Молоток 🔨 + французская булочка = 🍑

Описание: Эрцгерцог Хаммер и молодой граф Шаламе. Оба убеждённые холостяки, друзья навеки, тайные любовники. Смогут ли они обрести своё счастье в обществе, полном закостенелых традиций, или для них предрешён печальный финал? Предупреждения и метки: аристократия, отношения втайне, характерная для эпохи гомофобия, XIX век, XX век + спойлер. К сожалению, Фикбук не позволяет поместить все теги в описание, придётся вписать только основной. *** 1891 год, 7 июня. Австро-Венгерская империя, Богемия. «Ваше Королевское Высочество, будем признательны видеть вас на завтраке в нашем летнем поместье. Граф М. Шаламе» Эту записку от отца Тимоти передал прислуге с просьбой отнести в соседнее поместье, за небольшим парком, куда, как стало известно, заселился на лето Арманд - сам Эрцгерцог и Кронцпринц Австрийский. С той записки и того июньского завтрака, должно быть, всё и началось. *** 1896 год, 21 июня. Там же. Жизнь аристократа полна жёсткого консерватизма и закостенелых традиций. Счастливы те, кто родился в высших и состоятельных кругах, ведь по праву рождения они входят в элиту общества и живут в достатке. Но и горе им, ведь условности и приличия раскрошили в прах мечты многих молодых людей. Одним из таких молодых людей был, например, Тимоти Шаламе. Как он мечтал блистать на театральных подмостках! Одно лишь желание, и Тимо, как его звали все родные, друзья и аристократический круг, мог убедительно пустить слезу или продекламировать монолог из новой пьесы. На домашних спектаклях юный Шаламе срывал бурные овации. Но происхождение поставило крест на мечте о сцене, ведь сыну графа не приличествует выступать в театре. А вот дипломатическое поприще оказалось весьма достойным для него. И, разумеется, графу Шаламе пришлось выполнить долг перед семьёй, выбрав карьеру дипломата. Также сыну графа приличествовало жениться на девушке благородного происхождения. Тимоти только зимой миновало двадцать лет, и со своими утончёнными чертами он оставался одним из самых завидных женихов среди молоденьких аристократок. Вот только здесь Тимми не намеревался уступать семье и пускать кого-либо в душу. Ведь ни одна женщина, даже самая прелестная, не пьянила его, не вызывала желания. Изгибы мужского тела - вот что завораживало молодого человека. А самым роскошным мужчиной для Тимоти был, как назло, самый завидный и недоступный жених в Австро-Венгерской монархии. Тот самый златовласый бог, что летом 1891 года принял их вежливое приглашение позавтракать на веранде и заявился, чуть не оставив Тимоти с распахнутым ртом и заронив в его сердце глубокую симпатию. Как назло, великолепный мужчина пересекался с их семьёй чаще, чем императорская белая кость видится с обычной семьёй графов: разумеется, если графский клан с безупречным происхождением можно считать обычной семьёй. Но Тимо всегда воспринимал свою семью как самую обычную, не чудаковатее других знаменитых семей вроде Эстерхази, Кински, Ауэрспергов и прочих, шепчущихся за спиной Шаламе, что «эти французы пытаются заполучить влияние на будущего императора». Лично Тимоти ни о чём таком и не помышлял, но видимо, когда ваша летняя дача в Богемии находится бок о бок с дачей Арманда, для многих семей это тревожный знак. Тимми больше занимали неприличные мысли об эрцгерцоге, и они заиграли в нём с новой силой прямо сейчас, когда Арманд предстал на горячих источниках в полосатом купальном костюме - достаточно откровенным, чтобы оголить крепкие руки, достаточно обтягивающим, чтобы разглядеть мощные мышцы, перекатывающиеся под тонкой тканью. Только достойное воспитание позволило юному дипломату не пустить слюни при виде аппетитного торса прямо там, при всех. Тимоти свято верил, что когда-то общество открыто примет любовь мужчины к мужчине, но сейчас… нельзя. Только не граф. Только не с одним из наследников Короны. - Тимоти, всё в порядке? - шутливо обратился к нему Арми. - Застыл, словно изваяние… - Наш Тимо всегда такой, - Полин прикрыла лёгкую улыбку ладошкой. - Даже на отдыхе размышляет о новой пьесе Оскара Уайльда! Тимми был готов к тому, что на щеках проступит румянец. Сестра сохраняла прелестную наивность, свойственную девушкам из её круга: увы, драматурги и философы уступали в голове юноши влажным фантазиям, в которых фигурировал эрцгерцог. Так было все годы, когда они были соседями по летним поместьям, - а их