without rings

      Вечерний Сеул — зрелище весьма приятное, сильно притягательное. Огни постепенно тут и там загораются, включается свет в квартирах и офисах, выползает всё больше народу, активные хозяева с собаками и котами выходят гулять в парки, пробки, давящие на голову гудением, и плывущее от усталости заканчивающегося дня небо с жёлто-оранжевым кругом где-то рядом с горизонтом.       Джисон обожает это время суток. Конец рабочего дня — можно срываться домой. Точнее, в пробки, а после уже — в родную двухкомнатную квартиру, где ждёт любимый муж. Джисон обожает его и всем хвастается. Никто, конечно, сильно не завидует, но Хану плевать. Его муж самый красивый, добрый, ласковый, милый и любимый. Джисон его любит так сильно, что никакие «Ромео и Джульетта» рядом не стояли. Или кто там ещё? Роза и Джек? Русалочка со своим принцем? Нет, их чувства ничто. Джисон погряз в своём муже от и до.       Самую первую их неловкую встречу на мосту реки Хан он помнит досконально. Точнее, только смущённую улыбку и сверкающими огнями гирлянд глаза. И его длинные волосы. Его мягкие длинные волосы, которые теребил слабый ветер, в которые Джисон обожал зарываться пальцами и лицом. (Они ведь почти расстались, когда этот придурок постриг их.) Ещё от них всегда пахнет домашней едой — выпечкой в особенности. Её запах почему-то сильнее оседает абсолютно везде. Джисон уверен, что и их кот-лежебока уже давно пахнет всякими печеньями и пирогами. Ох, да, Хан не может забыть и тот свободный свитер, в который муж кутался, потому что у рек всегда прохладнее, особенно вечером.       Джисон как увидел, так и влюбился.       И, главное, любит до сих пор.       Вот приедет сегодня домой и заобнимает, зацелует и наделает кучу комплиментов просто так, потому что его муж достоин этого. И надо ведь как-то отрабатывать свой ужин.       Телефон на панели гудит, и Джисон дотягивается до него, глотая зевоту, бросив методичное прокручивание кольца на пальце. Губы сами собой растягиваются в улыбке, и он с огромной радостью отвечает, увидев фото мужа с котом и подписью «Детка» с несколькими горящими сердцами.        — Да, детка? — Джисон придерживает руль свободной рукой, давит на педаль, двигаясь немного вперёд.        — Привет, — растягивая гласные, радостно звучит бархатный голос. — Едешь домой сегодня?        — Ещё в одно место заеду и сразу к тебе, — обещает Хан, съезжая на более узкую улочку и уже спокойно двигаясь по менее наполненной дороге.        — Купи корм и говядину.        — Что насчёт вина? — Джисон улыбается, мыслями уже находясь в руках мужа и получая от него один за другим поцелуи. О том, как он любит его тёплые, иногда прохладные ладони, Хан может говорить вечность и больше. Джисон млеет, полностью теряя лицо обычно серьёзного работника, когда муж обхватывает пальцами его щёки и ласково поглаживает. А когда обнимает, прижимаясь ночью как можно ближе, Хан не может не улыбаться, чувствуя, как он вырисовывает круги на коже. Его муж очарователен.        — Тебе завтра на работу — возьми лучше мороженое. Посмотрим фильм.        — Договорились. — Джисон разве что не мурчит прямо в микрофон, заезжая в небольшой двор жилого комплекса. Хан заобнимает и зацелует это чудо, будет есть мороженое с его рук.        — Будь осторожнее, Хани.        — Да, родной, — почти воркует Джисон, занимая свободное место на парковке, — буду через два часа. Целую.        — И я тебя. — Он чмокает губами, и Хан, хихикая, сбрасывает звонок.       Обручальное кольцо улетает под подлокотник между сиденьями. Джисон убирает телефон в карман пиджака, смотрит в зеркало заднего вида и спешит поправить растрёпанные волосы. В бардачке он находит свой одеколон, сбрызгивает один раз на запястье, растирает с другим и проводит по шее. Проверяя щетину, Хан морщится. Её не видно, но она немного ощущается. Ну и ладно. Он ведь брился только утром — вот за день и отросло. Джисон улыбается. Муж его перехватил перед выходом из дома и тёрся щекой о гладкое лицо. Приятные ощущения — чуть не любимые для Хана.       