Навсегда.
Когда меня назвали аномалией, я не думал, что меня возненавидят. Мигель весь гневался и требовал изменить ход событий. Я же в итоге попал в вселенную, из которой когда-то прибыл мой паук. Это было страшно. И этот анти-Майлз пугал не меньше. Безразличие на лице, немного другая внешность и ключевые события. Едва разобравшись со всем этим, мы прибили обратно в паучий патруль. Во мне не было абсолютно никаких сил. Хотелось домой, в свою вселенную. Гвен Стейси с яростью отбивалась и защищала меня. Мигель было дело выпустил клыки и навис над нею, и тут уже мужчину стали оттаскивать в сторону, пока девушка плевалась ядовитыми словами. Голова гудела так, как не было раннее. С прибытием в мою вселенную, я так и остался героем. Родители узнали о паучьих способностях, также получил подзатыльников за сокрытие такого. Гвендолин хорошо стала ладить с ними и мы часто оставались вместе. Это были прекрасные моменты. Все они помогали залечивать тяжёлые ранения. Стейси потихоньку приступила к испанскому языку и вместе дурачились по этим поводам. Мама решила лично заняться ее обучением. Все кости ныли, мышцы как-будто трещали под напряжением. Восстановление шло едва ли не несколько недель. Что уж говорить о мультивселеннских скачках, когда меня трясло из мира в мир. Со временем стало лучше. Девушка всё чаще засыпала в моих объятиях, не возвращаясь в свой мир. Просыпалась также, уткнувшись лицом в стенку, пока мои ладони грели ее в холодные дни. "Мы уйдем из комнат, пока все спят И в коридорах нет никого Кто бы узнал и заметил Мы на крыше, и нас не пойдут искать С синим морем над головой С морем огней в головах Навсегда, знай Навсегда, и просто лежать Навсегда..." Так прошло несколько лет. Мы встречались на крыше дома, обсуждали день, грелись в касаниях, старались не стесняться друг друга. И это могло быть навсегда, как мы думали тогда. Так-то я случайно из шутки узнал, что Гвен убрали из отряда, а у Павитра в вселенной всё-таки произошел как-то сбой с событием. По ней сложно было сказать, насколько сильно она расстроилась. Лучи ложились на ее белоснежные волосы, голубые глаза становились холоднее и прозрачнее. И мне казалось, я вижу всю вселенную лишь в ее глазах. Она была так прекрасна, как никто. Я не готов был отпускать ее. А позже мы стали реже видеться. Пропала связь с порталами. И мы держались до последнего. Я так и не узнал, что же произошло в тот день. Однако услышал слухи, как небольшая ссора вылилась в скандал. И мне было боязно осознавать, что это могла устроить Гвен. А она ведь могла. Дни стали тревожное, кожу покалывало от нервов, чуйка вопила несколько раз в день. Я не мог найти себе место. Рисовал все более абстрактные картины, устроился на подработку. Смог продать несколько картин с видами города из самых необычных ракурсов, парочку картин с белокурой девушкой. Это приносило какое-то удовольствие. Я ощущал себя в клетке. Птица, которая умела летать, причем в прямом смысле слова, но не смогла преодолеть клетку через миры. "Мимо нас плывут стаи белых рыб Еле видимых, но живых Я бы их спас, только как..." Бытовые патрули превращались в необычную пытку ожиданий и желаний. Словно, вот, глядите! Будет вечер и снова буду с Гвен! Мое сердце тоскавало по ней. Как и тело жаждало её рук, объятий. Что-то во мне повзрослело со временем. Прошел, должно быть, ещё год с момента разлуки. Сердце больно сжималось и грусть топила все тело. Внутри грудной клетки было тяжело и слегка трясло, а все мысли заполнялись ею. Это ощущение похоже на то, когда девушка могла бы сказать тебе, что влюбилась в какого-нибудь парня и у них все серьезно, а ты теряешь время в молчании и особо не намекаешь, но понимаешь, что теряешь ее понемногу. И вроде бы вы хорошие друзья. И продолжаешь любить, зная, что она отдаляется от тебя. Пытаешься желать счастье, а сам чуть ли не в слезы. Вот так и с Гвен. Я старался желать ей всю любовь и доброту в её вселенной. Продолжая спасать жителей, забывал про себя на какое-то время. Стал к многому серьёзнее относится. Полеты по городу, слушать музыку в дождливую погоду, просто мечтать о безопасни вселенной. Со временем мне это все начало казаться хорошим. Я научился благодарить Мигеля, что подальше отстранил меня от всех этих дел и периодическое спокойствие оставалось. Мне показалось, я смог преодолеть себя, и оставался таким же одиноким. Нашел новые ценности и мир вновь окрасился в оттенки. Это было сложно. Но я смог. И все это было иллюзией. "Навсегда, знай Навсегда, и просто лежать Навсегда, навсегда..." Я засыпал, и видел Гвен. Наше счастье и любовь. Все краски мира рисовали в воображении полотна с нею. Так скучал, так боялся навсегда потерять ее, так волновался... Совершенно случайно до меня добрался Питер Паркер. С необычной просьбой. Не знаю, почему именно я. Тогда же и почувствовал подвох. Он заявился на порог, с виноватой улыбкой. Правда, прежде крепко обнял, пока я не успел увидеть его. Мы были почти что одного роста, и когда я понял, что за человек тут, то был безумно рад. Впервые за долгое время, так счастлив видеть кого-то из старых знакомых. - Малыш! Вот это встреча. - он широко улыбался, и я поймал себя на том, что повторяю мужчину. Родители были на работе и поэтому мы сели в кухне. - Без