысль о том, что ладони врага чувствовали каждый шрам, не могла не сводить с ума. Хотелось отстраниться, но Тэхён силой вынуждал себя стоять ровно, подавляя внутреннюю дрожь. Даже в воде вблизи акулы он не чувствовал себя таким уязвимым. Когда медленные прикосновения перешли к лопаткам, дыхание стало тяжелее. Казалось, если Чонгук слегка надавит на шрамы, не удастся сдержать крик. Пришлось начать беззвучно считать. Варвар массировал лопатки ровно десять секунд, словно тоже отсчитывая время. — Видишь? — раздалось совсем близко. — Всё в порядке. Чонгук старался говорить невозмутимым тоном, контролируя возникшие в груди волны злости. И часа не хватит, чтобы сосчитать количество шрамов, оставленных на нежной коже. Как такое можно было сотворить? Как родной отец мог так поступать? Хотелось задать вопрос, который приходилось сдерживать в себе. Отчего-то Чонгук точно знал: если хоть слово прозвучит, истинный сбежит. От лёгкой дрожи, охватившей пальцы, исходило негодование. Следы на чужой спине были выпуклыми, каждый удавалось прочувствовать. Ни на одном шраме не виднелись следы от швов. Лечили ли их вообще? Если бы только Ким-Хаан Юнги сейчас оказался рядом... Чонгук до колющей боли в районе груди хотел собственными руками свернуть ему шею. Брат розы — тварь, а не альфа. Только тварь позволила бы причинять вред своему младшему брату. Ким-Хаан Юнги обязан был убить Ким-Хаан Бао, но он этого не сделал. — Всё? — выдохнул Тэхён, с силой вдавив ногти в ладони, когда чужие руки оказались на пояснице. — Хватит уже. А отсчёт не переставал сдавливать внутренности: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять... — Я закончил, — Чонгук незамедлительно потянулся к чаше с водой, которую тут же вылил себе на спину и грудь, стараясь хоть немного остудиться от тяжких мыслей и безжалостного желания растерзать как тело Ким-Хаан Бао, так и Ким-Хаан Юнги. Повернувшись к омеге спиной, он заявил: — Твоя очередь. Тэхён зачерпнул мякоть и коснулся широкой спины, стараясь не задевать раны. Потребовалось сделать ровно десять глубоких вдохов, чтобы вновь вернуть над собой контроль. Сердце уже не стучало так сильно, колени не дрожали — больше он не уязвим. Стараясь действовать быстро, он от плеч двигался ниже, проходясь по каждому сантиметру кожи, кроме травмированных участков, которые необходимо смазать когасом. Тело альфы было крепким и твёрдым. Глаза вновь и вновь оглаживали старые следы, отчётливо виднеющиеся в такой близи. Должно быть, Чон-Драак Чонгуку суждено умереть иным образом, раз он уже дважды сумел пережить схватку с зубастой тварью. — Я перебрал вещи, — вздохнул Тэхён, не желая больше думать о спине варвара. — Большая часть моих вещей утонула. — Не всё ведь утеряно. — У нас остался только один плед, три мои туники, пара рубашек и одни порванные брюки. Из твоих вещей вроде бы уцелело несколько рубах и пара брюк. Нужно будет снова всё проверить. Ещё у нас остались зимние вещи. Молча кивнув, Чонгук развернулся, как только чужие руки перестали массировать спину. Снятые нити больше не сковывали движения, однако он всё равно произнёс, опустив взгляд к своей груди: — Я могу задеть раны. Поможешь? Взгляд Тэхёна потяжелел, со рта сорвалось недовольное фырчанье. Он окинул уставшим взглядом непроницаемое лицо варвара и, набрав в руки мякоть, начал мыть его влажную грудь. Живот стянуло в тугой узел. Густой хвойный аромат оказался уже как под кожей, так и в крови. Приходилось вставать на носки, чтобы было удобнее промыть шею и ключицы альфы. Никак не удавалось сосредоточиться под пристальным взглядом, который будто даже не думал покидать лицо. — Хватит на меня смотреть. — Хватит хмуриться, — лёгкая улыбка, коснувшаяся лица, тут же спала, как только омега слегка надавил на рану. — У тебя такие нежные руки. Чонгук ни на миг не отвёл взгляд от своего истинного, обводя то черты его лица, то спускаясь ниже, к тонкой шее, выпирающим ключицам и набухшим красноватым соскам. Аккуратные прикосновения к собственной груди пробуждали тянущую приятную боль внизу живота. Вдруг захотелось сорвать с бёдер омеги ткань и прижать его к дереву, а лучше и вовсе уложить на траву. Хвойный аромат стал гуще, а взгляд, не отрывающийся от сосков — темнее. Стоило небольшим рукам спуститься ниже, к прессу, Чон-Драак стиснул челюсти и сделал глубокий вдох. Прикосновения замедлились, а после раздался громкий возмущённый возглас: — Как тебе не стыдно?! — Почему мне должно быть стыдно? — тут же ответил Чонгук, шагнув ближе. — Что плохого в том, что мне приятны прикосновения моего мужа? — Не приближайся ко мне! Отойди! Ступив назад, Тэхён в последний миг сдержал себя от удара по чужой щеке. Не желая больше здесь оставаться, он опустился на колени и начал выливать себе на волосы воду из чаши, стараясь как можно скорее смыть с себя как грязь, так и смесь из мякоти алоэ. Ледяная дрожь пробрала всё тело от вида выпуклости в штанах альфы. — Давай я помогу. — Я сам! — рявкнув на всю округу. Вскоре волосы начали казаться чистыми, и Тэхён перешёл к телу. Он бы, может, действовал быстрее, если бы не пронзительный взгляд, следящий за каждым его движением. Не обращая внимания на мокрую тунику, обвязанную вокруг бёдер, он продолжал поливать себя водой до тех пор, пока не прошла вся липкость. Теперь зудела не кожа, а кости. Чёртов варвар! Стоило почувствовать себя полностью чистым, Тэхён сразу подорвался с места и уже хотел было ринуться прочь, как был остановлен ещё одной просьбой: — Не поможешь мне промыть волосы? — Не помогу! — Тэхён, раны ещё свежие, не будь таким жестоким, — набрав воду в чашу, Чонгук медленно опустился на колени. — Помоги мне. Тэхён готов был этой самой чашей ударить варвара по голове. Со всей силы. Закрыв руками лицо, он сквозь зубы простонал. Ещё чуть-чуть, и он кинет в альфу камень. Если ещё хоть одно слово прозвучит, точно швырнёт что-нибудь тяжёлое. — Повернись ко мне спиной, — резким тоном процедил Тэхён, приблизившись. Как только Чон-Драак развернулся, перестав светить выпуклостью в штанах, он вылил ему на голову три чаши с водой и следом полил спину. Отчего-то казалось, если он коснётся рукой раненной спины, то точно ошпарится. Когда осталось только промыть грудь, Тэхён положил чашу на землю и, двинувшись в сторону дома, выпалил напоследок: — С груди сам смоешь!