Сигареты

Зайдя за угол школы, Катя садится на маленький деревянный стул. Вероятно, кто-то из старшеклассников, знающих про это место, стащил его из школы и принес сюда. Кате не было интересно, как он здесь оказался, но она точно рада, что может наконец-то присесть. Полина неуверенно стояла на месте, сложив руки в замок. Она с опаской и некой брезгливостью осматривалась по сторонам. Вряд ли она когда-то была в подобных местах; Полина, любящая играть на скрипке, литературную классику и чай, предпочитала места почище. Не будь здесь Кати, ее бы тоже здесь не было. Но Катя была. И она с усмешкой глянула на Полину, доставая пачку сигарет. Полина даже не заметила, где она их взяла. И сщурилась, когда Катя зажала губами одну штуку. Серый пар вышел из ее рта. Лицезреть такое Полине было неприятно. Она в принципе плохо относилась к сигаретам, и смотреть, как Катя губит себя, было невыносимо. Но она терпела, продолжая молчать. Молчание. Так же тихо, как ночью на кладбище. Это, конечно, не учитывая звуки поющих над головой птиц. И если Полине это нравилось, то Катя была готова залезть на дерево и придушить их голыми руками. Она не понимала, как кому-то могут нравится эти давящие на виски звуки — громкие, писклявые и ужасно противные. Головная боль тому подтверждение. Не будь здесь этих птиц, Катя бы смело заявила, что это ее любимое место. Сейчас она лишь косо глянула на них, вздирая нос вверх. Полина тоже посмотрела на них. Птицы. Настолько свободные существа, но настолько глупые. Что они делают здесь, в этом забытом и мрачном посёлке? Будь у Полины крылья, она бы улетела подальше отсюда, чтобы больше не чувствовать тревоги и животного страха. Она бы также красиво пела — чирикала — но в другом месте. Там, где безопасно. Там, где лес находится не в паре километров от тебя. Там, где нечего бояться. А Катя уже взгляд перевела на Полину. Лучи солнца падали на ее лицо, заставляя один глаз держать закрытым. Катя подумала, что, должно быть, она глупая, если смотрит на обычных птиц и улыбается, словно у нее исполнилась мечта. Но эта улыбка была настолько нежной и мягкой, что Катя готова хоть сквозь землю провалиться, лишь бы видеть ее каждый день. Остатки сигарет — окурок — Катя выбросила, наступив на него ногой. Полина, хоть и не курила, знала, что так его обычно тушат. Она поморщила нос, совершенно не понимая, как Катя — девушка, с которой Полина целовалась — принимала эту гадость. Это же так противно! Возможно, чего-то она не знала. Да и Катя не раз говорила, что это помогает успокоить нервы. Не сказать, что Полина полноценно этому верила. Но сейчас Полина лишь подошла ближе к Кате. В воздухе все еще витал неприятный запах табака. Полина поборола желание отойти на несколько шагов назад. — Ты мне важнее, чем сигареты. — неожиданно рассмеялась Катя, даже не думая, что сказала. На миг показалось, что она тут же забыла свои слова, но фраза раздалась в собственной голове ещё раз. И тогда она поняла, что звучало это смешно и неловко. Неудобно. Противно. Но Полина после этого лишь поджала губы. На её лице появилась мягкая, внушающая доверие улыбка. Наверное, это не самое приятное, что можно получить от любимого человека, но зная зависимость Кати к табаку — можно прыгать от счастья, доставая до облаков. Полина задумалась. В голове она нарисовала картинку — свой собственный портрет. А чуть дальше от себя представила Катю — холодную, жестокую и закрытую. Между ними была возведена огромная стена. И полностью она изо льда. Изо льда, который совсем не таял, будто стоял в Антарктиде, а не в обычной фантазии Полины. Полина, стоя в стороне смотрела на попытки других людей растопить эту стену. Катя в своей привычной манере, с холодными айсбергами в глазах смотрела на них, не надеясь, что кто-то сможет убрать эту стену. И так прошло много времени, людей и их попыток. Но вдруг Полина решила подойти ближе. Она осторожно, будто чего-то опасаясь вскинула свою небольшую ладонь вверх, прикасаясь к стене. Придуманное выражение лица Кати в своей голове она, уверенна, запомнила надолго. Лёд, словно