Limbo

Лимбо — сказка с двумя сторонами. С одной стороны ты видишь цветы, яркие солнечные блики и ласковых слуг Тунге*. Но когда Лимбо оскалит на тебя зубы — беги. Каждый день в Лимбо появляются люди, что грешили и были праведниками. Человек мог убить животное, но жертвовать деньги детям; мог изменять жене, но быть прекрасным отцом. Судьбу решит лишь Лимбо — умри в агонии или пустись в райские кущи.       Солнце ласково бегает по фарфоровой коже верного слуги Тунге, ветерок гладит мягкий мех лисьих ушей, а хитрые глаза смотрят на грешного человека. Молодой мужчина очарован гибким телом хитрой лисы, что плавно подходит, виляя пушистым хвостом. Изящные длинные пальцы очерчивают покрасневшие скулы, а светлые волосы щекочут щеку, когда лис наклоняется к уху и сладкий голос шепчет мелодично. — Добро пожаловать в Лимбо, Со Енху. — лис с ухмылкой отстраняется от мужчины, что задержал дыхание. — Кто ты? — сипло спрашивает Енху, зачарованый ложной красотой. — Я твой проводник по Лимбо, Хёнджин. Один из слуг Тунге — повелителя Лимбо. — парень слегка поклонился, отводя светлые, как и волосы, уши назад. — А за тобой, — лис сделал паузу, позволяя мужчине обернуться и увидеть двух парней, что с ухмылкой смотрели на них. — Минхо и Чанбин, они глаза великого. — Почему я здесь? — мужчина тяжело сглотнул, опасаясь двух парней за ним. Больно пристально они смотрели на него. Хёнджин лишь хмыкнул. — Ты был любящим мужем и отцом трёх прекрасных девочек. Ты отдавал всего себя на работе и помогал жене дома, но только вот, — Хёнджин сверкнул голубыми глазами, с диким огнём в них, в сторону мужчины. — Ты любил трахать чужих жён и оскорблял старших. Один раз ты даже вытолкнул пожилого мужчину из общественного транспорта. Ты полон грехов и святости, Со Енху. Парень не успел ничего сказать, как его сзади схватили за руки и повели вслед за лисом. Лимбо было прекрасно и Со успел даже насладиться пленящими видами леса и полей. Слева леса был тихий ручей, в котором вода была прозрачней стекла, а рыба быстро двигались в стороны, колыша воду. Цветы были ароматными и разрослись вокруг деревьев, подрагивая от ветра. Перед лисом проскакал серый пушистый заяц, дёргающий носиком и внюхивающийся в окружающий дурманящий запах. На небе ярко светило солнце, но было ни жарко и ни холодно, казалось температура было до невозможности нужной и приятной. Трава была зелёной и насыщенной, вокруг пели птицы и летали пестрые бабочки, шелестя большими крыльями. Здесь хотелось жить и наслаждаться жизнью. — И вновь вы ведёте грешную душу на казнь. Больно часто стали люди не верить в ужасы. — блондинистый юноша, сидевший у высоких ворот с другим парнем, с улыбкой посмотрел на лиса, беря его руки в свои. — И снова холодные, Джинни. — Я в предвкушении, Ликси. Его душа грязная и черна, как лес Правды. — Хёнджин убрал выбившуюся прядь с лица Феликса и ласково провел холодными пальцами по щеке с веснушками. Парень рядом фыркнул. — Сони? — Феликс посмотрел на напарника. — Влюбиться в суженного Тунге опасно. Думаю смерти его не миновать. Я слышу в его мыслях лишь грязные разговоры. Какой же ты блять отвратительный. — Джисон выдохнул и дёрнул рычаг, отворяя ворота. — Чонин, Сынмин и Чан там. Да прольётся кровь с благословением. — С благословением Лимбо. — вторил Джи Хёнджин, подзывая троих парней в тёмный лес. За воротами была иная сторона Лимбо, где счастье увяло с цветами. На деревьях была засохшая кровь, а у корней лежали обглоданные кости животных и людей. Ветки гордых деревьев свисали острыми концами к земле, царапая кожу грешного человека, пуская кровь на землю смерти. Где-то в глубине выли волки, рычали и требовали мяса. — Я не хочу умирать! Почему я должен умирать, я же ничего не делал! Отпустите твари! — мужчина кричал как в агонии, дергался и давился спертым воздухом. Но глаза Тунге были сильными и непокорными. — У вас говорят, — мелодичный новый голос остановил метания мучиника. — Не суди, да не судимым будешь. Только ты судил людей за их внешний вид, способы выживания и мнения. И судимым будешь теперь ты. На свет вышел ещё один лис, только вот этот был тёмным. Его угольная шерсть переливалась голубым оттенком на свету слабого солнца, тонкие запястья обвивали серебряные рисунки, уходящие под рукава. Серебристые глаза смотрели с отвращением, а на блестящих губах играла весёлая ухмылка. — Сынмин. — Минхо и Чанбин