Молоток 🔨 + французская булочка = 🍑

Описание: Тимоти давно не задаёт себе вопроса, сколько времени он здесь находится. Ему приелись бесконечные коридоры с жёлтыми обоями и сырой ковролин. Лишь обитающая здесь сущность приводит его в возбуждение. Примечания и метки: смена сущности, ксенофилия, другие виды отношений (да, один персик тут однозначно не человек), даб-кон, анальный секс. *** 
 Если не проявить достаточной осторожности и выпасть из реальности, будучи в неподходящем месте, то Вы окажетесь в Закулисье, где будут только запах ветхого влажного ковра, безумие однотипных жёлтых обоев, непрекращающийся гул шумных люминесцентных ламп на заднем фоне и приблизительно 1,5 млрд км² случайным образом совмещённых пустых комнат. 
И упаси вас Господь, если Вы услышите, как что-то бродит поблизости, ведь это значит, что оно уже услышало Вас. - 4chan, 2019 год
 Читал же Тимми на форумах про некое Закулисье - но посчитал это забавной крипипастой, посмеялся, закрыл ноутбук, да и пошёл по своим делам. Дома, в Нью-Йорке, он был погружён в гущу событий, непременно сопровождавшихся общением с людьми, шумами города, оживлённостью улиц, ароматом выпечки из пекарни по дороге к дому, музыкой пятидесятых, которые слушала мама во время приготовления ужина для заскочившего в гости сына. Люди, шум, ароматы, жизнь. Тимоти словно был подключен к розетке и дышал жизнью, которой был насыщен мир. Оказалось, что «розетка» может быть неисправна, может заискриться. И всё, что Тимоти помнит далее - как будто он посреди обычных будней вдруг прошёл через пол, а обнаружил себя в череде лиминальных пространств, где он, отбросив идиотские ассоциации с офисом и прочей хренью, бродит уже неизвестно сколько. Да, он пробовал выбраться. Пробовал оставлять метки на полу, чтобы вернуться назад. Пробовал засыпать, но сон в этом месте - несуществующая опция. Даже, чёрт возьми, пробовал содрать эти мерзотные кабинетные обои. Если это дьявольское место, то дьяволу кто-то должен указать на его дурновкусие. Оставив на стене ручкой, которая имелась у него в рюкзаке, надпись «Обои отстой», Тим отправился дальше по этому пространству, где не было ни жарко, ни холодно, ни голодно, ни сыто. Оно просто было где-то, где не было уже живого мира. И Тимоти тоже уже не было. В последнее время - если оно существует в этом пространстве - Шаламе начал слышать посторонние шумы. Треск огня, шаги, тяжёлое дыхание за своей спиной. Оборачиваясь со страхом, он не видел ничего. Идя без передышки, он переставал слышать этого монстра, который почему-то ещё не растерзал его. Но временами его ноги начинали вязнуть на этой бесконечной ковровой тропе, и тогда оставалось лишь позволить этому нечто тяжело дышать рядом с ним. Ощутить эти несуществующие губы на своей шее. Ему было интересно. Тимоти было страшновато. Тимоти ждал своей смерти, прекращения этой лиминальности. Сущность выжидала, когда Тим покорится, перестанет бояться. Тим хорошо понимал, что оно одно такое преследует его. Воображение рисовало ему образ светловолосого мужчины лет на десять старше Тимоти. Голубоглазого, с игривым блеском во взгляде. Их поцелуи в траве, их занятия любовью в постели жарким солнечным летом. Оно урчало и мурлыкало над ухом. Шаламе сидел на отвратительном ковролине, скрестив по-турецки ноги. Он не боялся. Он давно уже не боялся смерти. Вытащив чёртову ручку из рюкзака, он начертал на стене «Ковролин ужасный». Очнулся он на том же ужасном ковролине, впервые испытав не то сон, не то кому в Закулисье. Брюки были расстёгнуты и натянуты на него назад будто бы в спешке. В заднице немного саднило, и, встав, Тимоти понял, что из него что-то вытекает. Сперма, шикарно. Сущность из Закулисья взяла его, бессознательного, на этом сыром ковролине. И не то что Тим был даже против. Он легко представлял себе, как тот светловолосый мужчина обнимает его со спины и целует в шею. Его, не монстра, дыхание было у него на волосах. К слову, надпись на обоях была теперь перечёркнута застаревшей струйкой крови. *** Эти сцены повторялись, и Тимоти было хорошо. Он сохранял сознание, пусть и был в полуобморочном состоянии. Он кричал, но не слышал эха. Он стонал, и невидимая рука прижимала его к торсу невидимого любовника. Ковролин уже не был сырым. Обои