Солнце заменяет Луну, начинал таять. Исчезать. Испаряться. И, непонятно сколько так простояв, осталось совсем немного. Тот, что был внизу. Полина одарила его спокойным взглядом, но трогать не стала. Сщурилась лишь, когда смотрела. Дала понять, что обязательно вернется к нему. От собственной фантазии Полина осторожно убрала с лица улыбку, хлопая длинными ресницами. — Если это так, — тихо прозвучал её голос. Катя даже подумала, что ей послышалось. Почему так тихо? Было чувство, словно Полина чего-то боялась. Словно была чем-то напугана. Но взгляд — по прежнему мягкий и необычайно нежный — оставался на Кате. А Смирнова поджала губы, подавляя довольную улыбку. Сделать это оказалось сложнее, чем она предполага. В момент проскользнула мысль, что раньше было не так. Раньше было легче. Намного легче. Катя скрывала свои эмоции, не прилагая никаких усилий. И делала так постоянно, будто от этого зависел смысл её жизни. Но рядом с Полиной все менялось. Шло в другую сторону, резко поменяв где-то направление. Вот только где, Катя понять не могла. Рядом с Полиной хотелось показывать свои настоящие эмоции, чувства. Как будто это было нормальным для неё, привычным. И пусть она понимала, что так быть не должно, она смущенно, почти незаметно улыбнулась. — Обещай, что больше не будешь их курить, — на этих словах Катя поняла, в чем подвох. Полина решила подкупить Смирнову своим приторно сладким, нежным голосом? Впрочем, если посмотреть на все от лица самого честного человека на свете, можно сказать: Полине удалось сделать это ещё давно. Иногда Кате казалось, что этот чарующий, мелодичный голос она слышала с самого детства. Будто это он рассказывал ей не слишком захватывающие истории из книг, а не она сама читала. Будто он указывал ей, что делать и что говорить. Возможно, это одна из причин, почему Кате кажется, что она не слышит, не знает, не понимает себя. Не видит себя. Не видит своё нутро. А вдруг там, по словам Полины, действительно всё в порядке? Вдруг на самом деле, Катя вовсе не такая, какой себя выставляет перед другими? Вдруг она добрая, отзывчивая и не равнодушная к окружающему миру? Внутри заперто, рву концы. Хотя, может быть, там душа, И там может растут цветы. Но тогда что ее заставляет вести себя, как последняя эгоистка? Что заставляет закрываться всё сильнее с каждой минутой от окружающего мира? Страх? Точное ожидание чего-то внезапного и противного? Катя сщурила глаза. Отказаться от сигарет сложно. Отказаться от Полины ещё сложнее. Скорее, ей казалось, что уже это равняется невозможному. Так что в таком случае делать? Катя явно не ожидала, что когда-то её поставят перед таким выбором. Она мысленно взвесила все плюсы и минусы. С Полиной хорошо; рядом с ней Катя чувствовал тепло. От этого моментально становилось комфортно, словно Катя находилась в лучшем сне, а не в другом месте. Рядом с Полиной необъяснимо приятно. Катя могла улыбаться просто смотря на неё. Словно она — что-то радостное для Кати. Маленький пушистый котёнок, который маячит вокруг, так и нарываясь на ласки. Катя, пусть никогда не замечала, была уверена, что Полина делает также. Так и хочет, чтобы ее обняли, поцеловали, сказали что-то приятное. Рядом с Полиной спокойно. Она понимает, когда нужно помолчать, а когда нести что угодно, лишь бы остановить наполняющую Катю тьму тишины. Она понимает, видит, когда Кате плохо, а когда она в порядке. А сигареты. Сигареты — они сигареты. Табак, никотин, свернувшийся в тонкую трубочку. Успокаивающий. Дурманящий. Вызывающий зависимость. Прямо всё, чем Катя, молча, могла описать Полину. И пусть в ней намного больше плюсов, Катя понимала, что никак не сможет отказаться от сигарет. Такова реальность. Как бы Полине не было больно, обидно и неприятно — Катя сказала правду: — Я не смогу, — сдавленно промычала Смирнова. Она непроизвольно оглянулась по сторонам, совсем не желая кого-то увидеть. Впрочем, никого и не было. Это всего лишь боязнь Кати, что кто-то услышит из ее уст фразу «Я не смогу». Смирнова, подняв брови, осеклась. Один человек уже услышал. И