Однако сейчас его волнует кое-что другое.       В этом жилом комплексе, сданном несколько лет назад, в маленькой квартирке-студии его кое-кто ждёт. Кто-то, кто может дать то, что муж, к сожалению, дать не может.       Джисон любит своего супруга. Всегда, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Его муж заслуживает исключительно той любви, которую Хан ему даёт: нежной и аккуратной, больше эмоциональной, чем физической. Их секс и сексом-то трудно назвать. Они готовятся к нему чуть ли не за три дня. Он всегда крайне постановочный: с чистым красивым бельём (и нижним, и постельным), с выбритой кожей, каким-нибудь фруктовым лубрикантом и презервативом, долгой прелюдией, аккуратными ласками и со всего несколькими позами на выбор. Джисону нравится — он ни за что не скажет, что занятия любовью с мужем скучные и такие себе. В них всё-таки есть что-то, что заставляет сердце взволнованно трепетать.       Но однообразие иногда просто надоедает.       Джисону хочется отвратительного секса время от времени. Ему нужно, чтобы партнёр захлёбывался членом, давал пользоваться своим ртом и наслаждался этим; чтобы из горла вырывались не тихие сдержанные стоны и скулёж, а крики, от которых бы коленки подкашивались и голова кружилась; чтобы сменить столько поз и мест, сделать это столько раз, сколько ему захочется. Просить о подобном своего мягкого и светлого мужа он и подумать не посмел. Осквернять своё счастье, портить его… Джисон за это в самый горячий котёл сгинет и страдать будет больше всех вместе взятых.       И он вынужденно нашёл выход, потому что боялся сорваться.        — Ты рано. — Минхо открывает дверь, отходит быстро в сторону, чтобы, мало ли, его не увидели соседи, хотя в коридорах никого нет.        — Соскучился сильно. — Джисон наклоняется к нему, целует в губы коротко и, оставив ботинки на коврике, проходит вглубь квартиры. — Что расскажешь? — Он падает на край постели и тянет с себя пиджак.        — Ничего нового. — Минхо пожимает плечами, теребит короткую юбку, притормозив у зеркала. — Мой муж всё так же много работает и всё так же не хочет нагнуть меня во время завтрака.        — О? Думаю, нам надо как-нибудь попробовать что-то такое. — Хан наблюдает за ним, особенно за бёдрами, обтянутыми сеткой. Она не мелкая и не слишком крупная — идеальная, чтобы вцепиться в неё, просунув пальцы. Джисон не знает, почему всё ещё сидит на месте. У Минхо бёдра, которыми хочется подавиться. Они большие, крепкие. И на них всё ещё следы с прошлой встречи. Еле заметные — их необходимо обновить.        — Да. — Минхо разворачивается к нему. Юбка приподнимается немного из-за движения, и Джисон глотает вязкую слюну, наполнившую рот. Каждый раз Минхо изгалялся и надевал что-то новое из своего белья. И сейчас на нём что-то, чего не видно даже с поднявшейся юбкой. Хан молится на стринги. А если не они, то… Нет, только стринги. — У тебя что нового? — Минхо подходит, забирает подушку с кресла неподалёку и бросает на пол. Джисон расставляет ноги, опираясь о кровать за спиной и расслабляясь.        — М-м… — Хан наблюдает за тем, как Минхо опускается на корточки, подталкивая подушку ближе к его ногам, и упирается в неё коленями. Джисон обожает его за это. Минхо не ждёт, что он начнёт первым — сам берёт то, что хочет. И зачастую его желания совпадают с Хановыми.        — Как там твой муж? — Минхо улыбается, бросает на него взгляды снизу вверх. Знает, дьявол, что Джисону нравится его внешний вид.       