было без малого пять, но в последние два года воображение Шаламе особенно разыгрывалось. - «Как важно быть серьёзным»? - Арми чуть поднял брови. - Невероятная, невероятная вещь. Очень уморительная. Как насчёт того, чтобы обсудить её, Тимо? Приглашаю присоединиться ко мне на прогулке в саду после ужина. Сердечко юноши затрепетало от мысли, что он, наверное, впервые останется наедине с Армандом настолько надолго. - С удовольствием. *** Тимоти, кажется, обнаружил причину опасения других семей в отношении общения Шаламе и Арманда, пока направлялся по каменистым дорожкам к поместью эрцгерцога. Ведь у Тимо имелась младшая сестра, Полин, которой как раз подыскивали подходящую партию. Какое-то время Полин даже надеялась, что станет женой такого статного и красивого мужчины, как Арми, пока родители не объяснили, что ей, конечно бы, неплохо выйти замуж за князя или принца, но императорским особам полагается вступать в брак только с императорскими особами. Полин-то повздыхала и успокоилась, а вот Тимоти сгорал от ревности к эрцгерцогу, видя влюблённые взгляды сестры. К счастью, это было дело прошедших дней, и сейчас сын графа сразу же погрузился в увлекательную беседу на прогулке в саду. Но они как-то быстро перескочили тему новой пьесы, и разговор вильнул в странную, чуть опасную сторону. - Тимо, ты привлекаешь внимание людей, - мягко сообщил ему Арманд. - Молодой, красивый, неженатый граф Шаламе. Не подумывал подыскивать себе невесту? На балах все женские взгляды устремлены на тебя. - Да? - Тимми попытался обратить всё это в шутку. - А люди говорят, что это Вы - самый красивый и завидный жених. Мужчина мягко посмеялся. - Интересно, Тимоти, а солидарен ли ты с ними в этом мнении? - Я не совсем Вас понимаю, - вежливо откликнулся юноша. Неужели Арми замечал взгляды Тимми в его сторону? Ужасно. - Извиняюсь, - тот предпочёл соскользнуть с опасной темы. - Мне подумалось, мы достаточно хорошо знакомы, чтобы поговорить о молодости, красоте… и привлекательности. Мы ведь оба пока что холостяки… и по какой-то причине не рвёмся создавать семьи, разве это не занятно? - тихий смешок. Они помолчали. В саду у эрцгерцога, на небольшом озере у древнего дуба, царило умиротворение. Вокруг было очень тихо, не считая далёкого пения сверчков, вода отблескивала в свете молодых звёзд, а эрцгерцог выглядел таким привлекательным… особенно сейчас, когда зашла такая любопытная беседа о двух привлекательных холостяках. Шаламе давно хотелось подарить свой первый поцелуй именно этому мужчине. Было робко и немного стыдно, но сердце юноши заколотилось, когда Арманд погладил его порозовевшую от смущения щёку и притянул к себе, чуть неуверенно поцеловав в губы. И тогда Тимоти просто счастливо вздохнул и позволил дальнейшему случиться. Он неловко обхватил мужчину за шею, давая позволение вновь овладеть своими губами. Целовались они довольно долго, выплёскивая страсть и желание, которые оба копили годами, но опасались проявлять, ведь одно неосторожное признание - и всё могло окончиться крупным скандалом.
 - Боже мой, Вы… - бормотал Тимо. - Неужели это не сон? Я так давно жаждал… Вас… чтобы Вы овладели мной летней ночью … Хриплый голос Арманда ответил ему: - Сладкий, я бы взял тебя в глубине сада, под ночным небом, где только звёзды будут свидетелями нашей страсти. Но нам пора вернуться, иначе будут вопросы. - Ещё поцелуйте, пожалуйста, - взмолился молодой граф. Несколько секунд стрекот сверчков мешался со звуками нежных и страстных поцелуев, тихими вздохами влюблённого Тимоти. - Непременно возьму тебя завтрашней ночью, будешь кричать подо мной до рассвета, - строго, но едва слышно предупредил эрцгерцог. - Приходите всей семьёй завтра ко мне на ужин, а потом я приглашу тебя переночевать со мной по-дружески. Здесь есть сообщающиеся спальни, никто ничего не заподозрит. Тимо счастливо кивнул и наконец-то позволил себе желаемое - прижаться к сильному и желанному телу. *** 1898 год, сентябрь. Австро-Венгерская империя, Вена. С тех пор они наслаждались своей близостью так часто, как только могли, и юный граф ощущал спокойствие и умиротворение. «Мой страстный возлюбленный! Для меня нет большего счастья, чем провести тихий вечер в Вашей компании в Вашем поместье, оставить робкий поцелуй на Ваших губах в окружении роз, где нас не заметят. Вы пробуждаете во мне неистовые желания и непристойные фантазии, в которых