Почему-то дождь сближает

Руи любил думать. А в дождливые или даже просто пасмурные дни его утягивало в мысли ещё сильнее. А размышления у Камиширо были абсолютно разные. О постановках и разнообразных сюжетах пьес; о новом оборудовании и декорациях, которые нужно было сделать в ближайшее время; о свежих идеях роботов, играющих свои роли в шоу; о недавно прошедших выступлениях. О различных ярко написанных сценариях Тенмы и… о самом Тенме в том числе. Нет, несомненно, Руи думал о всех членах труппы, ведь как режиссёр, он просто обязан подбирать самые подходящие роли! Но дело в том, что о Цукасе он думал в разы больше, чем о Нене или Эму. В голове слишком часто возникал солнечный образ Тенмы-старшего. Блондинистые с персиковым отливом волосы, выглядящие очень мягкими. Которые так хотелось погладить и потрепать. Медовые глазки, почти всегда искрящиеся радостью и неподдельным счастьем. Искренняя яркая улыбка, которая заставляет людей улыбаться тоже. И Руи в том числе. Тёплые и нежные руки Цукасы, которые Камиширо очень хотел подержать в своих. Громкий голос и смех можно было слушать целую вечность, нет, дольше, чем вечность! А ещё несомненно мягкие и ухоженные губы, которые режиссёру так сильно хотелось поцеловать.

***

Руи приоткрыл глаза. На улице всё ещё стучал по окнам и крышам домов сильный дождь, а тёмно-серые облака только сгущались и не хотели расплываться, не желали уступать место на небе яркому солнышку. Камиширо в очередной раз проснулся сидящим за столом. «Ты когда-нибудь научишься засыпать не на столе в куче чертежей и железок, а в кровати?!» — очень часто негодовал Тенма, на что механик лишь пожимал плечами и неловко улыбался. Но, на самом деле, только он хотел лениво потянуться, как в подростковую голову ударила новая заманчивая идея. Которая совершенно не связана с выступлениями труппы. Скорее с ней самой. А если конкретнее — с лидером. Руи по-кошачьи заулыбался и быстро правой рукой схватил красную ручку из подставки. Затем достал первую попавшуюся тетрадь из одиноко лежащей на полу школьной сумки. Вырвал из неё один клетчатый листочек и аккуратно вырезал из него квадратной формы листик поменьше. И как только он собрался написать заветную фразу, резко остановился, посчитав, что на японском будет слишком скучно. И через пару секунд на бумажке изящно выведенное красными чернилами появилось «Kiss me:3». Руи вновь глянул в маленькое окно в гараже и схватил телефон для того, чтобы написать Тенме.

Цукаса-кун^^

Привет, Цукаса-кун, ты ведь не занят?

Привет!!! Не занят, а что случилось?

Нам нужно встретиться (＾ω＾)

Сейчас? Чего тебе так приспичило в такой ливень?

Это очень ва-ажно)

У меня плохое предчувствие. Но ладно, только очень быстро! Иначе и ты, и я простудимся, а мне такого не надо!

Фу-фу, хорошо, тогда жду тебя!

Руи мигом накинул на себя куртку, слегка пригладил растрепавшиеся ото сна волосы, взял со стола записку, положив её себе в карман, и вышел на улицу. Как только Камиширо выскочил из гаража, фиолетовые волосы тут же намокли, но его это не особо напугало. Руи засунул руки в карманы и сжал записку в ладони. Ноги сами вели к дому Тенм по уже хорошо известной дороге. Правда, отчего-то взгляд слегка затуманился, а тонкие губы растянулись в нежной улыбке. Режиссёр подошёл к знакомому дому и тут же заметил стремительно выскочившего блондина. Цукаса быстро подбежал к тому и радостно накинулся с объятиями. — Так, что случилось? — Тенма крепко прижался к механику и заинтересованно смотрел ему в глаза. Камиширо не отвечает, с неловкой улыбкой достаёт слегка намокшую записку из кармана и протягивает её блондину. — А вообще, почему ты без зонтика?! И даже без капюшона? Ты ведь простудишься и– ой, что это? — Цукаса удивлённо взглянул на чуть мокрую бумажку, а Руи молча наблюдал за ним. Тенма быстро разворачивает её, вглядывается в содержимое и его прошибает током. Он медленно поднимает взгляд обратно на механика и у последнего подкашиваются ноги. И Цукаса улыбается. Показывает ту самую яркую улыбку, от которой у Руи почему-то розовеют щёки, от которой почему-то хочется улыбаться тоже, и от которой так приятно ноет в груди. Руи подается ближе к лицу блондина, и у того улыбка сменяется на лёгкое удивление. Камиширо прикрывает глаза, всё ещё смотря в медовые напротив и несмело прислоняется к мягким, тёплым губам с привкусом апельсинового бальзама своими. Так тепло… Губы парней всё чаще и чаще соприкасались друг с другом, слишком мягко и трепетно, пытаясь передать как можно больше нежности и любви. Тяжёлые капли воды всё больше падали на лицо и волосы, но ни одного из парней это не пугало, ведь оба заняты многократными очень чувственными поцелуями. Камиширо медленно отстранился и заулыбался, глядя на порозовевшего Цукасу, который резко прижался к нему, а затем снова полный энергичности чуть ли не полностью зацеловал механика. Впрочем, они не были этим недовольны, а наоборот, счастливы, наконец выразить свои чувства. Но тем не менее, Тенма резво отошёл от Руи и упёр руки в бока. — Э-это, конечно, замечательно, но я настаиваю нам обоим пойти по домам! Иначе мы точно простудимся в такой ливень! Но не думай только, что мне не понравилось… — к концу своей речи актёр говорил тише, чем обычно и это заставило режиссёра похихикать. Но тот сразу согласился, ведь полностью понимал обеспокоенность Цукасы. В последний раз Камиширо ткнулся губами в чужие и, попрощавшись, с радостной улыбкой поплёлся домой под тёплым весенним дождём.