Остаться человеком

Я застыл с ужасом на лице, раскрытыми глазами и онемевшим телом. Жизнь вновь шутит надо мной? Опять? Не успел оклематься от прошлых ударов, как тут же меня нагибают и бьют лицом в колено. Такова милая реальность?! Из глаз вновь хлынули слезы. Это было невыносимо… — когда?.. — с трудом прошептал я на оставшемся дыхании. -… Сегодня. Просили заехать в участок и сообщили об этом… Время остановилось вокруг меня, а сознание погружалость в мрачные чертоги белого шума. Глаза не видели, в ушах звенело. Отец встал и ушёл к себе спустя пару минут, на мгновение положив мне руку на плечо, а я так и остался сидеть на деревянном троне безисходности. Это была последняя капля. Ничто уже не спасло бы меня. Я медленно встал и с замыленным взглядом пошагал к себе в комнату. Следующий день будет последним. Я увижусь с Олей и мамой. Может хоть тогда я обрету счастье впервые за 4 года?.. Завалившись на кровать, создание крутило в голове сотни сценариев, также обесценивая всё в миг. Пара минут и по виску словно молотом огрели, заставляя провалиться в сон. Мгновение, и я уже открываю глаза в светлой комнате. День. Никого нет дома и всё будет легко. Мои шаги разрезали тишину, а я направился вниз. Наступая на порог уборной, что граничила с коридором. Подойдя к ванной, я заткнул её и включил горячую воду, оставив набираться. Взгляд упал за раковину. Там я на гнусные этапы жизни хранил орудие своего спокойствия в лёгких ранах. После смерти Оли уже через 2 недели мои запястья, бёдра и грудь были усеяны кровоточащими линиями. Становилось легче, ведь всë внимание брала на себя жгучая боль. Когда новые порезы могли граничить со смертью, я брал с кухни немного соли и уходя в ванну проводил обряд собственных слëз вперемешку с кровью. Позаботившись о скрытии подобных трудов, я ещё давно начал носить дома лёгкие свитера. Достав маленькое кухонное лезвие и положив его на умывальник, я уселся на пол, ожидая готовности суицидальных условий. Всё происходящее вывело меня из равновесия и толкнув в спину бросило на съедение собственным мыслям. Ведь правда… Смерть — это подарок судьбы, её ещё попробуй заслужить. Сколько нужно отмучаться ради того, чтобы просто обрести вечное спокойствие лёжа в гробу? Внезапно оглушительно закричал телефон. Кто может звонить, зная, что папа на работе?.. Я медленно повернул голову и встал, подойдя к белому устройству связи. Дрожащей рукой подняв трубку меня протрезвило и по телу пронеслась дрожь. — Тоха, мать твою! Ты чего так долго?! Я уже подумал, что… — агрессивный выдох осëк слова обеспокоенного собеседника. Рома. — Блять… Я молчал. Что происходило в его голове, стоило только гадать. Да вот только из-за чего он был так встревожен? — Антош, ты как себя чувствуешь?.. Я хрипло промычал в трубку, замявшись и размышляя, стоило ли говорить о том, что только что он спас меня от попытки обретения вечной тленности в коробке спокойствия? Нет. Он и так на взводе. — д...Да, всё хорошо. — неуверенно пробубнил в трубку я, закрывая глаза и оперевшись локтем о тумбу. Тот сурово выдохнул и продолжил. — Антон, не ври. Я знаю, что случилось. — разум хотел было опередить, воскликнуть, но мне не дали — я нашёл её по пути домой. В 10 минутах от кладбища… Пытаясь перевести дух, я пришёл к мысли, что сейчас бы мне просто покурить… Может даже лучше упасть в обморок от передозировки никотина, раз с первой сигареты меня шатало пару минут, как лодку в бушующих волнах. Я быстро проговорил: — подожди минуту, я отойду. — ...если хочешь, то я готов тебя выслушать или прийти. Рома...Что же происходит?... Всего пару дней назад он был суровым парнем, готовым пойти на всё что угодно ради своей цели и плевать на чувства многих. Но за этот короткий промежуток времени ты стал новым человеком в моих глазах… Не уж то это — ты настоящий.? Тем не менее, я хотел пойти на вскрытие ради облегчения существования и этот звонок вернул меня в чувство. Может не всё ещё потеряно?.. — Тош?.. — приходи… Пожалуйста. Он тихо угукнул и положил трубку. Я застыл в своих рассуждениях ещё на некоторое время, а после подошёл к ванной и остановил воду, закрыв глаза. Вновь ошпарил свои колкие раны в бинтах, сливая наполовину готовую коробку смерти. Пока повременим… Убрав лезвие вновь на его пыльное место, я сел на пол и опëрся головой о стену. Горечь и счастье бились друг о друга. Ромочка — мой главный и последний смысл существования. Я должен хранить его, ведь второй раз скорее всего уже не повезёт. Минуты длились часами, но как только в хрустальной тишине проявился стук в дверь, то я поднялся и открыл вход в осквернëнное место собственной горечи. Не успел шатен снять дублёнку, как я тут же набросился на него с объятиями. Они были крепче любой стали и разжать их было невозможно без моей воли. Пятифан даже не пытался этого сделать, он лишь аккуратно положил ладони на мою спину и выдохнул. Я уткнулся носом в ворот его олимпийки и медленно успокаивался. Он был моей защитой, моим истинным домом, моей главной ценностью. Я не посмею оборвать свою жизнь пока он в моих руках. Только моих… — спасибо… — прошептал я, на что тот опустил подбородок мне на плечо. — Тоша. Я знаю какого это. Мой дядя умер на моих глазах и я прошу тебя. — он выдержал паузу и прошептал — не делай ничего с собой. — я. Я и не собирался. — дрожащим голосом сказал я. — брешешь… Я понимаю как тебе плохо и знаю, что делают люди в таком состоянии. Был личный опыт… Я не мог сказать и слова. Он был со мной откровенен. Открывался ли Рома ещё кому-то так?.. Вдруг именно мне повезло увидеть его таким? От этого уголки губ совсем немного поднялись, а брови немного вскинулись. Но тут же тело пробила его фраза в голове «был личный опыт»… " Мой дядя умер у меня на глазах»… От этого сердце сжималось, а кровь холодела. Он мог понять меня как никто другой… Но ему пришлось пройти через подобное… Была доля счастья в разочаровании. Как любил я комментировать в мыслях многое. И как мало я говорил обо всём этом… — Тош… Просто пообещай мне, что ничего не случится по твоей воле. Сердце забилось в груди. Видимо от пережитого стресса я ещё не до конца отошёл и многое пролетало мимо ушей, отдаваясь отголосками через какое-то время. Вот он. Мой последний и решающий смысл жизни. Больше я не нуждаюсь в чьей-то защите. Я хочу лишь лицезреть живого Рому, что и в правду будет со мной в трудные минуты… Ах, если бы я мог быть с ним вечность… Я отдал бы многое за подобное… Всё же я собрался с мыслями и проговорил: — обещаю…