менять что-то было поздно. Но ведь это Полина… Полина, которой Катя, кажется, доверяла. — Сможешь, — Полина кивнула, будто была уверена в своих словах. Она аккуратно присела на корточки, положив ладони на колени Кати. — Постепенно. Я буду, так сказать, контролировать, буду помогать. — Катя отвела взгляд. Смотреть на такую Полину было непривычно. Она хитро улыбалась, но говорила абсолютно серьёзно. На её лице словно смешалось множество разноцветных красок. Но каких Катя видеть не могла. Она лишь усмехнулась в своих мыслях тому, что сама ни капельки не сомневалась в словах Полины. Это новое чувство доверия вызывало в ней много эмоций — Давай же, соглашайся, — Полина аккуратно потрепала Катю по коленке. Она сделала это с такой осторожностью, словно боялась, что Кате может быть больно от такого прикосновения. Катя сжала челюсть. Полине она несомненно верила. И была уверена в ней. Но в себе… Она ни за что не скажет, что слаба к зависимости от сигарет, но что-то подобное, наверное, да. Ведь, наверное, каждый зависимый может так сказать? По крайней мере, Кате хотелось на это надеяться. Она тихо прокашлялась. — Не думаю, что у меня получится, — она посмотрела на Полину с некой досадой. Она сглотнула, и приоткрыла рот, чтобы набрать воздух и охладить полость. Сухость… Такая неприятная, что захотелось курить. Полина начала говорить сразу же после Кати. — У нас получится, — Полина взяла ее за руку, зажав своей ладонью, а другую разместила на чужой талии. И тоже сжала. Катя почувствовала, как ледяная корочка, вечно застывшая на её пальцах, да и на всём теле, начала таять. И стало так тепло, что щечки запылали чем-то красным. Чем-то, что Кате определенно не нравилось. Место на талии, где Полина расположила свою руку, словно загорелось. Ещё чуть-чуть, и её рука бы покоилась на бедре Кати. — Ладно, я согласна. Внизу живота как-то непонятно, но приятно затянуло. Слова Смирновой Полина будто пропустила мимо ушей. С этим чувством Катя была знакома. И признавать, что его у неё вызвала Полина, являлось по-необычному странным. Кате постоянно казалось, что Полина и в жизни не слыхала о чем-то сексуальном в принципе. Ей казалось, что Полина не имела представления, что это вообще такое. Ей казалось, что, предложи Катя ей такое, она бы, замотав головой, убежала и никогда больше не вернулась. — Обещаю больше не курить. Сохраняя то же расстояние до бедра, рука Полины оказалась на Катиной спине. На миг остановилась, когда Полина услышала Катю. Но потом всё же медленно-медленно покатилась вниз. Катя снова сжала челюсть. Сжала её до такой степени, что, казалось, сейчас останется без зубов. И снова сглотнула, но на сей раз это было громче, чем предполагалось. На лице Полины появилась довольная усмешка. Но не такая, какой могут одарить другие. Она была. родной. Той, которая Кате нравилась. Той, которую она бы хотела видеть в любой момент. Катя наклонила голову, смотря на двигающуюся руку Полины. Её рука. На её теле. Будь на месте Полины кто-то другой, Катя бы. Нет, на месте Полины не мог быть кто-то другой. Катя просто не могла себе это представить. И не смогла бы это допустить. А мягкая ладонь Полины уже оказалась на одной из ягодиц Смирновой. И заметив удивленный взгляд Кати на себе, она, как бы невзначай провела языком на верхнему ряду зубов. Не ожидала она, что это так скажется на Кате. — Я же сказала — обещаю! Ты чего?.. Катя глубоко втянула в себя воздух, задерживая дыхание. Щёки уже горели красным цветом, а она желанием накинуться на Полину и совершить это прямо здесь. Но она словно приросла к стулу. Совсем не двигалась. Потерявшийся взгляд метался от Полины к ее руке, и обратно. Катя внезапно подняла взгляд на Полину. Чтобы удостовериться, что перед ней Полина, а не кто-то другой. Сказать, что это не было для нее свойственно — это промолчать. И добило то, что Полина решила сжать ладонь. А вместе с ней и заднюю часть Кати. Когда послышался прерывистый выдох, она победно улыбнулась, оголяя зубы. А потом резко убрала руку и встала на ноги. Катя уже облегченно выдохнула, но