Муж Джисона носит тёплые свитера, большие кофты и свободные штаны. На ногах всегда кроссовки или кеды — он особо не заморачивается. По крайней мере, не хочет таким казаться. У него просто есть хорошо сочетаемая одежда, в которой он выглядит мило и обворожительно. На это Джисон, вообще-то, и повёлся в начале их знакомства. Ему нравятся такие мальчики: от них буквально зубы сводит. Но в них столько ласки, что можно утонуть, как в Тихом океане. Многие, конечно, чуть позже открываются и оказываются теми ещё актёрами, однако с мужем Джисона такое, к счастью не случилось. Да, бывало, он злился и имел не самое лучшее настроение. Но его забота никогда не была меньше той, которая Хану ежедневно требуется. Джисон в день получает минимум час объятий, семь поцелуев, вкусный завтрак и романтический ужин. Всё остальное — просто приятный бонус. Хан в восторге от любого взаимодействия с супругом.       Минхо — абсолютная противоположность. Он прячет в шкафу весьма пикантную одежду: штаны в обтяг, колготки, юбки, платья и каблуки. Ему нравится на встречи с Джисоном приводить себя в надлежащий вид. Он делает укладку, которая не протянет и десяти минут, подкрашивает глаза и губы, так что тушь и помада размазываются по его лицу, надевает чокеры, не стесняется юбок и колготок, потому что его ноги должно быть видно — Джисону нравится до лёгкой слабости в коленках. Он в восторге не только от бёдер Минхо, правда. Ему крайне симпатизирует почти грубый секс с ним, потому что в Ли есть всё то, чего нет в его немного приевшемся муже.        — Ждёт меня дома вместе с нашим ребёнком. — Джисон выдыхает расслабленно. Минхо достаёт его член, водит по нему и садится поудобней.        — Прекрати называть так вашего кота — я чувствую себя ублюдком. — Ли облизывает губы и наконец припадает к головке губами, пока лишь целуя и пуская слюну, чтобы рука свободнее двигалась на нём. Джисон наблюдает за ним, тянет галстук и расстёгивает пуговицы рубашки. Член на прикосновения реагирует остро, твердеет довольно быстро, так что и губы Минхо растягиваются вокруг совсем скоро.        — Что ты соврал своему в этот раз? — бормочет Хан. Минхо отстраняется с влажным причмокиванием.        — Что прогуляюсь по магазинам. — И сразу возвращается обратно.       Джисону нравится, как муж делает ему минет. И Минхо всегда всего себя этому делу отдаёт и разве что не проглотить целиком пытается. Он давится, только если совсем увлекается до слезинок в уголках глаз и раскрасневшихся припухших губ. Джисон его даже остановить не пытается — бесполезно. Минхо любит делать минет до звёздочек перед глазами. А Джисон любит то, как он это делает.       Хан зарывается пальцами в густые волосы, заправляет явно мешающуюся чёлку назад. Минхо смотрит на него слегка подведёнными глазами, размеренно качая головой. Даже на половину пока не взял. Он помогает себе рукой, моргает будто бы даже невинно — да, с членом во рту. И Джисон хмыкает себе под нос. Язык Минхо горячий, скользящий вдоль шва на обратной стороне и тыкающийся в него кончиком. Во рту у него мокро. Там будто нескончаемый запас слюны. Джисон сцепляет пальцы в волосах сильнее, тянет от себя, и Минхо разочарованно стонет. Хан поворачивает его голову, толкается в щеку, так что Ли приходится открыть рот шире. Он всхлипывает, не прекращая работать языком. Слюна течёт по его подбородку, капает с него на юбку на бёдрах. Джисон просовывает большой палец в рот, и тот податливо растягивается под мычание. Минхо только начал, а уже выглядит так, будто вот-вот закончит. Хан смотрит вниз, видит, как ткань юбки топорщится, не скрывая вставший член. Джисону дико интересно заглянуть туда, чтобы просто хотя бы проверить своё предположение про стринги. Минхо ведь в курсе, что ему такое нравится, и частенько балует его подобным. Хотя, Хан уверен, он на самом деле делает это для того, чтобы его грубо брали и не жалели.        — Долго меня тут ждал, Минхо-я? — Джисон улыбается ему, в противовес растягивающему губы пальцу гладит по волосам. Ли мычит, слабо мотает головой и языком касается солоноватой костяшки. — О?.. — Сощурившись, Хан заставляет его соскользнуть с члена. Минхо скулит, посасывает палец, взяв его полностью, и ёрзает, явно не спокойный из-за своего возбуждения. — Тебе лишь бы что-то пососать, да? — Джисону нравятся его глаза. Они такие влажные, потерянные и нуждающиеся. Буквально кричат о том, что их обладателю нужен член. И Джисон даст ему это с огромным удовольствием, только чуть позже. — Давай, только не переусердствуй, детка.       Он с влажным чмоком вытаскивает свой палец из жара чужого рта. Минхо облизывает красные губы, явно собирает побольше слюны на языке и берёт член снова. В этот раз двигается быстрее, вытягивает немного шею, чтобы брать глубже было легче, и удовлетворённо постанывает. Джисон дышит глубоко. Такой оральный секс его заводит намного больше, чем что-либо. Да и Минхо явно умеет доставлять удовольствие своим ртом. Точнее, он знает, как это сделать хорошо. Пока его рот берёт всё больше и больше, одна рука занимается мошонкой. Пальцы массируют потяжелевшие яички, оттягивают немного и заходят чуть дальше по возможности. Джисону приходится приподняться, чтобы Минхо прикоснулся к нему и под мошонкой, оглаживая вокруг отверстия и несильно надавливая на него. Хан роняет низкий стон. Минхо единственный мужчина, который трогает его там так, как ему нравится. Он слишком хорошо знает его слабые места — с ним не может быть иначе, чем прекрасно.       Бёдра слабо подрагивают. Минхо, держа головку во рту, давит языком на уздечку. Похож на кота, дорвавшегося до сметаны. Его щёки порозовели, и Джисон похлопывает по одной. Он бы с радостью дал Минхо закончить и даже бы кончил ему на лицо, просто хочется поскорее перейти к основному. К тому же, у них явно будет не один раунд — минимум два.        — Хани, — почти ноет Минхо. Джисон усмехается себе под нос. Минхо так не любит, когда его отвлекают и отбирают развлечение, в котором он только-только вошёл во вкус. Как маленький ребёнок, нуждающийся во внимании и требующий игрушку обратно. Джисон вернёт её ему, только немного по-другому. Он наклоняется, удерживая голову Минхо перед собой, и целует, сразу проникая языком внутрь. Собственный солоновато-горький привкус особой радости не доставляет. Больше Джисон млеет от другого: Минхо всё ещё чрезмерно мокрый и слюнявый. Из-за этого язык легко проскальзывает по мягким губам, сплетается с чужим в ожесточённой борьбе и дотягивается до дёсен, щекоча их. Минхо расслабленно стонет. Его пальцы на бёдрах впиваются в ткань брюк, еле ощутимо царапая. Джисон отстраняется недалеко. Ли всё ещё держит рот открытым, будто молча просит вернуть туда член, который так хорошо ощущался внутри для него.        — Хороший. — Джисон сплёвывает и без того смешанную слюну на показавшийся розовый язык, и Минхо тут же проглатывает, облизываясь. — Вставай на кровать.       Дважды ему повторять не надо.       Джисон поднимается, чтобы наконец раздеться, а Минхо забирается на постель, устраиваясь на четвереньках рядом с краем. Его юбка ложится на круглые ягодицы. Хан не отводит взгляда, бросая рубашку рядом с ним. Минхо её сразу забирает, подгребая под себя и утыкаясь в неё носом, вылавливая запах тела и одеколона. Джисон усмехается себе под нос. Если они не занимаются сексом лицом к лицу, то Минхо всегда так делает. Кажется, ему просто необходима возможность чувствовать партнёра как можно ближе. А возможно, это просто один из его фетишей, о котором он умалчивает. Иначе Джисон не может объяснить его постоянное желание зарываться лицом в шею и слизывать пот с кожи.       