склонили головы в знак приветствия, на что Сынмин лишь кивнул, изучая глазами грешника. — Твоё сердце впитало ужасы обратной стороны Лимбо. Так наслаждался лесами и полями, что забыл о грешной части. Вы люди такие интересные, — к парням выше брюнет, с гордым видом подходящий к мужчине. — Видеть желаете лишь светлое, а на тьму реагируете так буйно. Скольким людям ты уже сказал ужасные вещи? Скольким желал смерти? Сколько раз изменял? — Пожалуйста, простите, умоляю. Я так хочу домой! У меня дети, жена! — мужчина рыдал, оседая на колени. Руки, держащие его запястья, исчезли. — Ты не ценил их. Ты изменял своей жене, с женой твоего друга. — холодные пальцы подняли чужое лицо. — Прими свою смерть, грешник. С благословением Лимбо. Сынмин снял с пояса катану и передал её в руки Джинни, отступая, не желая пачкаться в грязной и оскверненной крови. Лис поднял катану вверх, будто показывая её кому-то в лесу, и замахнулся. Свист как гром прошёл через лес, а холодный металл отрубил мужчине правую руку. Со Ехун закричал и забился в агонии. — За измену. — катана вновь взмыла вверх и со свистом опустилась, отрубая вторую руку по плечо. — За оскорбления. Хёнджин остановился и вытер кровь о рукава своей одежды. Парень наблюдал за мучениями мужчины, вертя в руках холодный металл. — С благословением Лимбо, я отпускаю грешную душу в мир мучений. — из самой тьмы, медленным шагом вышел парень, что был одет в чёрные одежды. Казалось сама тьма идёт за ним. Хёнджин с поклоном протянул владыке катану и отошёл в сторону. — Благослови Лимбо Со Ехуна на смерть в мучениях. Последний крик оборвался с ударом отрубленной головы и землю. Вороны разлетелись с громким карканьем, разнесся по лесу весть о свежем мясе. Да благословит Лимбо. Всё стояли в тишине, наблюдая за кровью, растекающейся по сухой траве. Тёмный лис прильнул к Чонину, с наслаждением смотря на кровь. Хёнджин скрестил руки на груди, тяжело вдыхая. — Пойдём домой. Он получил то, что заслужил. — сказал светлый лис, обводя взглядом всех парней. — Ликс сегодня собирался что-то приготовить, думаю мы заслужили отдыха за такой тяжёлый день. Минхо посмотрел на Тунге и получил в ответ кивок, дёрнул Чанбина на себя, ведя к воротам. Чонин с Сынмином стояли рядом и продолжали смотреть на тело. — Детям вредно смотреть столько на трупы. Идите домой. — Тунге устало потёр виски. — Ладно, можете гулять, но не долго. К ужину быть дома. — Спасибо, Чанни-хён! — защебетал Сынмин, дергая Чонина за руку. — Пойдём Инни! Младшие буквально убежали, громко о чем-то говоря и смеясь. Не скажешь, что при них только что убили человека. — Думаю они созданы друг для друга. Мы все ждём, когда ты дашь им благословение. — Хёнджин весело фыркнул и посмотрел на Чана. — Чонин очарован и влюблен. Я думаю в следующем месяце мы сыграем их свадьбу. — Чан слегка улыбнулся и приподнял чужое лицо, наслаждаясь красотой своего мужа. — Пойдём домой, мой господин? — Пойдём, мой лис. У ворот ждали Джисон и Феликс, которые закрыли массивные двери ворот за парой. Парни расслабились, зная, что на сегодня им больше не придётся слушать крики агонии и боли. — Отдохните, вы хорошо сегодня постарались. — Чан потрепал обоих парней по голове, отпуская их на заслуданый отдых. — Пойдём, Джинни. Нам тоже нужен отдых.       И нет лучше отдыха — чем наслаждение. Красные щеки и разбросанные по подушке светлые волосы. Громкие и сорванные стоны, полное доверие и подчинение. Сколько бы раз они не занимались сексом, наслаждение всегда томило, а мышцы устало ныли. Толчки в податливое тело и стоны. Хёнджин выгибается, получая невозможное удовольствие. Лисьи уши от удовольствия то прижимались к голове, то дергались в стороны. Сначала медленные толчки, затем более глубокие и резкие. Наслаждение и эйфория, покалывает и бегает под кожей, собираясь в животе узлом. Коснись у основания хвоста и реакция одна — блаженные стоны до сорваного голоса. Гибкое тело, что принадлежит только повелитель Лимбо, извивается и отдаётся в родные руки. Чан с наслаждением берет все, что ему дают и входит в податливое тело, оставляет метки на белоснежный шеи. Хёнджин цепляется за широкие плечи, да ноги шире разводит. Долгий стон и метания по постели. Пик блаженства. Хёнджин изливается на свой живот, чувствует как внутри разливается тепло. Чан вовлекает в поцелуй, долгий и сладкий. Лимбо — сказка о светлом и тёмном. О грехе и святости.