чему-то всё же расстроилась. Чему — не понятно. Но и понимать она не хотела. — Вставай, скоро урок, — произнесла Полина, и протянула Кате руку. Ту руку, которой только что бессовестно лапала её. Если это, конечно, можно так назвать. Понравилось Кате или нет — Полина не знала. Да что там! Катя и сама не знала. Но Полина вела себя так, словно ничего не произошло. А вот Катя давала признаки; ее щеки всё ещё имели розоватый оттенок. И с этим она точно не собиралась заходить в школу. Протянутую руку Полины она приняла. Но вместо того, чтобы мирно последовать за ней, Катя с силой потянула девушку на себя, разворачивая. На ее лице уже сияла улыбка. Хитрая, смазливая, лукавая. А вот Полина равновесие не удержала и упала прямо в руки Кати. Но Смирнова сделала вид, что так и было задумано; она быстро подхватила Полину за талию, прижав к себе. Хотелось чувствовать её ещё ближе. — Что это только что было? — тихо спросила Катя. Она сщурилась, ожидая ответа. Но Полина предпочла промолчать, пожав плечами. Тогда Катя решила отомстить. Она переместила свою ладонь, — ту, что лежала на талии Полины — чуть ниже. Но вот девушка в ее руках также быстро среагировала, и перехватила руки Кати. — Не смей говорить, что тебе не понравилось, — она также оскалилась. Катя не заметила, как ее руки оказались свободными, а чужие обвили шею Смирновой. Это черезвычайно близко. Это сигнал, что для Кати так близко несвойственно. Наверное, раньше это был сигнал, что пора заканчивать, но с Полиной заканчивать не хотелось. Да и Катя не собиралась. — Признаю, вам удалось меня удивить, Полина Морозова, — она качнула головой. Когда Катя произносила имя стоявшей рядом девушки, у Полины в груди что-то разлилось. Будто кувшин с теплым молоком разбился у нее внутри. И стало настолько приятно, что от радости хотелось упасть на землю, и лежать, глупо глядя в небо. Пока оно не станет сменять краски, или пока Катя сама её не поднимет. Но сейчас Морозова лишь подняла уголок губ, с прищуром глянув на Катю. — С любовью делаю это для вас, Катерина Смирнова, — также сладко растянув слова, ответила Полина. И тут же отвернулась, чтобы Катя не успела лицезреть ее порозовевшие щечки. Полина почувствовала, как они загорелись. Но ей не понравилось, что она не увидела реакцию Кати на её фразу. А Смирнова была этому даже рада. Её лицо снова словно заполыхало ярким огнём, да поярче, чем у Полины. Не скрыть, что обе смущались до предела сильно. Но и обе были приятно рады и удивлены услышать это. К чему там? Полина сама поняла, что сказала только через пару минут. Будто вовсе и не она сказала это. Кто-то другой. — С любовью?.. — в том, что Кате не послышалось, она была уверена. Но переспросить решила. Либо, как ей больше казалось, она просто решила оставить в памяти это нежное слово. Оставить в памяти Полину. Ее светлый образ сейчас; она улыбалась так искренне, что щеки сводило даже у Кати. От нее веяло свободой, а красота переполняла. Катя на секунду позавидовала сама себе. Полина — девушка, которую почти вся школа считает самой красивой — выбрала её. Закрытую, холодную, твердую. А Полина мягкая, нежная и добрая. «Ага», — подумала Катя. — «Я в этом убедилась, когда сидела на стуле», — она невольно улыбнулась. — Неимоверной, — тихо, будто бы куда-то в пустоту добавила Полина. И ухмыльнулась. Удивлялась своим же словам, но продолжала говорить. Ей нравилось вводить Катю в заблуждение. Нравилось смотреть, как она смущается, пытаясь скрыть лицо. Нравилось смотреть на безуспешные попытки спрятать свою прекрасную улыбку. Прямо как сейчас. Но только сейчас Катя застыла, сведя брови. Словно не поняла, что сказала Полина. Будто не поверила ей. Это для Полины, наверное, было самым страшным. Если по окончанию всего Катя скажет, что всего лишь игралась с ней, а словам про любовь не верила. Каждый раз, когда в голове всплывали такие темы, она старалась как можно быстрее их отвести, а еще лучше — забыть. — Что? — Катя изогнула одну бровь. Губы были чуть приоткрыты. Глаза широко расправлены. Полина за все время вместе поняла — это значит, что Катя введена в ступор. Но Рома Пятифан предпочитает говорить «Я в шоках». — Ничего-ничего. Не забывай, что ты пообещала не курить, — Полина улыбнулась и ударила кончиком пальца по острому носу Кати. Она дернулась. — Пошли на урок, любовь моя, — Катя, услышав это, чуть не растаяла, и широко улыбнулась. В последнее время она вообще часто замечает за собой что-то странное. И только тогда, когда в голове или наяву перед ней стоит Полина. Она подозревала, предполагала, что всё это вызвано из-за неизвестных для Смирновой чувств. Но как же это было приятно… * * * Катя достала из небольшой коробочки одну сигарету. В кармане пальцы нащупали зажигалку, и через пару секунд в легкие попал яд. Сигареты для нее по-настоящему ядовиты, но зависимость, сидящая где-то внутри неё, убивает этот яд. Поэтому ли она до сих пор жива? В голове вспллыл образ Полины. Почему — непонятно. Мороза стояла рядом, и Катя, сузив глаза, глянула на неё. А потом вокруг. Только сейчас она поняла, чтó это место напоминало ей. Такие же облезлые стены, покрашенный в белый цвет. Штукатурка отваливалась частями, и навряд ли что-то уже можно исправить. Только если сносить здание и строить новое. Точно также, как со школой. Ее никому не известный задний двор, в котором Катя прятала сигареты, и на переменах курила их. В голову, словно ветром принесло еще одно воспоминание — там же Катя дала обещание, которое не смогла сдержать. И вроде всё тогда прошло: дрожь в теле от нехватки никотина исчезла, нервничать и переживать Катя стала меньше. Но когда Полина оставила её, сигареты словно появились из неоткуда в руках Смирновой. Как она снова начала курить, Катя уже не помнила. Но точно была уверена, что бросить опять не сможет. Я обещал не курить сигареты… А ведь тогда только всё расцветало. Чувства одно за другим появлялись буквально из неоткуда, так и переполняя тела молодых девушек. Тогда это казалось чем-то странным, необычным и неизвестным. Словно они никогда этого не ждали. Впрочем, Катя действительно не ждала. Но с появлением Полины всё изменилось. И теперь, находившись рядом через несколько лет, Катя не могла сказать, в какую сторону — в худшую или лучшую. С Полиной она испытала то, что не могла испытать ни с кем. Но позже сама же Полина растоптала эти чувства, превращая в маленькие кусочки. Словно теперь, чувствуя снова что-то непонятное, Кате, чтобы это понять, нужно собрать их. Склеить маленькие крупицы. Связать. Но Катя из-за всех сил держала у себя в голове мысль: «Нет ничего такого». Пыталась внушить себе, что Полина стала для ничем. Пустое место. Катя бы очень хотела ее сейчас не видеть. Всё обрушилось, когда Полина уехала. Она не соизволила даже попрощаться с Катей, сказать что-то на прощание. Она просто пропала. Исчезла. Как пропадает пар, выходящий изо рта зимой. Как пропадает маленький камешек, если его бросить в грязную воду. Полина сделала то, о чем так долго мечтала Катя. Вот только Катя мечтала о своей пропаже, и не мечтала о ноющей боли внутри. О нескончаемых слезах в подушку по ночам. И уж точно не мечтала снова начать курить. Вместе с дымом от когда-то любимых сигарет пропали и все обещания Морозовой; Катя внушила себе, что ничего серьезного у них не было. И уж тем более любви. Но тогда откуда эта боль?.. Так и прошло несколько лет. В голову будто со всей силы ударила другая мысль — все это время, пока Полины не было, для Кати она равнялась воздуху. Она ее не видела, но дышала. Дышала воспоминаниями о ней. Теми, которыми можно было дышать. Не сказать, что Катю обрадовала эта мысль. Скорее, наоборот. Но чувства, которые она испытывает сейчас, для неё не понятны. Ей казалось, что она хотела отчаянно и громко завыть, высказать всё, что думает о Полине, но упасть в ее объятия. Обзывать и ненавидеть только в объятиях. Катя нервно усмехнулась, и вроде открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не лезли. Словно им что-то мешало. Словно «что-то» — это девушка небольшого роста, с темными волосами и сердцем Кати в руках. И зовут ее Полиной. Катя глубоко