Божество

Вся его жизнь состояла лишь из мести. Это единственное, что не давало опустить руки и позволяло идти дальше. Хэ Сюань больше не видел света. Его засасывала тьма, он медленно погружался в пучину ада. Бог, которого он так ненавидел, проживет жалкую жизнь лишенного духовных сил нищего и исчезнет. Навсегда. Любовь пожирала изнутри, заставляя задыхаться в беззвучных слезах и прикусывать губы до крови. Он не должен испытывать такие чувства. Жизнь решила жестоко пошутить над ним. Почему он чувствует сожаление? Бездонную пустоту внутри? Пожирающее душу отчаяние? Все оживает при взгляде на него, полыхая ярким огнем. Если бы сердце не было мертвым — бешено билось. Такие светлые глаза, словно летний небосвод. Его смысл жизни зависел от бога, ставшего слабым человеком. В лохмотьях, со спутавшимися волосами и грязной кожей Ши Цинсюань продолжал смеяться. Продолжал жить. Каждый день Хэ Сюань наблюдал за ним, не в силах уйти. Все остальное было неважно, бессмысленно. Смотрел, как тот ложился спать на холодный пол, завернувшись старыми тряпками. На его умиротворенный вид во сне. Как он переворачивался с одного бока на другой, тихо сопел, подкладывая руку под голову. Хэ Сюань не смел приблизиться. Его никогда не увидят. Он останется тенью, что существует лишь из-за светящего солнца. Когда солнца не станет, и наступит ночь — растворится, как будто его и не было. Однако до заката еще оставалось время насладиться ослепляющими лучами и теплом. Счастье недолговечно. Хэ Сюань жил обманом. Незаметно радовался каждой подаренной ему улыбке и случайным прикосновениям. Как маленький ребенок. Ведь при любви утрачивается разум. Еда теряла вкус. Насыщенные краски, что покрывали холст жизни, соскребли острым ножом. Они осыпались мелками кусочками вниз, которыми невозможно покрыть холст повторно. Шанс дается только один раз. Он — непревзойденный демон. И что же ему это дает? Бесконечные страдания даже после смерти. Судьба другого человека в чужих глазах всегда приукрашена. Хэ Сюань обладает невероятной физической силой и могуществом. Но душа рассыпалась на осколки, лежащие в мелкой кучке. В любой момент их можно смахнуть легким движением руки. Одной ночью он решился на отчаянные действия. Хотел покончить с этим раз и навсегда. Дождаться, пока Ши Цинсюань уснет и высказать свои чувства, что так терзают. Это было глупо. Однако желание пересиливало все остальные эмоции. Впервые Хэ Сюань посмел приблизиться к нему так близко. Бросил взгляд на маленький порез на чужой руке и сразу отвел. В груди больно сжалось. Верно, он же не может исцелить себя. Он смертный. Руки сами сжались в кулаки. Усилием воли Хэ Сюань разжал их, но только чтобы аккуратно поправить накинутую на спящего тряпку. Расправить кончики. - Спишь, всегда, как попало.. — Голос неумолимо дрожал. Слезы сами покатились по его щекам. Он попытался вытереть их рукавом, но полились новые. — Глупый. Среди кромешной тьмы ничего не было видно. Местами через отверстия в помещении проникал едва различимый лунный свет. Но он не доходил до них, оставляя за пределами. - Тебе нужно быть более опрятным и не забывать о себе. Кому ты нужен, такой грязный? Про себя Хэ Сюань горько усмехнулся, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Протянул холодную руку, чтобы погладить его волосы. Мягкие, почти совсем не изменились. - Ты навсегда останешься для меня божеством, Цинсюань. Он быстро скрылся в окружающей темноте и исчез. Было стыдно. Но Хэ Сюань не жалел. Наконец-то он смог предстать перед ним, ничего не скрывая. Не притворяясь. Было больно. Однако в душе полегчало. Время вовсе не лечит. Лечит высказанная правда. Завернувшись с головой в одеяло, низвергнутый небожитель не смог подавить рвущиеся наружу рыдания.