Брюки с бельём улетают в сторону следом, и Хан подцепляет край юбки, задирает её, так что она падает на поясницу. Заправленная футболка частично прикрывает ягодицы и, чёрт возьми, белые стринги. Джисон облизывает губы. Он не может объяснить свою тягу к этому да и не особо хочет. Ему нравится, Минхо тоже нравится — на остальное плевать. Хан вытягивает футболку из-под юбки, проводит по открывшемуся борту колготок и яркой резинке стринг Supreme на талии и хватается за них, резко притягивая ближе к себе. Ягодицы ударяются о бёдра, и Минхо с наслаждением мычит, почувствовав проехавший между половинками член. Колготки приходится немного порвать, чтобы открыть доступ к промежности. Первое время Минхо ругался на это, краснел и кусал за руки. Однако один раз, когда они слишком сильно разошлись и он не смог приспустить с себя колготки без повреждений, плюнул на это и просто поставил Джисону условие, что это теперь входит в его расходы. Хан абсолютно точно не против. Теперь у Минхо не только просто капроновые колготки телесного и чёрного цветов и разных вариаций, но ещё и чулки и гольфы на любой вкус. Сначала Ли сопротивлялся и продолжал надевать классику. Только она быстро закончилась. И когда он понял, что Джисону неклассика голову срывает больше, то только её надевать и стал. Прелестный послушный кот.       Минхо прогибается, устраиваясь поудобней, водит тазом в стороны, потираясь, и Хан несильно ударяет по ягодице. Ли мычит снова и подаётся назад сильнее в поисках любого трения. Только Джисон хочет немного потянуть и отстраняется. Придерживая Минхо за колготки и стринги, Хан свободной рукой мнёт горячую кожу. Большим пальцем давит между ягодицами, и Ли дёргается, заскулив. Конечно, не мог же он всё время пустым быть, тем более пока ждал Джисона полдня.        — Сколько ты уже за сегодня кончил? — Хан отводит полоску ткани в сторону, встаёт коленями на подушку, оставленную Минхо на полу, и несильно дёргает торчащий из прохода шнурок. Ли заметно подрагивает, выдыхает громко и поджимает пальцы на ногах.        — Один раз.        — Врёшь. — Джисон тянет игрушку на себя. Мышцы сжимаются вокруг неё, явно не желая отпускать, а Минхо наконец стонет и хнычет.        — Джисон, пожалуйста, не надо. — Он зарывается раскрасневшимся лицом в рубашку, уже скулит, и это заводит Хана сильнее. Джисон опускает руку на собственный член, поглаживая, массируя головку, и продолжает мучать Ли игрушкой внутри него. Он тянет её на себя до тех пор, пока она не покажется, держит так какое-то время, наблюдая за растянувшимися розовыми мышцами, и отпускает, так что шарик снова пропадает в Минхо. Это, на самом деле, весьма завораживающее зрелище. И звуки, которые Минхо издает, его тело, трясущееся от вроде как минимальной стимуляции, заставляют член в предвкушении подёргиваться. Джисон проводит по показавшемуся из-за белья яичку пальцами, наклоняется и вбирает его в рот, параллельно медленно вытягивая из Ли первый шарик анальных бус. Минхо дёргается. Явно не ожидал подобного, но попыток сопротивляться не предпринимает и, наоборот, протягивает руку, впиваясь пальцами в волосы Хана и притягивая ближе. Джисон стонет, прикрыв глаза. От Минхо пахнет сладким персиковым гелем для душа и такой же смазкой. Наверняка ещё и персики ел: он же их любит чуть ли не больше, чем манго.       Долго у промежности Джисон не задерживается и опускается губами ниже, облизывая покрывшиеся мурашками бёдра сквозь сетку. Минхо отпускает его, мычит через раз, обмякая и немного расслабляясь. Да, пусть отдохнёт, пока Джисон ставит новые засосы и кусает его. Хан от самого себя не ожидал, что так изголодался. Слюна у него течёт чуть не сильнее, чем у Ли, и член нетерпеливо пускает предэякулят, уже давно готовый перейти к основному действу. Джисон даже не уверен уже, что продержится достаточно времени и не кончит через две минуты, как войдёт в Минхо. Нужно немного успокоиться. Они ведь буквально дней пять назад уединялись, и вчера Джисон занимался мужем. Неужто его так от фетишей распирает?       