я безропотно отдаюсь Вам… Понимаю, такие вещи опасно предавать бумаге, но я знаю, Вы не обманете моего доверия. Нестерпимо сильно хочу заняться с Вами любовью…» Граф Шаламе умел быть искренним и демонстрировать свою мечтательную натуру, эрцгерцог давно уже это понял, и не только по личным письмам. Он тепло улыбался, читая о фантазиях юноши, представлял себе его острые скулы и нежные пухлые губы, которые так любил очерчивать пальцем. Разумеется, эрцгерцог хотел опять увлечь его в своё ложе и долго ласкать. А потом граф, непременно, захочет поддаться и его желаниям и позволит взять себя грубо. Не настолько грубо, как он посмеет обойтись с этим хрупким телом, но ощутимо резко. Сегодня - одна из их нечастых встреч, и они позволят себе осуществить свои фантазии... - Юный Тимо, ты хорошо питаешься? - посмеялся мужчина, когда юноша приблизился к нему. - Кажется, ты немного отощал с нашей прошлой встречи. - Мой брат предпочитает проводить вечера за поэзией и философией, а не за ужином, - с лёгким смешком раскрыла тайну сестра Шаламе. - Может быть, у Вас в гостях ситуация изменится к лучшему? «Это вряд ли», - подумал эрцгерцог. На ужин не явились они оба, и, как узнали и поверили все обитатели и гости поместья, юный Шаламе рассказывал эрцгерцогу про философию Канта. Хотя в действительности молодой человек не мог выразить ничего внятного, кроме стонов, пока Арми демонстрировал ему на практике искусство любви. - …Любимый, - взмолился Шаламе, вцепившись в волосы мужчины, страстно его вылизывающего, - что в Вас вселилось?.. Вы хотите меня убить, не иначе, - юноша всхлипнул, ощутив в тугом отверстии горячий язык. Тот отстранился и голодно посмотрел на него. - Кхмм? Я-то надеялся, что мы в раю уже сейчас, мой сладкий. - Глубже, молю… - по щеке скатилась слезинка. Эрцгерцог хитро глянул на графа. - Я с удовольствием, но ты так кричишь. Не боишься, что нас услышат, если мы пойдём дальше? - Вы слишком беспечны, - Шаламе было тяжело говорить, в перерывах их диалога мужчина невозмутимо возвращался к своему основному занятию. - Могут… возникнуть… слухи… - Я представляю себе, как ты постанываешь подо мной, - сообщил Арманд игриво, - как в комнату кто-то заходит и видит тебя, такого прекрасного и возбуждённого… Возможно, он захотел бы присоединиться, чтобы сохранить нашу общую тайну… - язык скользнул по сочащемуся смазкой члену. - Ты бы согласился отдаться другому мужчине? Тимоти всхлипнул. - Я только Ваш, Вы же знаете… - Да. - Арманд хмыкнул. - Только мой, - на этих словах он взял член Тимоти в рот, и ему в горло мгновенно ударил заряд спермы. *** 2023 год, май. США, Нью-Йорк. - Почему ты вдруг остановился? - Арми насторожила эта напряжённая пауза, и он, затушив сигарету в пепельнице, внимательно смотрел на Тимоти. Тот густо покраснел. - Здесь прадедушка описывает, как эрцгерцог его ублажал… - голос стал почти не слышен, - …языком… там. Детально, - прошептал Тимми. Арми ухмыльнулся, не видя ничего страшного в таких подробностях. Он сам вылизывал возлюбленному промежность пару часов назад. Можно подумать, секс изобрели только вчера, чего краснеть… - Пропусти этот момент тогда, - вздохнул Хаммер. Тим мотнул головой и пролистнул пахнущую благородной стариной тетрадь до конца. - Это всё, дальше идёт дневник его сестры. Её тоже звали Полин, ну, ты знаешь. Арми поднял бровь. - Всегда думал, что твои родители не сильно заморачивались с именами. - Папа очень любил своего дедушку. Все любили, похоже, - Тимми покачал головой. - Только этим я могу объяснить, как он не побоялся предавать бумаге такие подробности личной жизни… - Дай я прочту, - попросил Арми и принялся перелистывать тетрадь. У Тимоти даже почерк был похож на записи его прадеда, только у его Тимми он был чуть более неряшливым. - Вот это мечтательная натура! - Да, он был такой… - Тим вздохнул. - Полин пишет, что, как бы граф и эрцгерцог ни скрывали свои отношения, в обеих семьях об этом знали. Ходили слухи. Шёпотом, конечно. Только матери Арманда ни о чём не проговаривались, слишком набожной она была женщиной. Вот, 1907 год, здесь Полин записала: Мы договорились, что будем об этом молчать… Я помню, что говорил нам святой отец об … этом, но Тимо так счастлив, когда смотрит на эрцгерцога… Это любовь в самом сердце, и я верю, что она послана только Господом. И вот, ещё здесь, 1896 год, август: Они держались сегодня подчёркнуто