вдруг перестали быть противно-желтушными, на его творческий взгляд. Раздражающий чуть мерцающий свет начинал периодически загасать. Возможно, сущность подавала ему какие-то сигналы азбукой Морзе? С мигающим светом, в любом случае, было более жутко, чем раньше. А потом Тимоти и вовсе перестал бояться даже его. Казалось, что всё его существование свели до того, что вечность придавливают к ковролину, соблазнительно целуют лопатки и плечи, мучительно часто задевают простату. - Кто ты? - однажды прохрипел Тимми, прогнувшись в спине от оргазма и ощущения, что кто-то поглаживает его член. - Хочу видеть тебя… В резком мерцании ламп ему померещился шум, напоминающий смешок. Нежный поцелуй в затылок. И голос того голубоглазого мужчины эхом в его голове: «Любимый мой, ты ещё не готов». *** Он долго бродит по Закулисью один, иногда слыша за собой лёгкую поступь его шагов. Закулисье давно не чуждый мир, оно как данность, их большой маленький мирок. Лампы становятся всё тусклее, обои - всё темнее. В стену приятно упираться ладонями, когда ему хочется поиграться у Тимоти между ног. В голове Тимми всё чаще слышит отзвук его слов, среди которых «мой», «идеальный», «правильно, что Я забрал тебя сюда». Тимоти кончает от этих слов с громким всхлипом. Впервые свет ненадолго гаснет: осязаемая тьма обволакивает Тимми в затхлом коридоре. Его разворачивают и горячо целуют прямо в губы. *** Он не помнит уже свою жизнь до Закулисья. В самом деле, а была ли она вообще? Возможно, тот тред на форуме был знаком от вселенной, что скоро его заберут домой? Мнимый внешний мир казался до боли раздражающим. Люди, шум, ароматы, жизнь. Как это мерзостно, как он мог быть во всё это погружён… Другое дело здесь, где всё тихо, и никто, кроме него, не прерывает ход приятных мыслей куда более приятным делом. Здесь нет удушающих жизнь потребностей вроде сна, тепла, жажды. Звуки… он слышит их все вокруг себя, но больше они не пугают. Он не изолирован от них, они - его часть, а сам Тимми - часть этого места. Его чувства растекаются на километры лиминальных пространств, где иногда - как ему мерещится - он чует загнанное дыхание паникующих людей. Но эти жизни сияют недолго, через время угасая. А ему интересно делать ставки, сколько же они смогут продержаться. Находили ли они эти обои такими же отвратительными, как и он вначале? У них точно не было жаркого, неистового любовника, покрывавшего поцелуями его лицо, когда свет загасал. Проводя руками по его туманному телу, щупальцам, Тимми рисовал себе тот же самый голубоглазый божественный образ. Ему мерещилось, что он чувствует человеческие руки, лицо, волосы. Он знает, что однажды увидит его. Арманд, - прошептал тот в его голове, когда душу Тима впервые захлестнуло эйфорией от страха человека, убитого сущностями далеко за тысячи комнат. *** - Куда они попадают? - лениво размышляет Тим о тех людях. - Неубитые уходят на новые слои Закулисья, - отвечает ему в голове бархатистый голос любовника-сущности, - но их неизменно забрасывает обратно сюда. - Печальный исход, - отвечает Тимоти в темноте. - Тебе не грозит такая жалкая судьба, потому что Я выбрал тебя. Ты не скроешься и не освободишься от меня. Я найду тебя в любом уголке на любом уровне Закулисья. Мы повязаны. - Арми… - задыхается Шаламе, ощутив эти божественные губы и язык у своего соска. - Хм? - ему явно понравилось такое ласковое обращение. - Хочу оседлать тебя. *** Он давно не видит этих желтушно-офисных комнат. Лабиринты Закулисья утратили для него околоземную прелесть. Он в плотном комке теней за пределами мироздания, где нет ни света, ни времени, ни пространства, лишь он и Арманд, лишь скользкие щупальца тьмы поглаживают его по плечам и тёмным кудряшкам. Иногда он всё же находит в себе интерес к материальному воплощению и бродит по коридорам, желая пообщаться с заблудившимися людьми. Те кричат в ужасе, убегают и пытаются спрятаться, а после встречи с Тимми от них неизменно остаются только отголоски поглощённых душ, а прах их тел ложится в фундамент лиминальных пространств. Тимоти размышляет о смутном реальном мире, откуда приходят люди, смеётся, считая его нелепым и скучным, и возвращается во тьму к своему Арманду. К светловолосому, голубоглазому богу, который вернул его домой.