Джисон покусывает внутреннюю и обратную стороны бёдер, лижет следы от своих зубов и всасывает кожу с громкими причмокиваниями. По такому Минхо он очень скучал, да. Это уже совсем глупо отрицать. Слишком уж он в его сексуальных предпочтениях. Засосы появляются на поджавшихся ягодицах, расцветают между старыми, почти сошедшими пятнами и запечатываются беспорядочными поцелуями. Джисон поклоняется этим бёдрам, своей чуть ли не главной любви. (Первой и незаменимой все ещё является муж.) И он благодарен им за хорошо проведённое время. Господи, Джисону следует чуть позже свой член и туда пристроить. Он обязан сделать это сегодня. Минхо прекрасно сжимает его и рукой в блаженстве доводит себя. Его лицо во время этого процесса очаровательно расслабленное, и он разве что не мурчит.        — Джисон, войди, пожалуйста, — мямлит Минхо, всхлипывая.       Джисон никто, чтобы не исполнять его просьбы. Под надрывный стон Минхо оставшиеся два шарика выскальзывают из его дырочки. Хан поднимается и берёт давно лежащую на кровати бутылочку смазки. Она на четверть оказывается пустой и весьма легко открывается. Джисон переворачивает её, давит, и вязковатая жидкость, издавая запах персика, падает ему на пальцы. Он не ждёт момента, когда она согреется, и сразу проскальзывает двумя пальцами внутрь, проталкивая лубрикант как можно глубже, добавляет третий следом. Минхо стонет, прогибается сильнее, выстанывая имя Хана, и раскрывается для него больше. Джисон шлёпает его свободной рукой. Белая ткань белья становится серой, пачкаясь. Минхо бёдрами назад толкается, сам насаживается на пальцы, и Хан уже даже не тратит сил, просто держит руку и другой ударяет по бедру. Ли мычит, издавая довольный смешок. Смазка чавкает внутри, скатывается маленькими каплями вниз по мошонке, марая стринги. Минхо точно развлекался с собой. Много времени на растяжку тратить не стоит. К тому же, в нём уже точно достаточно влажно, чтобы Хан без проблем вошёл.       Джисон достаёт свои пальцы под протестующие звуки Минхо и подставляет свой член, размазав по нему остатки лубриканта с руки. Ли ёрзает, хнычет ещё громче, расставляя ноги шире и замирает, ожидая, когда Хан скользнёт внутрь. Только Джисон издевается: не спешит проникнуть, а лишь трётся головкой и немного — длиной. Минхо поворачивает голову, смотрит на него взглядом «быстро трахни уже» и кусает ноющие губы. Хан хмыкает. Минхо достаточно умный мальчик, чтобы самостоятельно догадаться обо всём. Да, хотелось бы по-быстрому расправиться с этим, получить оргазм, повторить несколько раз и уйти, но Джисону больше нравится, когда Ли сам насаживается на него. И с такого ракурса, пока Минхо стоит на четвереньках на краю кровати с задранной юбкой и скатившейся к лопаткам футболке, открывается ещё и хороший вид.        — Достал, — шипит Ли, возвращая голову на постель и осторожно двигая бёдрами назад. Джисон выдыхает. Ярко-розовое влажное колечко мышц послушно растягивается, пропуская головку внутрь. Минхо приходится подняться с груди, уперевшись ладонями в кровать. Он не спешит, тихо мычит, насаживаясь до самого конца. Джисон поправляет его стринги, оттягивая подальше, чтобы не мешались, перекладывает ладони на ягодицы и сам толкается внутрь, вырывая короткий стон неожиданности. — Хорошо… — Минхо осторожно водит тазом в стороны, шумно дышит и, Джисон готов поклясться, приоткрывает рот. Жаль, Хан этого не видит. Лицо Минхо в такие моменты, когда они только начинают и ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть к заполненности, выражает высшую степень удовлетворения. Веки опускаются, подрагивают, нос втягивает воздух глубокими порциями, и губы, приоткрывшись, выпускают кончик языка, давая ему облизать покусанную кожу, и выпускают один за другим взволнованные выдохи. Если они лицом к лицу, то Джисон целует его так, будто недавно и не было ничего мерзкого, выходящего за рамки «чистого» секса. Минхо на такие поцелуи отвечает так же нежно и аккуратно, обнимает за шею, немного приподнимаясь, улыбается и кажется самым счастливым в этот момент. Особенно Джисону нравится, когда они немного увлекаются и зачем-то бормочут не подходящие под настроение шутки и хихикают друг другу в губы. Ох, у Минхо просто очаровательный смех. Он высокий такой, приятный.       