на расстоянии друг от друга. Но теперь-то мне понятны все их переглядывания, все невинные шутки Его Высочества, все случаи, когда эти двое отправляются прогуляться или посидеть в библиотеке… Хрупкая дружба скрывает крепкую любовь. Жаль, что о ней нельзя говорить вслух… Дальше не буду читать, остальное ты знаешь, - завершил Тимми, невероятно задумчивый и тихий. Арми тоже откинулся на подушку и задумался. Было о чём. Эрцгерцог и граф тайно встречались ещё много лет, до самого начала Великой войны, которая забрала жизнь Арманда в 1915 году. Нежная любовь, а потом и страдания Тимоти были подробно и с жалостью описаны в дневниках Полин, которой больно было смотреть на то, как у брата разрывается на части душа. Правда, к тому времени у эрцгерцога появился маленький сын от женщины, брак с которой ему навязали. Тимоти с трудом пережил 1910-е годы, но позже взял себя в руки и нашёл какую-то женщину из баронесс, которая родила ему двоих детей. Потомком одного из них и был нынешний Тимоти Шаламе-Перлман, которого назвали в честь знаменитого графа Шаламе. Но тот не только воспитал своих детей, но и принял в семью осиротевшего сына эрцгерцога. Хоть общество в те годы восприняло это как невероятную странность, все были озабочены убийством царской семьи в России, а потому закрыли глаза на причуды графа. Оливер, сын Арманда, тоже обзавёлся потомством, и одного из внуков назвали Армандом. Обе семьи всегда тесно общались, они были практически роднёй. Но когда Арми и Тимоти увидели друг друга впервые, они ощутили прилив совсем не братской любви. И вот теперь, когда они знали о близости между их предками, эта связь, казалось, окрепла ещё больше. *** - У меня странные ощущения на этот счёт, - прошептал Тимми, ложась под одеяло и устраиваясь у любимого под боком, - вроде бы и у них был несчастливый конец, а вроде и мы бы не появились на свет, сложись всё хорошо… Арми прижал его к себе. - Ход истории не развернуть, но мы с тобой вместе, - вздохнул мужчина. - И у них тоже были счастливые дни, недели, годы… - Это утешает. - Тимоти уткнулся ему в шею и часто задышал. Так и уснул, не заметив, как провалился в сон. *** Было около трёх часов ночи, когда он вновь приоткрыл глаза. Окно было распахнуто, белые тюлевые занавески колыхались на прохладном весеннем ветру. Постель, освещённая бледной луной, была подмята, но уже остыла, потому что Арми рядом не оказалось. Куда он мог запропаститься? Не спалось, и вышел покурить? И почему Тимми видел комнату в голубой дымке? Может, он по-прежнему спал? Дверь в спальню приоткрылась, и вошёл Арманд, он не выглядел сонным и явно пребывал в раздумьях. Тимоти слабо, но радостно улыбнулся ему. - Мой любимый эрцгерцог… - прошептал он, не понимая, почему назвал его именно так. - Я ждал Вас очень давно. - Я вышел подышать воздухом, не хотел разбудить тебя… - Арми сел к нему на постель и погладил по волосам. - Ты стал немного другим, но всё такой же милый и прекрасный. Я с четырнадцатого года мечтал погладить твои кудри снова… - протянул он с голодным взглядом, - когда меня прострелили в грудь, твой ангельский лик стоял у меня перед глазами… Тимоти обнимал его, и с его губ срывались чужие мысли. - Дорогой мой, я по Вам так истосковался. Я подумывал прострелить себе голову, лишь бы попасть туда, куда смерть забрала Вас… Я просто не мог смириться. - Тимми заплакал, ощутив всем своим существом застарелую боль графа Шаламе. Он помнил теперь все ночи, которые тот проводил в слезах в своём доме, читая прижизненные записки погибшего возлюбленного. Арми смотрел на него печальными глазами эрцгерцога. - Теперь мы можем быть вместе, нас не остановят условности той эпохи и слова святого отца о мужеложстве, мой сладкий… - он принялся зацеловывать Тимоти, укладывая его на постель. - Я бы очень хотел взять тебя прямо сейчас. Граф испустил протяжный стон. Он тосковал по этим ощущениям долгие годы. - Да, пожалуйста, я весь Ваш, хочу Вас в себе! - всхлипнул Тимми и обхватил талию Арми ногами. - Прямо сейчас, я ждал так долго… Тимоти снилось, как он, граф, всю ночь занимается любовью с эрцгерцогом, чья душа чудесным образом воскресла в его Арми. И каково же было его удивление, когда они оба проснулись вымотанные, и Арми поделился подробностями своего сна, в котором он, эрцгерцог, также наконец-то вернулся к своему любимому Тимо. Предупреждения и метки, часть 2: реинкарнация)