тебя так неинтересно стало там. - Что у вас вообще происходит? Как жизнь, патруль, вселенные? - в привычной былой манере начал расспрашивать Человека-паука, и уловил теплый "отцовский" взгляд. Он самую малость изменился. Семейная жизнь пошла ему на пользу. - Остановись парень, давай по порядку. Питер примирительно поднял руку. Проявив гостеприимство, я уточнил, хочет ли он выпить или съесть что-нибудь. Питер внимательно следил за мною, выдав вскоре, как я повзрослел. Все это как грело душу, так и больно ранило её. Так мы провели разговор и посидели. До подозрительности странно его было видеть у нас, так ещё и выяснилось наконец-то, зачем он тут. - Майлз, тут такое дело, - он неуверенно потер лицо, отведя взгляд. - Я бы хотел с женой сходить, то ли на свидание, то ли погулять. Не мог бы ты с ребенком посидеть? Я помню, как она тянулась к тебе. И снова этот лже-тон. Он не договаривает и хочется знать все подводные камни. - У меня нет способа передвижения по мирам. Я бы так свалил в вселенную погулять. - ухмыляюсь мужчине в ответ. - Не волнуйся, перенесу. - Почему я? Тишина. Он всерьёз о чем-то думает. Неужели Питер просто так заявился ко мне? - Почему бы тебя не захватить. Ты приятный парень, ответственный, милый. Детям такие нравятся. С панком начинаю иногда волноваться, хотя ребенка все устраивает. Ну так что? Может быть я и хотел отказаться, но мне так надоело сидеть в рутине, что почему бы и нет. Я взял кое-какие вещи, переоделся в костюм и отправился с Питером. Если правильно помню, то ни разу не был в его мире. Вселенная особо от нашей не отличается. Разве что дождь льет и становится холодно и сыро. Паутина не везде цепляется, а ткань костюма немногим больше скользит. "Запомни лиловый рассвет Запомни горький дождь И нас, мы останемся навсегда..." Здесь не было точного времени и происходящего. Оказавшись у дверей его дома, нас встретила Мэри Джейн. Нас познакомили и я со всей возможной приветливостью ответил женщине. Чуйка сработала почти моментально. Такого знака давно не ощущал. Здесь был ещё один паук и сигнал знакомый, пусть и далёкий в памяти. Я выглянул за спину рыжеволосой. Но, к сожалению, никого не увидел. - Оставим вас наедине. Уверен, вы найдете, о чем поговорить. Питер сказал таким уверенным и слегка печальным голосом. В глазах теплилась надежда. Во мне начала подниматься паника. - Будут вопросы, номер Питера есть у вас. - голос женщины мягкий и нежный. Они удаляются, дав напутственные слова. Прежде чем зайти в дом, мы заскочили в один из укрытых переулков у дома Питера, чтобы переодеться в более сухую одежду. Сердце отбивало ритм предвкушения чего-либо. Я слышал девичьи голоса из гостиной, куда зашел, едва успев завернуть за угол. Мне хочется перебрать все матерные слова и одновременно слова благодарности. Судьба ли это, или умысел Питера Паркера, что передо мною, спиной ко мне, сидит на диване Гвен Стейси, а маленькая девочка смотрит, показав ладошкой. Я вижу заминку с стороны девушки и неуверенный поворот головы. Наши взгляды встречаются, а я, не веря до сих пор, хватаю рукой угол стены. "Запомни лиловый рассвет Запомни горький дождь И нас..." Её губы приоткрываются, будто собираясь что-то сказать. Но она вновь замолкает и встаёт, делая шаги ко мне, скрещивает руки. Между нами нет расстояния, как в былой год. Между нами нет долгих минут и часов. Между нами нет той тишины. Мы снова вместе, спустя долгие месяцы. В глазах цвета льда видны слезы, доказывая, что и холод можно растопить. Я первый делаю шаг к восстановлению. Протягиваю к ней руку и она, поколебавшись, идёт навстречу. Сначала слабо приобнимает. А чуть позже, шмыгает в плечо. - Моя вина, Майлз... - ее слова срываются из-за чувств. - Нам нужно кое-что обсудить, Гвен, и думаю, что многое. - серьезным и тихим тоном говорю ей, слегка поглаживая по спине и плечам. Она что-то бормочет и кивает. - Обязательно. Сейчас я думаю, что Питер Паркер специально пришел ко мне, он предполагал, что мы вновь сойдёмся. В тот дождливый день мы смогли поговорить. Она много извинялась, ей было за что. Рассказала, почему так резко ушла, почему произошел хаос с Мигелем, как повлияли ключевые события других пауков на ее саму и также личные ключевые события. Гвен Стейси тоже изменилась. Из бойкой и храброй, в сломленную и печальную. Но всё также жаждущая любви и заботы. "Навсегда, знай Навсегда, и просто лежать Навсегда, навсегда Навсегда." Гвен уговорила Мигеля вернуть ей доступ к перемещениям и на компромиссе договорились о небольшой работе. Мы снова стали учиться быть вместе. Робко, не спеша, аккуратно. Вновь открывались друг другу и искали доверие. Становились искреннее. И возможно, мы всё-таки сможем быть навсегда вместе. Ведь в наших сердцах так и теплятся чувства, эмоции. Все рассветы и закаты; каждый вдох и выдох; любое движение и касание. Человек-паук тоже имеет право быть счастливым. Все мы пауки. Все мы люди. Каждый из нас достоин чего-либо. Каждый из нас имеет право на вторые шансы. Я понял, что вместе с Гвен Стейси готов на многое. Какое бы ключевое событие нас не разделяло, мы найдем дорогу обратно. Ей было хорошо со мною, а мне с ней. Навсегда казалось приятным словом. И снова, находясь в ее объятиях, обсуждая день, я чувствую глубину души.