Однако сейчас они не лицом к лицу и если Хан не начнёт двигаться прямо сейчас, то Минхо сам всё сделает. Джисон совсем не против, просто тогда он кончит меньше, чем за две минуты.       Ухватившись покрепче, Хан неспешно двигается, тут же откидывая голову назад и прикрывая глаза. Да, ему определённо не хватало этого весь чёртов день. Он буквально истосковался. Минхо стонет, вернувшись грудью на кровать и уложив голову набок, и пытается смотреть на Джисона насколько это возможно. Голос его расслабленный, хотя внутри он то и дело сжимается. Да, в таком положении Джисон не может не задевать простату хоть как-то — один из немногих плюсов поз, близких к doggy. Член весьма свободно двигается, не создавая лишних неприятных ощущений, и Хан позволяет себе совсем расслабиться. Он немного раскачается и потом уже выбьёт из Минхо всё, что тот захочет.        — Мужа так своего щекотать будешь. — Ли дёргает ногой, ударяя его чуть выше коленки.        — Ему нравится такое. — Джисон улыбается, слыша, что Минхо явно не доволен таким темпом. — Тебе разве нет?        — Меня так дома щекочут. И даже не членом. Трахни меня уже.        — Как хочешь, детка.       Джисону приходится приложить силы, чтобы поднять его и подвинуться ещё ближе. Минхо шипит, морщит нос, зажмуриваясь, и хватается за руки на своей талии, прижимающие его к груди Хана. Джисон кусает и целует шею, облизывает хрящик уха, минуя широкую серёжку-кольцо. Ли стонет, откидывая голову на плечо.       Хан толкается сначала на пробу, немного меняет положение ног, чтобы было удобнее, и, вцепившись в Минхо, ударяется бёдрами о ягодицы, срываясь сразу на быстрый темп. Ли ни капли не сдерживается: стонет громко, надрывно, скулит, царапая предплечья и стараясь не упасть. Член толкается всё глубже, давит на простату внутри весьма ощутимо, и Минхо изворачивается. Тушь вокруг его глаз размазалась. Остатки помады на губах привлекают, так что Джисон, грубо схватив Ли за волосы и притянув ближе, глубоко целует его. Минхо открывает рот, не замолкая, плачет, втягивая в себя воздух, и Хану остаётся только славливать любой обронённый звук, глотать их, насыщаясь до следующей встречи.       Ли кусает за нижнюю губу, оттягивает, издав короткий скулёж, смотрит в глаза напротив, плача от удовольствия, разморяющего тело. Джисон цепляет его сосок, скользнув рукой под футболку. Минхо открывает рот, задохнувшись, кажется, забыв, как издавать хоть какой-то звук. Джисон играется с серёжкой в соске, наклоняется ниже, оставляя под ухом небольшой засос. Ли заводит руку назад, притягивает его ещё ближе, насколько это вообще возможно, и шёпотом просит больше. Нуждается. Всегда нуждается, на самом деле. Джисон обожает это в нём. Ему всегда нужен физический контакт — как можно ближе, плотнее, не через одежду желательно и до взрывающегося перед глазами оргазма. Минхо мало всего. Он хочет больше из раза в раз и готов что угодно сделать, лишь бы это получить. Может встать на колени и довести одним ртом, проглотив член полностью, причём будет делать минет так, будто в последний раз. Может подняться на сотый этаж, наплевав на свой панический страх высоты. Да даже пойти в лес и медведя прикончить для него не будет проблемой, если это касается физического контакта. И кто такой Джисон, чтобы не дать ему его, если он находится рядом? Тем более, они оба гонятся и хотят одного и того же.       Так что и секс выходит жадным, диким и, наверное, несколько мерзким. Они просто слишком давно вместе, чтобы не знать все слабые места друг друга.        — Я кончаю, — лепечет Минхо ему в висок. — Я кончаю, Джисон. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Его голос переходит чуть ли не в мольбу-рыдание. Джисон не может сейчас сбавить темп. Он вцепляется в плечо Минхо зубами, сжимает крепко, ударяясь о ягодицы всё сильнее, чувствуя, как тело крупно дрожит, задыхаясь в оргазме, и постепенно мякнет, до этого в один момент натянувшись как струна. Голос Минхо глушит всё вокруг и даже, кажется, вызывает звон в ушах. Хан разжимает зубы и целует свои следы. Он, возможно, немного переборщил. Останется синяк, из-за которого Минхо ему пропишет по первое число. Однако сейчас Ли в его руках, ослабший, надрывно мычит из-за продлеваемого оргазма, позволяя толкаться в своё тело всё с той же силой.       Конец накрывает фейерверком. Джисон стонет на ухо Минхо, закатив глаза, слабо толкается, еле удерживаясь на ослабших ногах, и Ли одурманенно улыбается.       Да, они два неудовлетворённых своими супругами в постели мужчины, имеющие раз в неделю желание заняться близким к грубому сексом. У Джисона мурашки по спине табуном пробегают.       Минхо лучший.        — Увидимся, Хани. — Минхо берёт его лицо в ладони, мягко оглаживая, ласково целует и отпускает. Джисон улыбается ему.        — Я напишу. — Он подмигивает, прежде чем выйти из квартирки-студии и чуть не вприпрыжку направиться вниз, к парковке.       Теперь его тело спокойно и разум чист — можно нестись к любимому мужу прямиком в объятия и целовать его, получая в ответ ласковый шёпот и романтический ужин. Не при свечах, конечно, и с вечно лезущим на коленки котом, но от этого не менее романтичный. День вышел долгий. Но он ещё даже не собирается заканчиваться. Джисон не позволит ему, пока не посидит с мужем достаточное количество времени.       Пакет, в котором изначально должны были быть только корм для пушистого создания, говядина и мороженое, выходит немного тяжелее, потому что Хан докупил немного фруктов и овощей: манго, лук-порей, помидоры, яблоки, салат и персики. Его ненаглядный поругается немного, и Джисону придётся его успокаивать. Но он быстро смягчится и повозится, чтобы пропустить кое-что через блендер и смешать с мороженым.        — Я дома! — Хан закрывает дверь на внутренний замок, увидев, что тапочки-коты у входа отсутствуют. С кухни доносится громкое мяуканье и мягкий топот четырёх лап. Джисон скидывает пиджак с плеч, оставляя его на вешалке, ставит ботинки на этажерку и, сунув ноги в свои тапочки, тоже с котами, спешит поднять прибежавшего к нему любимца. — Мой ты хороший. — Он гладит мурчащего, дёргающего ушами кота, целует в розовый нос, не прекращая с ним сюсюкаться, и укладывает у себя на руках как можно удобней, направляясь на кухню. — Куда ты потерял свою маму, Суни-я? Она тебя покормила?        — Конечно, аж два раза уже. — Минхо по-светлому улыбается ему из-за стола. Перед ним стоит кружка с горячим кофе и валяется фантик из-под конфеты. Джисон чувствует разливающееся внутри тепло, подходит к нему, наклоняясь и прижимаясь губами к щеке.        — Что это? — интересуется Хан, коснувшись пальцами своего же следа под ухом мужа. Минхо мычит.        — Что?        — Красное пятно.        — А, да комар укусил. — Ли отмахивается, поднимается, направляясь к раковине с кружкой в руках. — А у тебя что с рубашкой? Или это новый принт? — Он включает воду, споласкивая посуду. Джисон выдыхает улыбку, отпуская кота. Тапочки шаркают, пока он подходит к мужу сзади, обнимает его и прижимается губами к коже за ухом. Ладони поглаживают живот через домашний свитер. Конечно, Минхо пусть и ласковый, но пошутить или ответить может иногда с аккуратной язвительностью. И в отличие от него, у Джисона нет с собой запасной одежды, так что да, его белая рубашка в следах от помады.        — Я не переборщил? — шепчет Хан.        — Совсем нет. — Минхо разворачивается к нему, обнимает за шею, вплетая пальцы в волосы, и по-домашнему целует, улыбаясь в губы.       Джисон сорвал просто потрясающий куш.