вздохнула. Готовилась говорить. Желая поднапрячь атмосферу, она посмотрела на Полину. И она съежилась, когда увидела знакомый, но такой непривычный и страшный взгляд Кати. Таким она смотрела на неё в первый день встречи. Полина грустно убедилась, что ей будто стало холодно; по спине пробежали мурашки, а конечности словно начали леденеть. Она молчала, и даже не делала вид, но понимала, что ужасно боялась. Но не понимала чего. Катю? Ее взгляда? Себя? Полина видела, как Катя сглотнула. Это словно происходило со стороны. И ей даже показалось, что она что-то слышала. Она ненадолго оторвала от неё взгляд, втягивая табак в себя. …Но закурил их, когда ты ушла Она тяжело моргнула, не отрывая взгляд от Полины. Как будто боялась, что если сделает это, что-то произойдет. Что-то очень страшное, мерзкое и неожиданное. Полина смотрела на нее с такой грустью, тоской и тревогой, что она просто не смогла не растаять. Катя тоже свела брови, удерживаясь от слёз. Казалось, ещё миг, ещё слово, ещё шаг, и она расплачется. Пусть и не признав, она знала, что рада видеть Полину. Рада, что она до сих пор находит время, чтобы поговорить с ней. Рада, что она смотрит на нее также неизменно, как смотрела раньше. Рада, что Полина нашла её. Что всё это время искала. Уголок её губ чуть приподнялся вверх, но облегчения от этого Катя не получила. Она всё же оторвала от Полины взгляд. Смотреть в ее потухшие глаза было больно. Невозможно. Невыносимо. Они потеряли тот яркий огонек, что раньше Катя видела ежедневно. Они стали пустыми. Лишь каплями застывшие слёзы украшали их, дрожа. Полина всё ещё молчала. Молчала, но Кате казалось, что она разрывала глотку в истошном крике. В этом случае, немом крике. Вернувшись в реальность, Катя слышала только собственные вздохи посреди гнетущей тишины. И это пугало… Вдруг, Полины вовсе нет тут, и она разговаривает сама с собой? Вдруг она уже сошла с ума? Вдруг она… умерла? Но нет. Полина о чем-то заговорила. После они перекинутся парой глупых фраз и извинениями, как-то непонятно глядя друг на друга. Онилишь всё испортят, и обе поймут, что рот свой надо было держать на замкé. Почти все время, снова проведенное вместе, они разделят в тишине. Убивающей, давящей и холодной. Окружающий их мир — всюду спешащие люди, шум машин и заводов, что работаю поблизости — будет лишь нарушать её. Но этого они тоже не услышат. Катя будет слушать, как тлеет очередная сигарета в её руках, а Полина, как бьётся её сердце. Ещё через пару минут Полина, уже не выдерживая такой обстановки, сорвется и скажет, что ей пора уходить. А Катя промолчит. Промолчит, смотря куда-то вперед. В неизвестность. Глаза будут отражать пустоту, а в душе навсегда останется незаделанная дыра. В теле ещё долго будет править боль, а Кате остается только ждать. Считать секунды, что долго-долго перерастают в минуты, минуты в час. Но она всё же осторожно качнет головой, принимая слова Полины. А Полина осторожно заденет когда-то любимого человека за плечо, и ещё раз извинится. Посмотрев на Катю так печально,но трепетно, она уйдет, снова, внутри разрывая себя на части. Что-то там отчаянно кричало развернуться и всё вернуть. А ноги вели в другую сторону, словно не были частью ее тела. Они ее не слушались. Шли своей дорогой, совсем не обращая внимания на желание Полины. Оставшийся вечер она проведет в своей новой квартире, в тишине и вместе с ужасной болью. А Катя еще долго продолжит сидеть на том месте, где они снова встретились через несколько лет, неотрывно глядя всё также вперед. Словно там, впереди, было написано решение, выход из ситуации. Вот только что там на самом деле, Катя не увидет. Про сигарету, тлеющую у нее в руках, она забудет, вдыхая знакомый запах табака. А последнее, что почувствует — обжигающие щеки слезы. Катя невольно вспомнит, что Полина обещала остаться с ней навсегда. Желание догнать её, и сотворить что-нибудь мерзкое за ложь росло с каждой секундой. И также внезапно, с непонятной тоской и тревогой, Катя поймет, что Полина ей не врала. Она навсегда останется с ней, но только не рядом.